Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Сказки

Иштван Фекете - Лисенок Вук

Скачать Иштван Фекете - Лисенок Вук

     Тут в логово спустился Фицко. Сначала он налетел  на  Инь,  укусившую
разок и его, но о  дальнейшем  ей  не  суждено  было  узнать:  пес  зубами
перегрыз ей позвоночник, и она мертвая упала возле лисят, которых защищала
до последнего дыхания.
     - Фицко! - прохрипела Чуфи. - Фицко, помоги мне, лис прикончит меня.
     Каг видел, что Инь, его  любимая,  погибла.  Страх  перед  смертью  и
злость слились у него в одно дикое сумбурное чувство и, притиснув  Чуфи  к
стене, он из последних сил кусал и кусал ее.
     Но ей на помощь пришел Фицко. Каг знал, что это  его  последний  бой.
Отпустив обессилевшую Чуфи, он сцепился с  Фицко.  Такса  впилась  Кагу  в
горло, но он напоследок содрал с ее морды целую полоску кожи; потом  огонь
жизни стал гаснуть в лисе, и когда такса встряхнула его так,  что  у  него
затрещали кости, он испустил  дух,  лишь  его  лапы  несколько  минут  еще
шевелились, точно он хотел убежать от чего-то, от чего убежать нельзя.
     Он уже  не  чувствовал,  как  Фицко  поволок  его  из  норы,  как  не
чувствовала этого и Инь. Кривоногий пес с окровавленной мордой вытащил  из
норы двух лисиц. Без всякой радости выслушивал  он  похвалы  и  только  по
привычке вилял хвостом, совершенно измученный после  сражения,  в  котором
Чуфи пострадала еще больше. Старая  такса  не  могла  пошевельнуться.  Она
слышала зов хозяина, но передние лапы у нее были  перебиты,  и  голова  не
поворачивалась.
     - Бери лопату! - распорядился старший егерь, - может, Чуфи где-нибудь
застряла. Надо же мне было тебя послушать. Такую чепуху только  ты  и  мог
присоветовать.
     - Ну, пожалуйста, господин старший егерь...
     - Молчи! За тысячу звонких монет я не уступил бы  Чуфи  даже  родному
брату.
     Огорченный егерь  копал  и  думал  про  себя:  "Разрази  громом  всех
лисиц!". Если Чуфи погибла, ему, конечно, нечего  соваться  с  просьбой  о
повышении по службе, лучше сбежать отсюда куда-нибудь. А  ведь  он  обещал
своей невесте к рождеству непременно сыграть свадьбу.
     Егерь рыл, пыхтел и очень сокрушался об участи Чуфи, что, впрочем, не
могло ей ничуть помочь.
     Потом пришли рабочие с лопатами, и  постепенно  открылась  вся  лисья
крепость, построенная Кагом с такой любовью для  себя  и  прекрасной  Инь,
которая теперь уже потухшим  взором  смотрела  в  пустоту,  и  над  ней  с
жужжанием кружил жук мертвоед.
     В логове нашли  Чуфи.  Она  была  еще  жива.  Старший  егерь,  крайне
раздраженный, но до последней  минуты  не  терявший  надежды,  стал  сразу
молчаливым и грустным. Он очень любил Чуфи. Когда она была еще щенком,  он
принес ее в кармане домой, и с тех пор их связывала крепкая дружба. Тщетно
звал он верного  друга.  Чуфи  лишь  скулила.  Вскинув  глаза,  порой  она
устремляла на  хозяина  такой  молящий  и  страдальческий  взгляд,  словно
говорила:
     - Прекрати мои муки! Пусти пулю мне в голову!
     И лишь по движению ее ребер было видно, что она еще  дышит.  Потом  и
дышать перестала, и над ней закружилась трупная  муха,  прекрасно  знающая
свой час.
     Старший егерь смотрел на помощника как на убийцу.
     - Гляди, Боршош, гляди, - проговорил он и, отвернувшись, стал  тереть
глаза, сказав, что туда попал комар.
     Но дело уже  шло  к  полудню,  а  комары,  как  известно,  среди  дня
исчезают.
     Егерь не осмеливался взглянуть на  своего  начальника.  Он  молчал  и
поднял опущенные до того глаза, лишь когда старший лесничий,  не  прибавив
больше ни слова, пошел домой. Позже нашли и лисят. Их было семеро, -  ведь
лишь Вука удалось спрятать матери, но, засыпанные землей, они не  подавали
признаков жизни.
     Один все-таки как будто шевелился. Стряхнув с него песок, егерь подул
ему в рот, и тогда лисенок открыл глаза.
     - Ну, ладно, может, ты  исправишь  то,  что  напортил  твой  отец,  -
пробурчал Боршош и сунул его в свою охотничью сумку.
     Он решил вырастить лисенка, приручить его и подарить старшему егерю.
     Потом Кага, Инь, лисят и Гуфи положили на  дно  ямы.  Вместе  с  ними
засыпали землей прекрасную лисью  крепость.  Нежно  обнимая  их  и  холмик
своими корнями, старый дуб  тихо  шелестел  на  ослабевшем  ветру,  словно
ничего не случилось.
     Егерь брел домой. В его сумке сидел лисенок, вокруг  смеялся  лес,  и
под кустами звенели ландыши.
     Он шел, понурив голову, иногда бормотал что-то, но слова "моя  милая"
точно вылетели у него из головы.
     Вук тем временем лежал в камышах на берегу озера и ждал мать,  а  она
все не шла. Не было рядом ни братьев, ни  сестер,  с  которыми  он  привык
играть.  Пробуждающимся  инстинктом  лисенок  чувствовал  какую-то   беду,
особенно когда слышал собачий лай, но не подозревал, что глаза, окружавшие
его, навеки закрылись.
     После того как шум стих и земля нагрелась на  солнце,  он  заснул.  А
когда проснулся, стало уже прохладней, ветер улегся и удлинились  тени  от
колышущихся камышей. "Когда же придет мама?" - думал Вук, и  когти  голода
впивались ему в живот.
     Порой над ним пролетала какая-то тень; он, моргая, следил за  ней,  и
рот его наполнялся голодной слюной, - ведь над ним проносилась дикая  утка
Таш, а вкус ее нежного мяса лисенок номнил так же хорошо, как  деревенские
детишки - вкус пряника с праздничной ярмарки.
     Но и другие тени мелькали в вышине. Клекочущие,  острокрылые,  плавно
качающиеся тени, от которых Вук прятался, хотя ему никогда не говорили, он
сам знал, что они опасны.
     Как травоядное животное не ест ядовитых растений и домашняя  птица  -
ядовитых ягод, так и лисенок, начав передвигаться  и  едва  открыв  глаза,
сразу умеет отличить добро от зла и  понимает  лисью  речь,  состоящую  из
звуков и движений.
     Свернувшись клубком на своем мягком  ложе,  Вук  ждал  с  нарастающим
нетерпением. Над озером цапли шумно ссорились  из-за  ночлега  на  высоком
дереве, стоявшем на берегу, - ведь уже сильно стемнело, и лягушачий  народ
уже исполнял свой обычный вечерний концерт.
     Вук не решался пошевельнуться. - За мной  придут,  -  подбадривал  он
себя, но эта уверенность  постепенно  ослабевала,  и  он  чувствовал,  ему
чего-то недостает, чего не могли уже восполнить мертвые,  покоившиеся  под
высоким дубом.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0943 сек.