Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Религия

Антоний, Митрополит Сурожский. - Без записок

Скачать Антоний, Митрополит Сурожский. - Без записок

     - А на каких языках вы с детства говорили?

     - Меня  с  детства  заставляли  говорить  по-русски  и   по-французски;
по-русски  я говорил с отцом, по-французски - с бабушкой, на том и на другом
языке с матерью. И единственное, что было запрещено, это мешать  языки,  это
преследовалось  очень строго, и я к этому просто не привык. Ну, по-персидски
говорил свободно. Это я, конечно, забыл в течение трех-четырех лет, когда мы
уехали из Персии, но интересно, что когда я потом жил в школе-интернате и во
сне разговаривал, видел сны и говорил, я  говорил  по-персидски,  тогда  как
наяву  уже  ни  звука  не  мог  произнести  и не мог понять ни одного слова.
Любопытно, как это где-то в подсознании осталось, в то время как из сознания
изгладилось совершенно.  Потом  немецкий:  меня  в  раннем  детстве  научили
произносить  немецкий  по-немецки,  это  очень  помогло и теперь помогает. В
хорошие дни у меня по-немецки, в общем, меньше акцента,  чем  по-французски.
Когда  ты  год не говоришь на каком-то языке, потом ты уже ничего не можешь.
Но самый  замечательный  комплимент,  который  я  не  так  давно  получил  о
немецком,  это  от  кельнского  кардинала, который был слеп; и когда я с ним
познакомился, мы с ним поговорили,  и  он  мне  сказал:  -"Можно  вам
задать  нескромный  вопрос?" Я говорю: -да. -"Каким образом вы, немец, стали
православным?" Я задрал нос, потому что слепой человек большей частью  чуток
на звук. Но это был хороший день просто, потому что в более усталые дни я не
всегда  так  хорошо  говорю,  но  могу, когда случится... Испанский - читаю;
итальянский - это вообще не проблема; ну, голландский, он легкий, потому что
страшно похож на немецкий язык XII--XIII веков. Когда голова совсем  дуреет,
читаю для отдыха немецкие стихи этой эпохи.

     -А  когда  вы  маленьким были, были какие-то обязанности, или просто
как рос, так и рос?

     -О нет! Прежде всего с меня ничего не требовали неразумного, то есть  у
меня  никогда  не  было  чувства, что требуют, потому что родители большие и
сильные и поэтому могут сломить ребенка. Но с другой  стороны,  если  что-то
говорилось  -  никогда  не  отступали.  И - я этого не помню, мама мне потом
рассказывала - она мне как-то раз что-то велела, я воспротивился,  мне  было
сказано,  что  так  оно  и будет, и я два часа катался по полу, грыз ковер и
визжал от негодования, отчаяния и злости, а мама села тут  же  в  комнате  в
кресло,  взяла  книжку  и  читала, ждала, чтобы я кончил. Няня несколько раз
приходила: барыня, ребенок надорвется! А мама говорила: няня, уйдите!  Когда
я  кончил,  выводился,  она  сказала:  ну кончил? теперь сделай то, что тебе
сказано было. Это был абсолютный принцип.
     А потом принцип воспитания был  такой,  что  убеждения  у  меня  должны
сложиться  в  свое  время  свои,  но я должен вырасти совершенно правдивым и
честным человеком,  и  поэтому  мне  никогда  не  давали  повода  лгать  или
скрываться, потому что меня не преследовали. Скажем, меня могли наказать, но
в  этом  всегда  был  смысл,  мне  не приходилось иметь потаенную жизнь, как
иногда  случается,  когда  с  детьми  обращаются  не  в  меру   строго   или
несправедливо: они начинают просто лгать и устраивают свою жизнь иначе.
     У  нас была общая жизнь; ответственности требовали от меня,-- скажем, с
раннего детства я убирал свою комнату:  стелил  постель,  чистил  за  собой.
Единственное,  чему  меня  никогда  не научили, это чистить башмаки, и я уже
потом, во время войны, нашел  духовное  основание  этого  не  делать,  когда
прочел  у  кюре  д'Арса  (Винне  Жан-Мари  (1786--1859)  --  "арский  кюре",
французский святой, известный приходский священник.) фразу,  что  вакса  для
башмаков  то  же  самое, что косметика для женщины, и я страшно обрадовался,
что у меня есть теперь оправдание. Знаете, у всякого ребенка  есть  какие-то
вещи,  которые  он  находит ужасно скучными. Я всегда находил ужасно скучным
пыль вытирать и башмаки чистить. Теперь-то я научился делать и то и  другое.
Ну  и потом все домашние работы мы делали вместе, причем именно вместе, и не
то что "пойди и сделай, а я почитаю", а "давай мыть посуду",  "давай  делать
то или другое", и меня научили как будто.

     - Это еще в Персии?

     - Нет,  тогда  была совсем, насколько я помню, свободная жизнь: большой
сад при посольском имении, осел, - ничего, в общем,  не  требовалось.  Кроме
порядка: никогда бы мне не разрешили пойти гулять, если не прибрал книги или
игрушки, или оставил комнату в беспорядке,-- это было немыслимо.
     И  теперь  я так живу; скажем, облачения и алтарь я после каждой службы
убираю, даже если между службами  Выноса  Плащаницы  и  Погребения  остаются
какие-нибудь  полтора  часа,  все  складываю. Именно на том основании, что в
момент, когда что-то кончено, оно должно быть так закончено,  как  будто,  с
одной стороны, ничего и не случалось, а с другой стороны -- все можно начать
снова:  это  так  помогает  жить!  С  вечера,  например,  меня  научили  все
приготовлять на завтра. Мой отец говорил: мне жить хорошо, потому что у меня
есть слуга Борис, который вечером все сделает, сложит, башмаки вычистит, все
приготовит, а утром Борис Эдуардович встанет - ему делать нечего.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1409 сек.