Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Александр Николаевич Островский. - Свои люди -- сочтемся.

Скачать Александр Николаевич Островский. - Свои люди -- сочтемся.

      ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ - ;
     Те же, Болъшов и А графена Кондратьевна.
     Аграфена  Кондратьевна.  Где  он? Где он?1  Родные вы мои, голубчики вы
мои!
     Целуются.
     Подхалюзин. Тятенька, здравствуйте, наше почтение!
     Аграфена Кондратьевна. Голубчик  ты мой, Самсон Силыч, золотой  ты мой!
Оставил ты меня сиротой на старости лет!
     Большов. Полно, жена, перестань!
     Олимпиада Самсоновна. Что это вы, маменька, точно по покойнике плачете!
Не бог знает что случилось.
     Большов. Оно точно, дочка, не бог знает что, а все-таки отец твой в яме
сидит.
     Олимпиада Самсоновна. Что ж, тятенька, сидят и лучше нас с вами.
     Большов. Сидят-то сидят, да каково сидеть-то! Каково по улице-то идти с
солдатом!  Ох, дочка!  Ведь меня сорок  лет в городе-то все знают, сорок лет
все в пояс кланялись, а теперь мальчишки пальцами показывают.
     Аграфена Кондратьевна.  И  лица-то нет на тебе, голубчик ты мой! Словно
ты с того света выходец!
     Подхалюзин. Э, тятенька, бог милостив! Все перемелется  --  мука будет.
Что же, тятенька, кредиторы-то говорят?
     Большов. Да  что: на  сделку  согласны. Что,  говорят, тянуть-то,-- еще
возьмешь ли, нет ли, а ты что-нибудь чистыми дай, да и бог с тобой.
     Подхалюзин.  Отчего же не дать-с! Надать дать-с! А много  ли, тятенька,
просят?
     Большов. Просят-то двадцать пять копеек.
     Подхалюзин. Это, тятенька, много-с!
     Большов. И сам, брат, знаю, что много, да что  ж  делать-то? Меньше  не
берут.
     Подхалюзин. Как бы десять  копеек, так бы  ладно-с. Семь с половиною на
удовлетворение, а две с половиною на конкурсные расходы.
     Большов. Я так-то говорил, да и слышать не хотят.
     Подхалюзин. Зазнались больно! А не хотят они восемь копеек в пять лет?
     Большов.  Что  ж, Лазарь,  придется и двадцать пять  дать, ведь мы сами
прежде так предлагали.
     Подхалюзин.  Да  как  же,  тятенька-с!  Ведь  вы  тогда  сами  изволили
говорить-с, больше десяти копеек не давать-с. Вы сами рассудите: по двадцати
пяти  копеек  денег много.  Вам,  тятенька,  закусить  чего  не угодно ли-с?
Маменька! Прикажите водочки  подать да велите самоварчик поставить, уж и мы,
для компании, выпьем-с. -- А двадцать пять копеек много-с!
     Аграфена Кондратьевна. Сейчас, батюшка, сейчас! (Уходит.)
     Большов. Да что ты мне толкуешь-то:  я и сам знаю, что много, да как же
быть-то? Потомят года полтора в яме-то, да каждую неделю будут с солдатом по
улицам  водить, а еще,  того гляди, в  острог переместят:  так рад  будешь и
полтину дать. От одного страма-то не знаешь, куда спрятаться.
     Аграфена Кондратьевна с водкой; Тишка сносит закуску и. уходит.
     Аграфена Кондратьевна. Голубчик  ты  мой!  Кушай, батюшко, кушай!  Чай,
тебя там голодом изморили!
     Подхалюзин. Кушайте, тятенька! Не взыщите, чем бог послал!
     Большов. Спасибо, Лазарь! Спасибо! (Пьет.) Пей-ко сам.
     Подхалюзин.  За  ваше  здоровье!  (Пьет.)  Маменька!  Не  угодно  ли-с?
Сделайте одолжение!
     Аграфена  Кондратьевна.  А, батюшко,  до того  ли  мне  теперь!  Эдакое
божеское попущение! Ах ты, господи боже мой! Ах ты, голубчик ты мой!
     Подхалюзин.  Э,  маменька,  бог  милостив,  как-нибудь  отделаемся!  Не
вдруг-с!
     Аграфена Кондратьевна. Дай-то господи! А то  уж и я-то,  на него глядя,
вся измаялась.
     Большов. Ну, как же, Лазарь?
     Подхалюзин. Десять копеечек, извольте, дам-с, как говорили.
     Большов. А пятнадцать-то где же я возьму? Не из рогожи ж мне их таять.
     Подхалюзин. Я, тятенька, не могу-с. Видит бог, не могу-с!
     Большов. Что ты, Лазарь, что ты! Да куда ж ты деньги-то дел?
     Подхалюзин. Да вы извольте рассудить: я вот торговлей завожусь, домишко
отделал.  Да  выкушайте чего-нибудь,  тятенька! Вот  хоть мадерцы, что ли-с!
Маменька! Попотчуйте тятеньку.
     Аграфена Кондратьевна. Кушай,  батюшко,  Самсон  Силыч! Кушай!  Я тебе,
батюшко, пуншик налью!
     Большов (пьет). Выручайте, детушки, выручайте!
     Подхалюзин. Вот вы, тятенька, изволите говорить, куда я деньги дел? Как
же-с? Рассудите  сами:  торговать  начинаем, известное  дело,  без  капитала
нельзя-с,  ваяться  нечем;  вот  домик  купил,  заведеньице  всякое домашнее
завели,  лошадок, то,  другое.  Сами  извольте рассудить! Об  детях подумать
надо.
     Олимпиада Самсоновна. Что  ж, тятенька, нельзя же нам самим ни  при чем
остаться. Ведь мы не мещане какие-нибудь.
     Подхалюзин.  Вы,  тятенька,  извольте  рассудить:  нынче  без  капитала
нельзя-с, без капитала-то немного наторгуешь.
     Олимпиада Самсоновна. Я у вас, тятенька, до двадцати лет жила  -- свету
не видала. Что ж, мне прикажете отдать вам деньги, да самой опять в ситцевых
платьях ходить?
     Большов. Что вы! Что вы! Опомнитесь! Ведь я у вас не милостыню прошу, а
свое же добро. Люди ли вы?..
     Олимпиада Самсоновна. Известное дело, тятенька, люди, а не звери же.
     Большов.  Лазарь! Да ты вспомни те, ведь я тебе все отдал, все дочиста;
вот что  себе оставил, видишь! Ведь я тебя мальчишкой в дом взял,  подлец ты
бесчувственный! Поил, кормил вместо отца родного, в люди вывел. А видел ли я
от тебя  благодарность какую?  Видел ли?  Вспомни то, Лазарь, сколько раз  я
замечал, что  ты на руку  не чист! Что ж?  Я ведь не прогнал тебя, как скота
какого, не ославил на весь город. Я тебя сделал  главным приказчиком, тебе я
все свое  состояние  отдал, да  тебе же, Лазарь,  я  отдал  и дочь-то своими
руками. А не случись со  мною этого попущения, ты бы  на нее и глядеть-то не
смел.
     Подхалюзин. Помилуйте, тятенька, я все это очень хорошо чувствую-с!
     Большов. Чувствуешь ты! Ты бы должен все отдать, как я, в одной рубашке
остаться,  только бы своего  благодетеля выручить. Да не  прошу я  этого, не
надо мне; ты заплати за меня только, что теперь следует..
     Подхалюзин.  Отчего бы не заплатить-с,  да  просят цену, которую совсем
несообразную.
     Большов. Да разве я прошу! Я из-за каждой вашей копейки просил, просил,
в ноги кланялся, да что же мне делать, когда не хотят уступить ничего?
     Олимпиада  Самсоновна.  Мы,  тятенька, сказали  вам, что  больше десяти
копеек дать не можем,-- и толковать об этом нечего.
     Большов. Уж ты скажи, дочка: ступай, мол, ты, старый черт, в яму! Да, в
яму! В  острог его, старого  дурака.  И за дело!  Не гонись за большим, будь
доволен тем, что есть. А  за большим погонишься, и последнее отнимут, оберут
тебя  дочиста.  И придется тебе  бежать  на  Каменный  мост да  бросаться  в
Москву-реку. Да и оттедова тебя за язык вытянут да в острог посадят.
     Все молчат. Большое пьет.
     А  вы  подумайте,  каково   мне  теперь  в  яму-то  идти.  Что  ж  мне,
зажмуриться,  что  ли?  Мне  Ильинка-то  теперь за  сто верст  покажется. Вы
подумайте только, каково по Ильинке-то идти. Это все равно, что грешную душу
дьяволы, прости господи, по мытарствам тащат.  А там мимо  Иверской, как мне
взглянуть-то на  нее, на матушку?..  Знаешь, Лазарь,  Иуда --  ведь  он тоже
Христа за деньги продал,  как мы совесть за деньги  продаем... А  что ему за
это  было?" А там Присутственные  места, Уголовная палата... Ведь я злостный
-- умышленный...  ведь меня в Сибирь  сошлют.  Господи!.. Коли так не дадите
денег, дайте Христа ради! (Плачет.)
     Подхалюзин. Что  вы, что  вы, тятенька?  Полноте! Бог милостив! Что это
вы? Поправим как-нибудь. Все в наших руках!
     Большов.  Денег  надо, Лазарь,  денег. Больше  нечем  поправить.  Либо.
денег, либо в Сибирь.
     Подхалюзин. И денег дадим-с,  только бы отвязались!  Я, так и быть, еще
пять копеечек прибавлю.
     Большов.  Эки года!  Есть  ли в вас христианство?  Двадцать пять копеек
надо, Лазарь!
     Подхалюзин. Нет, это, тятенька, много-с, ей-богу много!
     Большов. Змеи вы подколодные! (Опускается головой на стол.)
     Аграфена Кондратьевна. Варвар ты, варвар! Разбойник ты эдакой! Нет тебе
моего  благословения! Иссохнешь  ведь  и с деньгами-то, иссохнешь, не доживя
веку. Разбойник ты, эдакой разбойник!
     Подхалюзин. Полноте, маменька, бога-то гневить! Что это вы клянете нас,
не  разобрамши дела-то!  Вы видите, тятенька захмелел  маненько, а вы  уж  и
на-поди.
     Олимпиада Самсоновна. Уж вы,  маменька, молчали бы лучше! А то вы  рады
проклять в треисподнюю. Знаю я: вас на это станет. За то вам, должно быть, и
других детей-то бог не дал.
     Аграфена Кондратьевна. Сама ты молчи, беспутная! И  одну-то тебя  бог в
наказание послал.
     Олимпиада Самсоновна. У вас все беспутные -- вы одни хороши. На себя-то
посмотрели бы,  только что понедельничаете, а  то  дня  не пройдет, чтоб  не
облаять кого-нибудь.
     Аграфена Кондратьевна. Ишь ты! Ишь ты! Ах, ах, ах!.. Да я прокляну тебя
на всех соборах!
     Олимпиада Самсоновна. Проклинайте, пожалуй!
     Аграфена Кондратьевна. Да! Вот как! Умрешь, не сгниешь! Да!..
     Олимпиада Самсоновна. Очень нужно!
     Большов(встает).Ну, прощайте, дети.
     Подхалюзин. Что вы, тятенька,  посидите! Надобно же как-нибудь  дело-то
кончить!
     Большов.  Да что кончать-то? Уж я вижу, что дело-то  кончено. Сама себя
раба  бьет, коли  не чисто  жнет! Ты уж  не плати за  меня ничего: пусть что
хотят со мной, то и делают. Прощайте, пора мне!
     Подхалюзин. Прощайте, тятенька! Бог милостив -- как-нибудь обойдется!
     Большов. Прощай, жена!
     Аграфена  Кондратьевна. Прощай, батюшко Самсон  Силыч!  Когда к  вам  в
яму-то пущают?
     Большов. Не знаю!
     Аграфена  Кондратьевна.  Ну,  так  я наведаюсь:  а  то умрешь  тут,  не
видамши-то тебя.
     Большов.  Прощай,  дочка! Прощайте,  Алимпияда Самсоновна!  Ну,  вот вы
теперь  будете богаты,  заживете  по-барски.  По гуляньям это,  по балам  --
дьявола  тешить! А  не забудьте вы, Алимпияда  Самсоновна, что есть клетки с
железными  решетками,  сидят  там   бедные-заключенные.  Не   забудьте  нас,
бедных-заключенных. (Уходит с Аграфеной Кондратьевной.)
     Подхалюзин.  Эх,  Алимпияда  Самсоновна-с!  Неловко-с!  Жаль  тятеньку,
ей-богу, жаль-с!  Нешто поехать  самому поторговаться с кредиторами!  Аль не
надо-с? Он-то сам лучше их разжалобит. А? али ехать? Поеду-с! Тишка!
     Олимпиада Самсоновна. Как хотите, так и делайте -- ваше дело.
     Подхалюзин. Тишка!
     Входит.
     Подай старый сертук, которого хуже нет.
     Тишка уходит.
     А то подумают; богат, должно быть, в те поры и не сговоришь.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0384 сек.