Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

А.П.Чехов. - Скучная история

Скачать А.П.Чехов. - Скучная история

     Жена   не   любит  Кати  еще  за  то,   что  она   была  актрисой,   за
неблагодарность, за гордость, за эксцентричность и за все те  многочисленные
пороки, какие одна женщина всегда умеет находить в другой.
     Кроме  меня  и моей семьи, у нас обедают еще  две-три подруги дочери  и
Александр Адольфович Гнеккер, поклонник  Лизы и  претендент на ее руку.  Это
молодой  блондин,  не  старше   30   лет,  среднего   роста,  очень  полный,
широкоплечий,  с  рыжими  бакенами  около  ушей  и  с  нафабренными усиками,
придающими его полному, гладкому лицу какое-то игрушечное выражение. Одет он
в очень короткий пиджак, в  цветную жилетку,  в  брюки с  большими клетками,
очень  широкие сверху и очень узкие книзу,  и в желтые ботинки без каблуков.
Глаза  у него  выпуклые, рачьи, галстук похож  на рачью  шейку, и  даже, мне
кажется, весь  этот молодой человек издает запах ракового  супа. Бывает он у
нас ежедневно, но никто в моей семье не знает, какого  он происхождения, где
учился и на какие средства живет.  Он не играет и не поет, но имеет какое-то
отношение и к музыке и к  пению, продает где-то чьи-то рояли, бывает часто в
консерватории,  знаком со всеми знаменитостями и распоряжается на концертах;
судит он о музыке с  большим авторитетом  и, я  заметил,  с ним  охотно  все
соглашаются.
     Богатые  люди  имеют всегда около себя приживалов;  науки  и  искусства
тоже.  Кажется,  нет на свете такого  искусства или  науки, которые были  бы
свободны  от  присутствия  "инородных  тел" вроде  этого г.  Гнеккера. Я  не
музыкант и, быть может, ошибаюсь относительно Гнеккера, которого, к тому же,
мало знаю.  Но слишком  уж кажутся мне  подозрительными его авторитет  и  то
достоинство, с каким он стоит  около рояля  и слушает, когда кто-нибудь поет
или играет.
     Будь вы  сто раз джентльменом  и тайным  советником, но если у вас есть
дочь, то вы ничем не гарантированы от того мещанства, которое часто вносят в
ваш дом и в ваше настроение  ухаживания, сватовство и свадьба. Я,  например,
никак не могу помириться с тем торжественным выражением, какое бывает у моей
жены  всякий раз, когда сидит у нас Гнеккер, не могу также помириться с теми
бутылками  лафита, портвейна и хереса,  которые ставятся  только ради  него,
чтобы он воочию убедился, как широко и роскошно мы живем. Не перевариваю я и
отрывистого смеха Лизы, которому она научилась в консерватории, и ее  манеры
щурить  глаза в то время, когда у нас бывают мужчины. А главное, я никак  не
могу понять,  почему это ко мне  каждый  день  ходит и каждый  день со  мною
обедает существо, совершенно чуждое моим привычкам, моей науке, всему складу
моей  жизни, совершенно  непохожее на  тех людей,  которых  я люблю. Жена  и
прислуга  таинственно шепчут, что "это жених", но я все-таки  не понимаю его
присутствия; оно возбуждает во мне такое же недоумение, как если  бы со мною
за стол посадили зулуса. И мне также кажется странным, что моя дочь, которую
я привык считать ребенком, любит этот галстук, эти глаза, эти мягкие щеки...
     Прежде  я  любил  обед  или  был  к нему  равнодушен, теперь  же он  не
возбуждает во мне ничего, кроме скуки и раздражения. С тех  пор, как я  стал
превосходительным и побывал в деканах факультета, семья моя  нашла почему-то
нужным совершенно изменить наше меню и обеденные порядки. Вместо тех простых
блюд, к которым я привык, когда был студентом и лекарем,  теперь меня кормят
супом-пюре, в котором плавают какие-то белые сосульки,  и почками в  мадере.
Генеральский  чин  и известность  отняли  у меня  навсегда и  щи,  и вкусные
пироги, и гуся с яблоками, и леща с кашей. Они же отняли  у  меня  горничную
Агашу,  говорливую и смешливую старушку,  вместо которой подает теперь  обед
Егор, тупой и  надменный малый, с  белой перчаткой на правой руке.  Антракты
коротки, но кажутся  чрезмерно  длинными, потому что их нечем наполнить.  Уж
нет прежней веселости, непринужденных разговоров, шуток, смеха, нет взаимных
ласок и той радости, какая волновала детей, жену и меня, когда мы сходились,
бывало, в столовой; для  меня, занятого человека, обед был временем отдыха и
свидания, а  для жены  и детей  праздником,  правда, коротким, но светлым  и
радостным,  когда  они знали,  что  я  на  полчаса принадлежу  не  науке, не
студентам, а только им одним и больше никому. Нет уже больше  уменья пьянеть
от одной рюмки,  нет Агаши, нет леща  с кашей,  нет того шума,  каким всегда
встречались  маленькие  обеденные  скандалы  вроде драки под  столом кошки с
собакой или падения повязки с Катаной щеки в тарелку с супом.
     Описывать теперешний обед так же невкусно, как есть его. На лице у жены
торжественность,  напускная  важность   и   обычное  выражение  заботы.  Она
беспокойно  оглядывает  наши  тарелки  и  говорит:  "Я  вижу, вам  жаркое не
нравится... Скажите:  ведь не  нравится?" И я должен отвечать: "Напрасно  ты
беспокоишься,  милая,  жаркое  очень  вкусно".  А  она: "Ты  всегда за  меня
заступаешься,  Николай  Степаныч,  и никогда не  скажешь правды.  Отчего  же
Александр Адольфович так мало кушал?" и все в таком роде в продолжение всего
обеда. Лиза отрывисто хохочет и щурит глаза,  Я гляжу на обеих, и только вот
теперь за обедом для меня совершенно ясно, что внутренняя жизнь  обеих давно
уже  ускользнула  от  моего  наблюдения.  У меня  такое  чувство, как  будто
когда-то я  жил  дома с  настоящей семьей,  а теперь  обедаю  в  гостях у не
настоящей  жены и вижу не настоящую Лизу. Произошла в обеих резкая перемена,
я прозевал тот долгий процесс, по  которому эта перемена  совершалась, и  не
мудрено, что я ничего не понимаю.  Отчего  произошла перемена? Не знаю. Быть
может, вся беда в том, что жене и  дочери бог не дал такой же силы, как мне.
С детства я привык противостоять внешним влияниям и закалил себя достаточно;
такие  житейские  катастрофы,  как  известность,  генеральство,  переход  от
довольства к  жизни не  по  средствам, знакомства со  знатью и  проч.,  едва
коснулись  меня, и я остался цел и невредим; на слабых же, незакаленных жену
и Лизу все это свалилось, как большая снеговая глыба, и сдавило их.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.2008 сек.