Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

А.П.Чехов. - Скучная история

Скачать А.П.Чехов. - Скучная история

      Барышни и Гнеккер говорят о фугах, контрапунктах, о певцах и пианистах,
о Бахе  и Брамсе,  а жена,  боясь, чтобы  ее не  заподозрили  в  музыкальном
невежестве, сочувственно улыбается им и бормочет: "Это прелестно... Неужели?
Скажите..."  Гнеккер  солидно   кушает,  солидно  острит   и  снисходительно
выслушивает замечания барышень. Изредка у  него  является желание поговорить
на  плохом  французском языке, и тогда он почему-то  находит нужным величать
меня votre exellence
     А я угрюм. Видимо, я  всех  их  стесняю,  а они стесняют меня.  Никогда
раньше  я  не  был  коротко знаком с сословным антагонизмом, но теперь  меня
мучает именно что-то вроде этого. Я стараюсь находить в Гнеккере одни только
дурные черты, скоро нахожу их и терзаюсь, что на его жениховском месте сидит
человек не моего  круга. Присутствие его дурно влияет на меня еще и в другая
отношении. Обыкновенно, когда я остаюсь  сам  с собою или  бываю  в обществе
людей, которых люблю, я никогда не думаю  о своих заслугах,  а  если начинаю
думать, то они представляются мне такими ничтожными, как будто я стал ученым
только вчера; в присутствии же таких людей, как Гнеккер, мои заслуги кажутся
мне  высочайшей  горой,  вершина которой исчезает  в облаках, а  у  подножия
шевелятся едва заметные для глаза Гнеккеры.
     После обеда я  иду к себе  в кабинет  и  закуриваю  там свою  трубочку,
единственную  за  весь  день, уцелевшую от давно бывшей,  скверной  привычки
дымить от утра до ночи. Когда я  курю,  ко  мне входит жена и садится, чтобы
поговорить со мной. Так же, как и утром, я заранее  знаю, о чем у нас  будет
разговор.
     --  Надо  бы  нам  с  тобой  поговорить серьезно,  Николай  Степаныч,--
начинает она.-- Я насчет Лизы... Отчего ты не обратишь внимания?
     -- То есть?
     --  Ты делаешь вид, что  ничего не замечаешь,  но  это нехорошо. Нельзя
быть беспечным... Гнеккер имеет насчет Лизы намерения... Что ты скажешь?
     -- Что он дурной человек, я  не могу сказать, так как  не  знаю его, но
что он мне не нравится, об этом я говорил тебе уже тысячу раз.
     -- Но так нельзя... нельзя...
     Она встает и ходит в волнении.
     -- Так нельзя  относиться к серьезному шагу...говорит она.-- Когда речь
идет  о  счастье  дочери, надо  отбросить  все  личное.  Я знаю, он тебе  не
нравится... Хорошо... Если  мы откажем ему теперь, расстроим все,  то чем ты
поручишься, что Лиза всю жизнь не будет жаловаться на нас? Женихов теперь не
бог  весть  сколько, и может случиться, что не представится другой партии...
Он  очень  любит  Лизу и, по-видимому, нравится  ей...  Конечно,  у него нет
определенного положения, но что же делать? Бог даст, со временем определится
куда-нибудь. Он из хорошего семейства и богатый.
     -- Откуда тебе это известно?
     --  Он  говорил.  У  его отца в  Харькове большой  дом и  под Харьковом
имение.  Одним словом, Николай Степаныч, тебе  непременно  нужно  съездить в
Харьков.
     -- Зачем?
     -- Ты разузнаешь там...  У  тебя там есть знакомые профессора, они тебе
помогут. Я бы сама поехала, но я женщина. Не могу...
     -- Не поеду я в Харьков,-- говорю я угрюмо.
     Жена пугается, и на лице ее появляется выражение мучительной боли.
     -- Ради бога, Николай Степаныч! -- умоляет она меня, всхлипывая.-- Ради
бога, сними с меня эту тяжесть! Я страдаю!
     Мне становится больно глядеть на нее.
     -- Хорошо, Варя,-- говорю я ласково.-- Если хочешь, то изволь, я съезжу
в Харьков и сделаю все, что тебе угодно.
     Она  прижимает к  глазам платок и  уходит  к себе в  комнату плакать. Я
остаюсь один.
     Немного погодя приносят огонь. От кресел и лампового колпака ложатся на
стены  и пол знакомые, давно  надоевшие тени,  и  когда я гляжу  на них, мне
кажется,  что уже  ночь и что уже  начинается моя  проклятая  бессонница.  Я
ложусь в  постель,  потом встаю и хожу  по  комнате, потом  опять  ложусь...
Обыкновенно после  обеда,  перед вечером, мое нервное возбуждение  достигает
своего высшего  градуса.  Я начинаю без причины  плакать  и прячу голову под
подушку.  В это  время  я боюсь, чтобы кто-нибудь не  вошел,  боюсь внезапно
умереть, стыжусь своих слез,  и в общем получается в душе нечто нестерпимое.
Я чувствую, что долее я не могу видеть ни  своей лампы, ни книг, ни теней на
полу,  не  могу  слышать  голосов,  которые  раздаются  в гостиной. Какая-то
невидимая  и  непонятная сила  грубо толкает меня  вон  из моей  квартиры. Я
вскакиваю, торопливо одеваюсь и осторожно, чтоб не заметили домашние, выхожу
на улицу. Куда идти?
     Ответ на этот вопрос у меня давно уже сидит в мозгу: к Кате.
     По обыкновению, она  лежит на  турецком диване или  на кушетке и читает
что-нибудь. Увидев меня, она лениво поднимает  голову, садится и протягивает
мне руку.
     --  А ты  все лежишь,-- говорю я, помолчав  немного и  отдохнув.--  Это
нездорово. Ты бы занялась чем-нибудь!
     -- А?
     -- Ты бы, говорю, занялась чем-нибудь.
     -- Чем? Женшияа может быть только простой работницей или актрисой.
     -- Ну что ж? Если нельзя в работницы, иди в актрисы.
     Молчит.
     -- Замуж бы выходила,-- говорю я полушутя.
     -- Не за кого. Да и незачем.
     -- Так жить нельзя.
     -- Без мужа? Велика важность! Мужчин сколько угодно, была бы охота.
     -- Это, Катя, некрасиво.
     -- Что некрасиво?
     -- Да вот то, что ты сейчас сказала.
     Заметив,  что  я  огорчен, и  желая  сгладить дурное впечатление.  Катя
говорит:
     -- Пойдемте. Идите сюда. Вот.
     Она ведет меня в маленькую, очень уютную  комнатку  и говорит, указывая
на письменный стол:
     -- Вот...  Я приготовила для вас. Тут вы  будете заниматься. Приезжайте
каждый день и привозите с собой работу. А там дома вам только мешают. Будете
здесь работать? Хотите?
     Чтобы не огорчить ее отказом, я отвечаю ей, что заниматься у нее буду и
что  комната  мне очень нравится. Затем  мы оба садимся в уютной  комнатке и
начинаем разговаривать.
  




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0953 сек.