Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Александр Хургин. - Лишняя десятка

Скачать Александр Хургин. - Лишняя десятка

ДОЧКА ШУРА

     В шесть  часов вечера Виктор Владимирович Лосев поднял свою  фуражку  с
земли и положил ее к  себе на колени. Потом он  выскреб из  фуражки пальцами
мелочь и пересыпал ее в левый карман штанов. После этого Виктор Владимирович
Лосев встал, расправил и размял  коленные и другие суставы, надел фуражку на
лысую голову и потащил ящик  из-под  молочных бутылок, на  котором  до этого
сидел,  к  магазину.  Возле  подсобного   входа  Виктор  Владимирович  Лосев
аккуратно поставил  ящик на то  самое место, откуда три часа назад его взял,
вышел из магазинного двора и  зашел в сам  магазин. В магазине  он достал из
правого кармана штанов три рубля и авоську и купил полбуханки хлеба, бутылку
сладкой  воды "ситро" и около  килограмма свежемороженых сардин. А больше  в
этом  магазине он  ничего не  купил, и не потому, что у  него не было денег,
деньги у него  были.  А купить  в  магазине  ничего больше  нельзя было.  Не
продавалось там больше ничего. Правда, на улице, около магазина, продавались
пирожки с капустой, и Виктор Владимирович купил еще и  пять  пирожков,  хотя
ему и нельзя было жареного в пищу употреблять согласно диете.  И вот  сделал
Виктор  Владимирович все  эти  покупки, сдачу с трех рублей спрятал снова  в
правый карман  и,  откусывая от одного  пирожка,  медленно пошел по тротуару
домой. А когда Виктор Владимирович  домой пришел, его дочки  дома не было, и
он этому обрадовался.  И сразу стал  греть себе чай. Чтоб согреться. Так как
сильно  он перемерз за три часа на улице  без фуражки. И вот  нагрел он себе
чаю, выпил  его с  еще  одним  пирожком,  потом хлеб,  сардины и  оставшиеся
пирожки сложил на подоконнике и "ситро" рядом поставил. А закончив эти дела,
он снял с себя всю одежду, исключая штаны и рубашку, и лег  на свою лежанку,
так как чай его  не согрел, и укрылся своим пальто. Потому что одеяла у него
не было. У него вообще, можно сказать,  ничего не  было, кроме этой лежанки.
Дочка  Виктора  Владимировича Шура  то, что  было в квартире из вещей  - все
продала.  Только две табуретки самодельные в кухне не смогла продать, стол и
лежанку. И еще  раскладушку старую не смогла.  Не взял ее ни один человек, и
она, дочка, теперь на ней спала, когда приходила домой сама. А если, бывало,
она кого-нибудь  к себе приводила, тогда Виктор Владимирович  на раскладушке
спал.  А  другие вещи - и телевизор, и радио, и холодильник, и мебель -  это
все дочка давно продала. А деньги вырученные  пропила. Так как она у Виктора
Владимировича была пьяницей. И со всех работ ее за это выгоняли. А последнее
время она уже и  не  устраивалась никуда, а продавала вещи из дома, пака все
не продала.  А когда все ценные вещи в доме кончились,  стала  она  деньги у
Виктора Владимировича просить, с пенсии, а если он ей  не  давал денег, Шура
пенсию у Виктора Владимировича забирала всю целиком  без остатка и  пила  на
нее,  на пенсию, которая равнялась ста восьми рублям в месяц. Небольшая была
у Виктора Владимировича  пенсия. Не заработал он большую по состоянию своего
здоровья. У него всегда здоровье было плохое. Его и служить в войне не взяли
по  зрению минус  семь диоптрий и  из-за плоскостопия. И  он почти всю жизнь
учителем  проработал  в  школе.  Трудовое  воспитание  преподавал  и  иногда
рисование вел в некоторых классах. Подрабатывал. Он рисовать с детства любил
и умел. Например, картину Васнецова "Аленушка" один к  одному мог изобразить
красками, так, что от  настоящей и не  отличишь.  А пенсии ему насчитали сто
восемь рублей. Правда, будучи в пенсионном возрасте, Виктор Владимирович еще
шесть лет работать продолжал, но потом он заболел, и ему операцию сделали по
поводу удаления желчного пузыря. Три часа делали ему эту сложную операцию, и
после  нее он работать перестал, потому что  как следует не поправился и все
время  плохо  себя  чувствовал,  еле ходил и возможности работать у него  не
стало. И Шура к этому времени тоже нигде  уже не работала из-за хронического
алкоголизма. Но пенсию у Виктора Владимировича она тогда еще  не отнимала, а
продавала  все, что ее под руку попадалось. Она  только  когда трезвела, ела
то, что Виктор Владимирович на свои деньги покупал, а его самого не трогала.
И денег тогда даже и не просила.  А Виктор Владимирович сам  ей  дал однажды
пятерку. Жалко ему стало  Шуру.  Ее колотило с утра  и  трясло, и зубами она
стучала, и воду из крана пила без конца. Ну и Виктор Владимирович дал ей эти
пять  рублей.  Пожалел. И  Шура  на  них  пошла и похмелилась  и сказала ему
спасибо.
     - Ты меня спас, - сказала, - а то б я точно загнулась.
     Ну  а  после  этого случая  Шура  сама  уже  начала  деньги  у  Виктора
Владимировича  просить. А  потом и требовать  начала. Виктор Владимирович ей
давал,  и на жизнь  у  него  совсем  ничего не  оставалось.  А когда  деньги
кончались, Шура все равно требовала, чтоб он ей их дал.  Виктор Владимирович
говорил, что нету у меня денег, а Шура его не слушала и говорила, что у него
денег  много  должно  быть  припрятано  и  пусть  он,  говорила,  их  отдает
по-хорошему.  И Виктор Владимирович как-то  не вытерпел и отдал  ее  пятьсот
рублей, которые были у него отложены в надежном месте.
     - На, - сказал Шуре, - бери.
     Шура взяла деньги у Виктора Владимировича, а Виктор Владимирович у  нее
спрашивает:
     - Ты хоть похоронишь меня как-нибудь?
     А Шура ему отвечает:
     - Да ты меня еще переживешь. Знаю, - говорит, - я вас, старперов.
     И ушла  с деньгами,  и неделю Виктор Владимирович жил тихо и  спокойно.
Хоть и без денег. А через неделю Шура опять за него взялась:
     - Давай, - говорит, - деньги именем революции. У тебя, - говорит, - еще
есть.
     А Виктор Владимирович ей твердил:
     - Нету у меня больше денег,  все я тебе отдал. А  пенсию, -  говорил, -
еще не приносили.
     Но Шура ему верить не хотела и добивалась, чтоб он часы ей отдал.
     А Виктор Владимирович сказал ей, что лучше  ты  меня прибей, а  часы  я
тебе  не  отдам.  Часы эти ему когда-то  завгороно  вручил  в  торжественной
обстановке.  На них и  надпись  есть  "За  трудовые  победы", и в ремонте  в
течение  тридцати лет  они ни  разу не были -  только в чистке.  И  не отдал
Виктор  Владимирович Шуре часы. И за это Шура его побила. Не сильно, правда,
даже без  синяков, но все равно Виктору  Владимировичу обидно было.  Дочь же
ему  Шура,  родная.  А  не посчиталась,  что  он старый и  операцию  перенес
серьезную, трехчасовую.
     А назавтра Виктору Владимировичу как раз пенсию принесли, и Шура всю ее
у него отобрала.  Отобрала,  значит, и через  три дня по новой стала  деньги
требовать.  И  угрожать Виктору Владимировичу кулаками.  Но тогда она, Шура,
ничего от него  не добилась. Ни копейки. А Виктор Владимирович  взял  в долг
десять рублей у соседа и на них  до новой пенсии дотянул. А Шура и ее, новую
эту пенсию, всю забрала. Она же  знала, что пенсию Виктору Владимировичу  по
шестым числам  приносят,  и  сидела  дома  не  выходя. Ждала. И  как  только
почтальон  ушел,  Шура  деньги у Виктора  Владимировича из руки и вырвала. А
Виктор Владимирович-то десять рублей у  соседа  до шестого числа брал. Ну, и
чтоб отдать  деньги  соседу, пошел  Виктор Владимирович  к магазину, взял во
дворе  ящик  из-под молочных бутылок,  подтащил  его к  дорожке, которая  от
трамвайной  остановки на проспект Правды ведет и по  которой люди  с трамвая
идут на автобусы и  троллейбусы  пересаживаться,  сел на этот ящик и фуражку
свою в ногах положил. И стал так сидеть.
     Сначала,  правда,  ему  мало  давали.  Вид  у  него  потому   что   был
несоответствующий для нищего. Одежда чистая, личность побритая, в очках,  на
руке - часы. То есть нормальный  вид, не нищий, штаны только сильно помятые,
потому что он в них  спал, а так - нормальный вид. Но потом, постепенно люди
привыкли к нему, наверно, и стали мелочь в его фуражку  чаще кидать. А людей
по  этой дорожке много ходит, особенно  в часы  "пик", потому что трамвай из
района  заводов и фабрик сюда их, людей, подвозит. И Виктор Владимирович уже
девятого  числа утром соседу долг свой вернул сполна, но не прекратил сюда в
часы "пик"  приходить, а  наоборот, каждый  день стал  сидеть тут с  трех до
шести часов, кроме суббот и  воскресений. Приходил сюда ровно в три, а ровно
в шесть  возвращал  ящик на  место,  к  магазину, и  уходил.  И отдавал  эти
заработанные деньги  Шуре. А  на пенсию сам жил. И Шура больше его не  била,
так как, когда она приходила домой, Виктор Владимирович сразу же выгребал из
левого кармана пригоршню мелочи  и отдавал ей.  А Шура ее брала и уходила. А
сегодня вот Виктор Владимирович принес деньги Шуре, а ее нету. Значит, можно
было ложиться и  спать,  тем  более учитывая, что замерз он за  три часа без
фуражки. Ноябрь-месяц как-никак в разгаре,  и  температура воздуха  на улице
всего плюс два градуса тепла. И долгое время он лежал и не  спал под пальто.
Не  согревало  оно его  сегодня совсем, а  потом  заснул и  спал  неизвестно
сколько, так  как когда  он  проснулся, в комнате уже светло было. Проснулся
он, а  все кости  у  него  ноют, и  пальто на  полу валяется.  Поднял Виктор
Владимирович пальто,  накрылся им и опять  засыпать  стал. А проснулся  -  в
комнате  свет  горит,  и  Шура стоит  над  ним,  пирожок  ест.  Увидела, что
проснулся Виктор Владимирович, и говорит:
     - Деньги есть?
     А он ей отвечает:
     - Приболел я, наверно. Простыл.
     А она опять говорит:
     - Деньги есть?
     А он говорит:
     - В кармане.
     И она  подошла к нему  и в  карман  залезла,  в левый. И  мелочь оттуда
достала. А потом перевернула  его на  другой  бок и из  правого  кармана,  в
котором пенсионные деньги  у него хранились, все вытащила. Он лежит, молчит,
а она говорит:
     - Ты полежи, а я - в аптеку. Скоро приду.
     И пошла. Но вернулась из  коридора и  часы  у него с руки сняла. И ушла
уже  окончательно. А дверь  входную  открытой бросила, и теперь от нее несло
холодом, и холод этот доставал Виктора Владимировича под пальто,  действовал
ему на нервы и никак не давал заснуть.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0628 сек.