Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Религия

Саймон Тагуэлл. - Беседы о блаженствах

Скачать Саймон Тагуэлл. - Беседы о блаженствах

     Глава 12

     Слаженны,  изгнанные  за правду,  ибо  их  есть Царство  Небесное.
Блаженны  вы., когда будут поносить  вас  и  гнать,  и  всячески  неправедно
злословить  за Меня.  Радуйтесь и  веселитесь,  ибо велика  ваша  награда на
небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас.

     Если  мы примем, что Нагорная проповедь  обращена  ко  всем христианам,
отсюда следует,  что всякого христианина будут  "гнать",  причем именно так,
как гнали пророков.
     Блаженство   изгнанных   за   правду   перекликается   с   бла-женством
миротворцев. Мы уже видели, что  их тоже гонят, потому что они исповедуют не
тот нетерпимый мир, которого ищут мирские движения и партии.
     Это помогает  понять,  почему,  описав  полный  круг,  мы  снова слышим
обетование о Царстве Небесном. Но сравнению с агрессивными программами "века
сего" весть  о мире Божием поражает своей беззащитностью -- казалось бы, она
может дать  несравненно  меньше, чем здравые реалистические схемы. Бог и Его
проповедники бедны  и нелепы  рядом с мирскими успехами  и богатствами; хуже
того  -- они подо-зрительны, если  не опасны. При всей своей кротости  и при
всем миролюбии, они отказываются служить закону века сего.
     В  Евангелии  от  Иоанна  сказано,  что  иудеи  не  могли  ве-рить, ибо
"принимали  славу  друг от  друга" (Ин. 5, 44). По всей видимости, слава  от
людей и  вера в Христа несовме-стимы.  Как и в других блаженствах, суть не в
том, что  сла-ва -- слишком большое богатство,  а в том,  что  она  мала для
человека.
     Верность  Богу,  славе  Его,  миру и Завету  предполагает  запредельную
цель.Если  мы не печемся  об одобрении и  восхищении людей, мы получим много
больше -- одобрение Бога.
     Конечно, это но значит, что мы должны всеми силами стараться, чтобы нас
никто  никогда  не похвалил. Такие ста-рания  столь же мелки, как  погоня за
славой и, в своем роде, столь же суетны; более того, и "они получают награду
свою".


      Самое трудное именно в том, что мы должны быть равнодушны
и к  хуле, и  к похвале,  Мир  почитает тех, кто  угожда-ет  ему, и тех, кто
презирает его; но не может терпеть тех, кто его не замечает.
     Итак,  не пытайтесь  нарочно раздражать людей. Мы не  станем пророками,
если будем грубы. Иногда пророки  бывают неприятны, но обратной силы у этого
закона нет.
     Нетерпимый   спорщик  получает  награду   --   он   может  пе-респорить
противника.  Но Господь обещает гонимым во имя Его  совсем  не это. Тем, кто
любит драку ради драки, вряд ли понравится на небесах.
     Христианство  совсем не  стремится  вызвать  гнев;  оно  вы-зывает  его
непреднамеренно, сохраняя верность Богу. Оно потому и неудобно, что никак не
сводится к тем или иным направлениям и программам. Но об этом мы говорили.
     Однако  скажем  подробней  о  том,  чем  христианская  нрав-ственность,
включая негодование, отличается от мирской. Хри-стианин,  как любой человек,
может  возмутиться,  скажем,  жес-токостью террористов  или странностью  так
называемого   "обще-ства   вседозволенности".   Но  он  знает,   что   самые
сомнительные  н  непривлекательные  люди  --  скажем,  сборщики   налогов  и
проститутки (ведь  именно это значат "мытари и блудницы")  могут оказаться в
свое время ближе к Царствию, чем люди приличные, серьезные, благочестивые.
     Казалось бы,  Тереза  из Лизье должна  была  относиться одобрительно  к
привычному, мещанскому представлению о католичестве. Однако за свою короткую
жизнь она  поняла, что связана с такими изгоями, как убийцы  или  атеисты, и
потому сумела создать свою  замечательную притчу об  отце,  спасаю-щем своих
детей:  один ребенок упал и расшибся, а потом отец его лечит; другого  же он
удержал прежде, чем тот упал. Разница между этими  способами в деле спасения
--  невелика.   Конечно,  Тереза,  сказавшая  это,   гораздо   вернее   духу
христи-анства, чем те, кто разделяет мещанские предрассудки.
     Как  бы ни  огорчало нас мирское зло,  мы должны, подобно отцу  Брауну,
понимать  "злодея" изнутри, а  не брезгливо  "прощать" его. Наша подавленная
досада,   говоря   строго,  ма-ло  отличается   от   ярости,  приводящей   к
бессмысленному на-силию. Что же до вседозволенности, нельзя относиться к ней
слишком просто; христианское целомудрие требует мятежа против викторианского
чистоплюйства. Церковь не освящает


       ханжество;  оно  дальше   от  евангельской   любви,  чем
болезнен-ные и бесплодные "любовные связи" нынешних молодых людей.
     Св.  Ефрем Сирии учит, что  (с точки  зрения бесов, то есть  того мира,
которым правит сатана) целомудренный  христиа-нин  ведет себя  плохо  (Ефрем
употребляет сирийский корень "St", обозначающий нередко супружескую измену).
И по  "благопристойным" и по "современным" стандартам наши взгляды на брак и
безбрачие скорее неудобны, чем разумны.
     Истинный,  умный  христианин  (true  Chri  stian  intellectual)  тем  и
отличается,  что  не  вписывается ни в какую "програм-му" мирскую.  Св. Фома
Аквинат неприятно поражал и "кон-серваторов" и  "прогрессистов".  Даже таких
признанных  "ретроградов",  как кардинал Оттавиапи,  надо  оценивать  не  по
сложившимся "имиджам",  а  по  настоящим  их словам  и делам -- вспомним,  к
примеру, как смело выступает Оттавиани против всякого милитаризма.
     Господь слишком  велик для этого мира,  и те, кто рож-ден от Него, тоже
для мира велики. Рано или  поздно мир ощутит, как с ними тяжело. Святой Дух,
живущий в  Церкви,  "обличил  мир" (Ин.  16, 8). Даже мирские добродетели не
ведут к Богу; хуже того, они могут стать большим препят-ствием для души, чем
грубые грехи.
     Дело даже не в том,  что  христиане делают, а скорее  в  том,  чего они
делать не хотят.
     Нельзя  забывать  о  том,  что   мир  сей  непрестанно   пыта-ется  нас
соблазнить, переманить к себе самыми разными способами. Принято считать, что
соблазн  -- это похоть плоти или другой грубый порок. Но в притче  о сеятеле
сказано, что семя  может заглушить "забота века сего" (Мтф. 13, 22), при-чем
именно  такая  опасность  стоит  первой у  всех  синоптиков. Забота  же  эта
включает помыслы и дела, которые принято считать добродетельными.
     Собственно, такие соблазны и породили в свое время fuqm mundi *. Теперь
его нередко осуждают; однако мы должны понять самый принцип. Иногда от  мира
бежали не  так, как нужно;  но в сущности  говоря,  это -- не паническое или
малодушное бегство,  а  твердое  неприятие  тех  узких корыстных  интересов,
которые можно  назвать пуританскими. Когда апостол хочет "разрешиться и быть
со  Христом" (Фил.  1,  23), он  не  собирается равнодушно  "отвернуться  от
ближних". Просто он не может принять  всерьез того,  чего требует "мир сей",
поскольку знает, что и сам он и весь тварный мир созданы для большего.


     *бегство от мира (лат.)

 

     Это  стремление  послужить  Богу без помех и  измены по-нуждало  ранних
христиан отказаться и от имущества, и от семьи. Бегство от мира нерасторжимо
связано с тем, что мы не можем служить двум господам. Если мир сочтет нужным
нас за это "гнать", мы готовы платить такую цену.
     Блаженство  изгнанных за правду ничуть  не похоже на  мрачный отказ  от
земных  радостей  ради сурового  долга.  Когда  мир  нас  гонит,  мы  должны
"радоваться и веселиться", что трудно совместить с пуританской угрюмостью.
     Многие святые жаждали мученичества, высшей точки та-ких  гонений. Но не
надо создавать романтических картинок. Не надо представлять себе, что небо и
земля  рукоплещут  на-шему  подвигу.  Чаще  всего  гонения  наши  ничуть  не
картинны;  они  каждодневны, непрестанны, утомительны, и гонят нас не  лютые
враги, а очень близкие люди. Мы познаем бла-женство гонимых в будничном беге
жизни. Именно в нем учимся мы терпеть  обиды и ждать,  что, рано или поздно,
су-меем "радоваться и веселиться". Проповедуя и являя мир Божий нашему миру,
мы все глубже познаем истину о себе, и потому все ближе подходим к источнику
истинной радости, сокрытому  в нашем сердце. Как бы мы  ни страдали от обид,
источник этот наполняет нас силой, истина делает  свободны-ми. Конечно,  это
совсем не  похоже  на ту  искусственную бод-рость и мнимую свободу,  которых
добиваются,  скажем,  мощ-ные  движения,  претендующие  на  духовность.  Это
непредска-зуемо,  и довольно нелепо  с виду.  Испытывая  такую  радость,  мы
скорее ощутим себя, чем возгордимся своей духовной зре-лостью.
     Но, радуясь и веселясь, мы должны  помнить, что источ-ник жизни, бьющий
в нас, -- тот самый, который бил из сердца Христова. Дух Святой не пришел бы
к нам, если бы Сын Божий не был прославлен  (см. Ин. 7, 39). И вот, ра-дость
и  веселье  возвращает  нас  к  Тому, в  Ком слиты все  6,-таженстза,  --  к
распятому Христу.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.204 сек.