Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Религия

Саймон Тагуэлл. - Беседы о блаженствах

Скачать Саймон Тагуэлл. - Беседы о блаженствах

         Глава 7

     Блаженны плачущие, ибо они утешатся.

     Первые два блаженства,  о которых  мы говорили, со-здают некую пустоту.
Когда мы  отказываемся от  властности и своеволия,  другие побуждения  могут
вступить  в  игру;  но  отказ  этот,  сам  по  себе,   даст   лишь  величину
отрицательную.   Остаться   при   ней   опасно.   И   остальные  блаженства,
преду-преждая нас об опасности, учат, чем ее заполнить.
     Блаженство плачущих предостерегает нас против дурной отрешенности,  как
бы говорящей: "У меня ничего нет, я ни-чего не могу, но что с того? Мне  это
безразлично".  Тот,  кому  безразлично,  не  заплачет, а  потому  не обретет
блаженства,  Оно обещано именно тем, кто не только тих  и  беззащитен,  но и
доступен  страданию.  Это исключает для  христианина  какую бы  то  ни  было
"эмоциональную тупость".
     Нельзя забывать, что без чувств нет человека. Некоторые виды духовности
отвергают естественные человеческие реак-ции  и,  по-видимому,  предпочитают
какое-то каменное нечув-ствие. Но пророчество Иезекииля твердо  говорит нам:
"...  и возьму из плоти вашей сердце каменное и  дам вам  сердце  плотяное".
Жестокосердие,  глухота чувств  --  один  из  плодов  грехопадения.  Искупая
первородный грех, мы чувствуем не меньше, а больше.
     Конечно, это не значит,  что  мы  должны потакать  любой  своей эмоции.
Определенная дисциплина и в чувствах, и в их выражении -- весьма желательна.
Полезно обуздывать чувства, но не уничтожать их.
     Разберемся  в том ,  чем дурны  иногда наши  чувства.  Тог-да  мы яснее
увидим, что делать с ними на христианском пути.
     Обычнее  всего  --  несоразмерность,  неадекватность   на-ших  реакций,
инфантильные  чувства  "по  пустякам", которые  лишь  косвенно соответствуют
обстоятельствам.  Что  бы  ни означало  блаженство плачущих, оно, по меньшей
мере,   го-ворит  о  настоящем  страдании,  об  "адекватной   эмоциональ-ной
реакции".  Это  надо помнить. Но средство против неаде-кватных чувств --  не
бесчувствие, и не фальшивая бодрость, а чувства, сообразные здравому разуму.


       Часто  мы  понимаем  неправильно  призыв апостола  Павла
"всегда радуйтесь". Христианин не  вправе радоваться любой ценой.  Как бы мы
ни  толковали  апостольские  слова  (Фил. 4,  4),  они  ни  в  коей  мере не
возбраняют страдания, ибо пла-чущие -- блаженны.  Блаженство плачущих должно
поддер-живать    нас,    когда   мы   несчастливы,   и   защитить   нас   от
по-кровительственных  советов  "бодриться". Тот  же самый апо-стол сказал не
"подбодрите плачущих", а "плачьте с плачу-щими". (Р. 12, 15).
     Невредно подумать о том,  что  же такое христианская  ра-дость.  Утешая
страдающих, мы  часто объясняем им, что вера  велит  страдать меньше.  Может
быть, нам  просто  легче самим, когда наш подопечный спокоен?  Ведь плачущие
очень тяжелы, они мешают нам,  раздражают.  Больные,  стра-дающие, умирающие
нарушают  один  из  самых  строгих  за-претов  нашего  общества.  Что,  если
напоминания  о "христи-анской радости"  --  лишь благочестивый вариант этого
за-прета?
     Вот  почему так  важно помнить,  что Христос связал  с  блаженством  не
просто  чувства,  а  "отрицательные эмоции". Он благословил те мучительные и
унизительные куски на-шей жизни, когда мы слишком несчастны, чтобы выполнить
требования неумолимого  мира,  и даже  церковные люди  су-рово  укоряют нас,
призывая к ханжеской бодрости.
     'Конечно,  это  не  опровергает   слов  апостола,  а  только  по-могает
правильно  понять их, найти  им должное место. Пре-жде  всего  заметим,  что
радоваться умеет лишь  тот, кто уме-ет плакать.  Радость  нельзя  сохранить,
убегая  от   страданий.  Тот,  кто  постоянно  боится  несчастья,  не  будет
счастливым-Глуповатый гедонизм многих наших  современников не  дает  ничего,
кроме досады,  а наш вольнодумный  век, гонящийся за наслаждением, порождает
необычайно много несчастли-вых, неспособных к чувству невротиков.
     Как  это  ни странно,  в  наше бесчувственное время слова о  блаженстве
плачущих даже важнее, чем призыв к радости, ибо радость обрести  невозможно,
если всеми доступными способами бежишь от страдания.
     Однако плачущие блаженны не только по этой причине. Чтобы полнее понять
нашу заповедь,  обратимся  снова  к "стратегии  искупления".  Почему Христос
должен был постра-дать? (см. Лк. 24, 26). Почему лишь тех, кто берет на себя


      крест, можно считать Его последователями (см. Мтф. 10, 38
и др.)? Что значат  слова  апостола Павла: "... восполняю недостаток в плоти
моей скорбей Христовых" (Кол. 1, 24).
     Ответ один: Христос страдал и умер, ибо удел человеческий:
     -- страдание и  смерть. Если Он хотел спасти людей, Он дол-жен был, как
добрый пастырь, отправиться туда,  где  живут  заблудшие овцы. Любое  другое
спасение  было  бы ложью, и  речь  шла бы не  о  нас,  людях,  а о  каких-то
несуществующих созданиях.
     Такого  же реализма Господь ждет от  нас. Мы должны знать, где мы, если
хотим оттуда выйти._
     Человек занимает  в мироздании особое место -- он не  только тварь,  он
соработник  Божий (см.  Кор.  3,9). По  уди-вительному  слову  св.  Григория
Нисского, каждый сам рож-дает себя.
     Точно так же  каждый участвует в своем спасении.  Ко-нечно, мы не можем
спастись без Божьей помощи.  Но с на-ми,  людьми, Бог  трудится  не Один, Он
ждет от нас соуча-стия. "... со страхом и трепетом совершайте свое спасение,
потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению"
(Фил. 2, 12--13).
     Тем самым, если Бог принял  наше  страдание во  Христе, мы тоже  должны
принимать  наше  страдание. Если Христос взял на Себя наши кресты, мы должны
нести и свой крест, и кресты ближних.
     Люди созданы так, что они тесно связаны друг с другом;
     это  знает  даже биология. Каждый из нас созидает  другого, и  в падшем
мире каждый другого и губит. Дело искупления не терпит разобщенности,  каким
бы разумным  ни казалось  стремление всех отделиться. Писание  ясно говорит:
"Носите бремена друг друга" (Гал 16, 2).
     Если мы хотим увидеть человека, как  он есть, мы  должны посмотреть  на
страдающего Христа. Вот он, человек (Ин. 19, 5). Таковы мы, люди. Вот как мы
беспомощны,  истерза-ны, измучены.  Мало  того: вот как мы терзаем  и мучаем
дру-гих.  Именно  мы несем  в  себе ту злобу,  ту жестокость,  ту бесстыдную
глумливость, от которой страдал Спаситель. Как
     тут не заплакать?
     Согласно более или менее искусственной схеме св. Авгу-стина, блаженство
плачущих  связано  с даром  ведения. Это  верно: тот,  кто  знает  правду  о
человеческой жизни, не мо-жет презирать плачущего.


      Относится это и к правде о самом себе, к  покаянию. Очень
может быть, что у  Матфея "плачущие" значит "каю-щиеся". Такие слезы прольет
лишь тот, кто честно смотрит на самого себя.
     Но христианин не  просто видит человеческий  удел. В растерзанном  лице
ближнего он  видит растерзанное и спаса-ющее лицо Христа. Если мы достаточно
мужественны  и  смиренны,   чтобы  смотреть   на  него,   мы  тем  самым   и
отожде-ствляем  себя со Спасителем.  Наши  слезы  тогда  -- очень.  глубокое
соучастие в Его деле.
     Очень  важно понять, что  от этого, в  определенном смыс-ле, ничего  не
меняется.  Соединяясь в страдании с  Христом,  мы страдаем ничуть не меньше.
Страдание  обретает  другую  перспективу, и  в  этом  смысле  нам  легче его
перенести. Но мы страдаем, нам плохо, и телу, и душе.
     Нередко  мы мечтаем  о  том, что научимся  страдать геро-ически. как бы
нести крест, того не замечая. Но правы де Коссад и Тереза из Лизье: истинная
благодать в том, что у нас нет на него сил.
     Здесь  очень важен пример Христа. Мы не должны ду-мать о том, что,  как
Человек, Он был как бы лучше защи-щен, ибо мог вызвать легион ангелов. Он их
не вызвал. Он переносил человеческое горе, черпая силу лишь из челове-ческих
источников, и Новый Завет ясно говорит  нам, что Он очень страдал. Знал Он и
тот  душевный слом, который связан  с сильной физической  болью.  Хуже того,
были  мину-ты, когда Он познал самое страшное страдание -- чувство,  что все
совершенно бесцельно (см. Мтф. 27, 46).
     Христос  назвал блаженным не легкое  неудобство, кото-рое делает  жизнь
занимательней. "Он во дни  плоти Своей, с сильным  воплем  и  слезами принес
молитвы" (Евр. 5, 7). Так страдал Христос, в наши дни так страдала Тереза из
Лизье, смотревшая во тьму отчаяния.
     Здесь  не место  мнимому геройству. Конечно,  бывает страдание, которым
можно  покрасоваться.  Можно уйти в страдание от истинных своих забот, можно
обеспечить  себе бесчувствие, можно даже придать себе интересность  в на-шем
безликом мире. Но Господь благословил не это. Для  христианской  жизни важно
само страдание, а оно выглядит далеко не так красиво, как нам бы хотелось.


      Сколько  бы  ни обновлялся Святым Духом наш  "внутрен-ний
человек",  человек  внешний, и  тело  и душа,  -- ветшает  день  ото  дня  и
непременно  умрет (см. 2 Кор 4,  16).  Перед лицом смерти -- не до шуток. Мы
участвуем  в  страстях Христовых, испытывая  истинную боль  и нужно  со всем
сми-рением это признать. Мы должны принять Божий дар  -- "вино,  что веселит
сердце  человека".  Бог в  Своей промыслительной милости не требует от  нас,
чтобы мы всегда были в полном сознании,  как  бы без  "наркоза". Кроме таких
средств  утешения, как  вино, у нас  есть  драгоценный дар сна, есть друзья,
книги,  есть  просто   временное  отупение.  Не  надо  стыдиться  того,  что
прибегаешь ко всем этим средст-вам.
     Однако нельзя так пристраститься к "наркотикам", что-бы забыть, что  мы
слабы и в каком мире живем. Успокой- тельные действия должны  увеличивать, а
не уменьшать реа-листический взгляд на жизнь.
     Особенно  опасен один  наркотик --  суетливое  желание  "все  уладить".
Конечно,  кое-что иногда  уладить  можно, и мы вправе это  делать. Но нельзя
себя  обманывать.  Сколько  бы ситуаций мы  ни уладили, мы все же  останемся
лицом к  лицу с беспомощностью человека.  Полное изменение нашего удела -- в
руке Божьей, и больше нигде. Все остальное -- лишь перекладывание бремени из
одной руки  в другую.  Нам не разрешить последних проблем греха и смерти. Их
разре-шает только Бог.
     Вот почему  так важно  страдать. Когда мы страдаем, мы знаем, каков наш
истинный удел. Мы  видим правду о пад-шем мире и падшем человеке. Как тут не
плакать?
     Иногда  считают,  что  нужно  различать  страдание  как  плод  греха  и
страдание  искупительное. Те,  кто так думает,  делают вывод,  что  в  этой,
земной  жизни можно избавить-ся  от первых, "заслуженных" страданий. Это  --
чистый вздор.  Всякое  страдание  --  плод  первородного греха, наше-го  или
чужого. Именно его взял на Себя распятый Христос, именно его должны нести на
себе христиане;  и большая часть каждого из наших крестов проистекает не  от
чужих грехов, а  от наших собственных. Наш крест -- это мы сами. Нет никаких
оснований считать, что в этой жизни мы изба-вимся  от  собственного бремени.
Конечно, Господь  облегчает  нам  бремя,  но не  снимает  его.  Только после
воскресения


      мертвых  тела наши будут способны к полному  счастью. Тек
самым, мы никак не  вправе презирать  ни свое, ни чужое страдание. Напротив,
мы должны его почитать.
     В "Артуриаде" * Чарльза Уильямса  есть поразительная сцена.  Когда  сам
Галахад  достигает  замка, где  спрятан Грааль, он не входит  победоносно  в
ворота, а падает на  ко-лени.  "О, Господи,  прости! -- молит он. -- Прости,
благо-слови меня, Отец!" Льюис пишет об  этом  отрывке: ** "Христи-ане часто
думают  о  том, как  много  страданий  причиняет  мир  святым;  но  и святые
причиняют миру немало страда-ний".  Поистине, любое  сколь угодно созидающее
действие  что-то  и  разрушает,  а  то,  что  разрушается.  --   не  чистое,
бес-примесное зло, как бы много  зла в нем не  было. Боль греш-ника остается
болью и, тем самым, обретает благородство.
     Христианское страдание  очень  тонко  и никак не связано  с презрением,
пренебрежением или осуждением.
     Христианскоестраданиеоченьтонкоиникак  но  в этом. Искупительным  можно
назвать  то  страдание,  ко-торое  отдано  Христу,  то   есть   сострадание,
"страдание вместе с другими". Христианин знает, что Христос взял на Себя его
муки и,  тем  самым,  соединил их  с муками  всех других  лю-дей.  Страдание
становится состраданием через Страсти Хрис-товы.
     Теперь   мы  сможем  понять,  почему  блаженство  плачу-щих  связано  с
милосердием. Обычно страдающий человек становится  эгоистичней.  Тот же, кто
страдает  со Христом,  пробивает стену  самости.  Быть может, горе  его  еще
горше, ибо он лишен  такой  отдушины, как  злоба; зато он прича-щается тайне
Божьей любви. Поэтому  в глубине ада про-буждается  надежда. Такое страдание
чисто,  беспримесно, беспомощно; однако только тот, кто испытал  его,  может
знать, что Господь "творит все, что хочет" (Пс. 13, 4, 6).
     Именно  на этой  глубине страдание  и  радость  едины. При-зыв апостола
обращен к тем, кто  перешагнул жалость к се-бе и соединился в своей скорби с
жертвенной любовью Спасителя.
     Блаженство христианской радости, блаженство плачущп.х сводится, главным
образом,  к надежде. Не к оптимизму  -- его нет, а к убежденности в  любви и
силе  Божьей.  Плачу-щие  --   блаженство,   ибо  они  утешатся.  Существует
страда-ние, которое утешиться не хочет. Более того: некоторые


       предпочитают растравлять свою боль.  Это -- не христиан^
ский путь. Нам, христианам, достался тягчайший,  но  и бла-женный удел -- мы
должны страдать честно, не обращая страданий в себялюбивую усладу.
     Боль, благословенная Спасителем,  не презирает утеше-ния, но знает, что
утешить истинно может один лишь Бог. Тем самым,  эта боль неразрывно связана
с радостью во Христе; однако, скажем снова, она не "облегчена", не ус-ловна,
а очень мучительна.

     *   "Артуриадой"  автор  называет  цикл  поэм  английского  писателя  и
мыслителя Чарльза Уильямса (1886--1945): "Он сошел с неба"(1938;
     дополнено  "Прощением  грехов"  --  1950), "Талиесин в Логрисе" (1938),
"Облик Беатриче"  (1943); дополн. 19 54).  Приведенный отрывок из по-следней
поэмы, изд. 1954 года.
     ** Отрывок  из  К. С.  Льюиса (1898--1963)--из "Уильямс  и  Артуриа-да"
(1948; дополн. -- в книге Ч. Уильямса "Талиесин в Логрисе", 1974, цитировано
по этому изданию).






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1336 сек.