Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

А.П.Чехов. - Скучная история

Скачать А.П.Чехов. - Скучная история

     Не спать ночью -- значит,  каждую минуту сознавать себя ненормальным, а
потому я с нетерпением жду утра и дня, когда я имею право не спать. Проходит
много томительного времени, прежде чем  на  дворе  закричит петух.  Это  мой
первый благовеститель.  Как только  он  прокричит, я уже знаю, что через час
внизу  проснется  швейцар  и,  сердито  кашляя,  пойдет  зачем-то  вверх  по
лестнице. А потом за окнами начнет мало-помалу  бледнеть  воздух, раздадутся
на улице голоса...
     День  начинается  у меня  приходом жены.  Она входит  ко  мне  в  юбке,
непричесанная, но уже  умытая, пахнущая  цветочным  одеколоном,  и  с  таким
видом, как будто вошла нечаянно, и всякий раз говорит одно и то же:
     -- Извини, я на минутку... Ты опять не спал?
     Затем она  тушит  лампу, садится около стола и  начинает говорить. Я не
пророк, но  заранее  знаю,  о чем  будет  речь. Каждое  утро одно  и  то же.
Обыкновенно,  после  тревожных   расспросов  о  моем  здоровье,   она  вдруг
вспоминает о нашем  сыне офицере, служащем в Варшаве. После двадцатого числа
каждого месяца мы высылаем ему по 50 рублей  -- это главным образом и служит
темою для нашего разговора.
     -- Конечно, это нам  тяжело,-- вздыхает жена,-- но пока он окончательно
не  стал  на  ноги,  мы  обязаны  помогать  ему. Мальчик на  чужой  стороне,
жалованье маленькое...  Впрочем, если хочешь, в будущем месяце мы пошлем ему
не пятьдесят, а сорок. Как ты думаешь?
     Ежедневный  опыт мог бы убедить жену, что расходы не  становятся меньше
оттого,  что  мы  часто говорим о  них, но  жена моя  не  признает  опыта  и
аккуратно  каждое утро рассказывает  и  о нашем офицере,  и о том, что хлеб,
славу  богу,  стал  дешевле, а сахар подорожал на  две копейки -- и все  это
таким тоном, как будто сообщает мне новость.
     Я  слушаю, машинально поддакиваю и, вероятно, оттого, что не спал ночь,
странные, ненужные мысли овладевают мной. Я смотрю на свою жену и удивляюсь,
как  ребенок.  В недоумении  я  спрашиваю  себя: неужели  эта старая,  очень
полная, неуклюжая женщина, с тупым выражением мелочной заботы и страха перед
куском хлеба, со взглядом, отуманенным постоянными мыслями о долгах и нужде,
умеющая говорить  только о расходах и улыбаться только дешевизне  -- неужели
эта  женщина была  когда-то  той самой  тоненькой Варею,  которую я страстно
полюбил  за хороший,  ясный  ум,  за  чистую  душу,  красоту и,  как  Отелло
Дездемону,  за "состраданье" к  моей  науке? Неужели это та  самая жена  моя
Варя, которая когда-то родила мне сына?
     Я напряженно всматриваюсь  в лицо сырой, неуклюжей старухи,  ищу  в ней
свою Варю, но от прошлого у ней уцелел только страх  за мое здоровье, да еще
манера мое  жалованье называть нашим жалованьем, мою шапку  -- нашей шапкой.
Мне  больно смотреть на нее, и чтобы утешить ее хоть немного, я  позволяю ей
говорить что угодно, и даже молчу, когда она несправедливо судит о людях или
журит меня за то, что я не занимаюсь практикой и не издаю учебников.
     Кончается  наш разговор всегда одинаково. Жена  вдруг вспоминает, что я
еще не пил чаю, и пугается.
     -- Что ж  это  я сижу? -- говорит она,  поднимаясь. -- Самовар давно на
столе, а я тут болтаю. Какая я стала беспамятная, господи!
     Она быстро идет и останавливается у двери, чтобы сказать:
     -- Мы Егору должны за пять месяцев. Ты это знаешь? Не следует запускать
жалованья  прислуге,  сколько раз  говорила!  Отдать за месяц  десять рублей
гораздо легче, чем за пять месяцев -- пятьдесят!
     Выйдя за дверь, она опять останавливается и говорит:
     -- Никого  мне  так не жаль, как  нашу  бедную Лизу.  Учится  девочка в
консерватории,  постоянно в хорошем обществе, а  одета бог  знает как. Такая
шубка, что на  улицу стыдно  показаться. Будь  она чья-нибудь другая, это бы
еще ничего,  но  ведь все  знают, что  ее отец знаменитый профессор,  тайный
советник!




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0925 сек.