Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Александр Николаевич Островский. - Свои люди -- сочтемся.

Скачать Александр Николаевич Островский. - Свои люди -- сочтемся.

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

     Подхалюзин, Большов и Тишка.
     Большов. Убирайся к свиньям! Фоминишна уходит. (К Тишке.) Что ты рот-то
разинул! Аль тебе дела нет?
     Подхалюзин (Тишке). Говорили тебе, кажется!
     Тишка уходит.
     Большов. Стряпчий был?
     Подхалюзин. Был-с!
     Большов. Говорил ты с ним?
     Подхалюзин.  Да  что,  Самсон  Силыч,  разве  он  чувствует?  Известно,
чернильная душа-с! Одно ладит -- объявиться несостоятельным.
     Большов. Что ж, объявиться, так объявиться --один конец.
     Подхалюзин. Ах, Самсон Силыч, что это вы изволите говорить!
     Большов. Что  ж, деньги заплатить? Да с чего же ты это взял? Да я лучше
все  огнем  сожгу,  а  уж  им  ни копейки не дам. Перевози  товар,  продавай
векселя, пусть тащут, воруют кто хочет, а уж я им не плательщик.
     Подхалюзин.  Помилуйте,  Самсон  Силыч,  заведение  было  у  нас  такое
превосходное, и теперь должно все в расстройство прийти.
     Большов.  А тебе  что за  дело? Не твое было. Ты старайся  только -- от
меня забыт не будешь.
     Подхалюзин. Не нуждаюсь я ни в чем после вашего благодеяния. И напрасно
вы такой сюжет обо мне имеете. Я теперича готов всю душу отдать за вас, а не
то  чтобы  какой  фалып   сделать.  Вы  подвигаетесь  к  старости,  Аграфена
Кондратьевна  дама изнеженная, Алимпияда Самсоновна барышня образованная и в
таких  годах; надобно  и  об  ней заботливость приложить-с.  А  теперь такие
обстоятельства: мало ли что может произойти из всего этого.
     Большов. А что такое произойти может? Я один в ответе.
     Подхалюзин. Что об вас-то толковать! Вы, Самсон Силыч, отжили свой век,
слава богу,  пожили,  а  Алимпияда-то Самсоновна, известное  дело,  барышня,
каких  в свете нет. Я вам, Самсон  Силыч, по совести говорю, то есть как это
все по  моим чувствам: если я теперича стараюсь  для  вас и все мои усердия,
можно сказать, не  жалея пота-крови,  прилагаю -- так это  все больше потому
самому, что жаль мне вашего семейства.
     Большов. Полно, так ли?
     Подхалюзин.  Позвольто-с:  ну,   положим,  что  это   все  благополучно
кончится-с, хорошо-с. Останется у  вас чем  пристроить Алимпияду Самсоновну.
Ну, об этом и толковать нечего-с; были бы деньги, а женихи найдутся-с. Ну, а
грех какой, сохрани господи! Как придерутся, да начнут по судам  таскать, да
на  все семейство  эдакая  мораль пойдет, а еще,  пожалуй, и  имение-то  все
отнимут:  должны будут они-с голод и холод  терпеть и без всякого призрения,
как птенцы какие беззащитные. Да это сохрани господи! Это что ж будет тогда?
(Плачет.)
     Большов. Да об чем же ты плачешь-то?
     Подхалюзин.  Конечно, Самсон Силыч, я  это к примеру говорю -- в добрый
час молвить, в худой промолчать, от слова не  станется; а ведь враг-то силен
-- горами шатает.
     Большов. Что ж делать-то, братец, уж, знать, такая  воля  божия, против
ее не пойдешь.
     Подхалюзин.  Это точно,  Самсон  Силыч!  А все-таки, по  моему  глупому
рассуждению,  пристроить  бы до  поры до  времени  Алимпияду  Самсоновну  за
хорошего  человека, так уж  тогда будет  она, по крайности,  как за каменной
стеной-с. Да главное, чтобы была душа  у человека, так он будет чувствовать.
А  то вон, что сватался за Алимпияду Самсоновну, благородный-то,-- и оглобли
назад поворотил.
     Большов. Как назад? Да с чего это ты выдумал?
     Подхалюзин.  Я,  Самсон  Силыч,  не  выдумал,--  вы  спросите   Устиныо
Наумовну. Должно быть, что-нибудь прослышал, кто его знает.
     Большов. А ну его! По моим делам теперь не такого нужно.
     Подхалюзин. Вы,  Самсон  Силыч,  возьмите в рассуждение:  я посторонний
человек, не родной,-- а для вашего благополучия ни  дня, ни ночи себе  покою
не .знаю, да и сердце-то у меня все изныло; а  за него отдают барышню, можно
сказать,  красоту  неописанную; да и денег  еще дают-с,  а  он  ломается  да
важничает,-- ну есть ли в нем душа после всего этого?
     Большов. Ну, а не хочет, так и не надо, не заплачем!
     Подхалюзин.  Нет, вы, Самсон  Силыч,  рассудите об этом: есть ли душа у
человека?  Я вот  посторонний совсем, да не  могу  же  без слез видеть всего
этого.  Поймите  вы это,  Самсон Силыч! Другой бы  и  внимания  не  взял так
убиваться из-за  чужого дела-с;  а  ведь меня  теперь  вы хоть  гоните, хоть
бейте, а я уж вас не оставлю; потому не могу -- сердце у меня не такое.
     Большов. Да как  же  тебе оставить-то  меня:  только ведь  и надежды-то
теперь, что  ты. Сам я стар, дела подошли  тесные. Погоди:  может, еще такое
дело сделаем, что ты и не ожидаешь.
     Подхалюзин. Да не могу же я этого сделать, Самсон  Силыч. Поймите вы из
этого: не такой  я совсем  человек! Другому, Самсон  Силыч, конечно, это все
равно-с, ему хоть трава не расти, а уж я не могу-с, сами  изволите видеть-с,
хлопочу  я  али нет-с. Как  черт  какой,  убиваюсь я  теперича из-за  вашего
дела-с,  потому  что  не такой я человек-с. Жалеючи вас  это делается,  и не
столько   вас,   сколько  семейство  ваше.  Сами  изволите  знать,  Аграфена
Кондратьевна дама  изнеженная,  Алимпияда Самсоновна  барышня, каких в свете
нет-с...
     Большов. Неужто и в свете нет? Уж ты, брат, не того ли?..
     Подхалюзин. Чего-с?.. Нет, я ничего-с!..
     Большов. То-то,  брат, ты  уж  лучше откровенно говори. Влюблен ты, что
ли, в Алимпияду Самсоновну?
     Подхалюзин. Вы, Самсон Силыч, может, шутить изволите.
     Большов. Что за шутка! Я тебя без шуток спрашиваю.
     Подхалюзин. Помилуйте, Самсон Силыч, смею ли я это подумать-с.
     Большов. А что ж бы такое не сметь-то? Что она, княжна, что ли, какая?
     Подхалюзин.  Хотя и не княжна,  да  как  бымши  вы моим  благодетелем и
вместо  отца родного... Да нет, Самсон Силыч, помилуйте, как же это можно-с,
неужли же я этого не чувствую!
     Большов. Так ты, стало быть, ее не любишь?
     Подхалюзин.  Как  же не любить-с, помилуйте,  кажется, больше  всего на
свете. Да нет-с, Самсон Силыч, как же это можно-с.
     Большов. Ты бы так и говорил, что люблю, мол, больше всего на свете.
     Подхалюзин. Да как же не любить-с! Сами извольте рассудить: день думаю,
ночь думаю... то бишь, известное дело, Алимпияда Самсоновна барышня, каких в
свете нет... Да нет, этого нельзя-с. Где же нам-с!..
     Большов. Да чего же нельзя-то, дура-голова?
     Подхалюзин. Да как же можно, Самсон Силыч? Как знамши я вас,  как  отца
родного, и Алимпияду Самсоновну-с, и опять знамши себя, что я такое значу,--
где же мне с суконным-то рылом-с?
     Большов. Ничего не  суконное. Рыло  как рыло. Был бы  ум  в голове,-- а
тебе ума-то не занимать стать, этим добром бог наградил. Так что же, Лазарь,
посватать тебе Алимпияду-то Самсоновну, а?
     Подхалюзин. Да помилуйте, смею  ли  я?  Алимпияда-то  Самсоновна, может
быть, на меня глядеть-то не захотят-с!
     Большов.  Важное дело! Не плясать же мне по ее дудочке на старости лет.
За кого велю, за  того и пойдет.  Мое детище: хочу  с кашей ем,  хочу  масло
пахтаю.-- Ты со мной-то толкуй.
     Подхалюзин. Не смею я, Самсон Силыч, об этом с вами говорить-с. Не хочу
быть подлецом против вас.
     Большов. Экой ты, братец, глупый! Кабы я тебя  не любил, нешто бы я так
с  тобой  разговаривал?  Понимаешь ли ты,  что  я могу  на  всю  жизнь  тебя
счастливым сделать!
     Подхалюзин. А нешто я вас  не люблю, Самсон Силыч, больше отца родного?
Да накажи меня бог!.. Да что я за скотина!
     Большов. Ну, а дочь любишь?
     Подхалюзин. Изныл весь-с! Вся дута-то у меня перевернулась давно-с!
     Большов.  Ну, а коли душа перепорнулась, так мы  тебя поправим. Владей,
Фаддей, пашей Маланьей.
     Подхалюзин.  Тятенька, за  что  жалуете?  Но стою  я этого, не  стою! И
физиономия у меня совсем не такая.
     Большов. Ну ее, физиономию! А вот я на тебя все  имение  переведу,  так
после кредиторы-то и пожалеют, что по двадцати пяти копеек не взяли.
     Подхалюзин. Еще как пожалеют-то-с!
     Большов.  Ну, ты ступай  теперь в город, а ужотко заходи к невесте:  мы
над ними шутку подшутим.
     Подхалюзин. Слушаю, тятенька-с! (Уходит.)





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0426 сек.