Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Религия

Антоний, Митрополит Сурожский. - Без записок

Скачать Антоний, Митрополит Сурожский. - Без записок

    -  Были  вещи,  которых  вы  боялись,  --  темной   комнаты,   диких
зверей?

     - Нет,  диких  зверей  я  не  специально  боялся, просто не было случая
особенно бояться. Ну, бывали кабаны у  нас  в  Персии,  они  были  в  степи,
заходили  в  сад; бывали другие дикие звери, но они по ночам рыскали, а меня
все равно ночью из дома не пускали, поэтому  ничего  особенно  страшного  не
было.  А  темной  комнаты  я  боялся,  но  я не скрывал таких вещей. С одной
стороны, надо мной никогда не смеялись ни  за  какие  страхи,  ни  за  какие
предрассудки,  детские  свойства; а отец в те периоды, когда мы были вместе,
во мне развивал  мужественные  свойства  просто  рассказами  о  мужественных
поступках,  о  том,  какие  были люди, и поэтому я сам тянулся к этому. Не к
какому-то особенному героизму, а к тому, что есть  такое  понятие  мужество,
которое  очень высоко и прекрасно; поэтому мальчиком я себя воспитывал очень
много в дисциплине. Когда я начал уже больше сознавать, когда мне  было  лет
одиннадцать-двенадцать,  я  в  себе  воспитывал  физическую  выдержку. Отец,
например, считал,  что  позор,  если  ты  возьмешь  горячую  кастрюлю  и  ее
выпустишь  из  рук:  держи!  А  если обожжешь пальцы -- потом посмотрим. Это
также относилось к утомлению, к боли, к холоду и так  далее.  Я  себя  очень
воспитывал  в  этом  отношении,  потому что мне казалось, что это -- да! это
мужественное свойство. Когда мне было лет пятнадцать-шестнадцать, я  годами,
скажем,  спал при открытом окне без одеяла, и когда было холодно, я вставал,
делал гимнастику, ложился обратно -- ну, все это впрок как будто пошло.
     Затем школьные годы пошли дальше, три года в той же школе. Почему?  Она
самая  дешевая  была,  во-первых,  затем единственная по тому времени вокруг
Парижа и в самом Париже,  где  можно  мне  было  быть  живущим.  Потом  меня
перевели  в  другую  -- там был просто рай земной, божьи коровки после того,
что я видел в первой школе; самые ярые были просто как картинки.

     - Школьную дисциплину вы принимали?

     - Я был слишком ленив для того, чтобы быть шаловливым мальчиком; у меня
было чувство, что шалости просто того не стоят. Меня школа не  интересовала,
меня  интересовали  только  русские  организации;  и кроме того, я обнаружил
очень важную вещь: если ты учишься плохо, ты два года сидишь в одном классе,
и так как я хотел избавиться от школы поскорее,  то  я  всегда  учился  так,
чтобы не засидеться, это было моим основным двигателем. А некоторые предметы
я  любил и ими занимался; то есть "некоторые", множественное число, -- почти
преувеличение, потому что я увлекался латынью. Меня  всегда  интересовали  и
увлекали  языки,  латынь  мне  страшно  нравилась, потому что одновременно с
латынью я увлекся архитектурой, а латынь и архитектура одного свойства:  это
язык,  который  весь  строится  по определенным правилам, именно как строишь
здание -- и грамматика, и синтаксис, и положение слов, и  соотношение  слов,
-- и  этим меня латынь пленила. Немецкий я любил, немецкую поэзию, которую я
и до сих пор люблю. Про архитектуру, когда мне  было  лет  десять,  я  очень
много читал, а потом успокоился, увлекся другим -- воинским строем, тем, что
называлось  родиноведение,  то  есть  всем,  что  относилось  к  России,  --
историей, географией, языком опять-таки; и жизнью  ради  нее.  Я  учился  во
французской  школе,  и  там идеологической подкладки никакой не было: просто
приходили, учились и уходили, или жили в интернате, но все равно  ничего  не
было за этим.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0404 сек.