Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Владислав Крапивин - БЕЛЫЙ ЩЕНОК ИЩЕТ ХОЗЯИНА

Скачать Владислав Крапивин - БЕЛЫЙ ЩЕНОК ИЩЕТ ХОЗЯИНА

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО. ХУДОЖНИК ВОВКА
РИСУЕТ С НАТУРЫ

 

- Боря-а! Бори-и-ска!

Слышишь? Нам повезло. Сейчас мы и познакомимся с главным героем
повести. Борискина мать зачем-то зовет сына. Она открыла окно и с
третьего этажа своим певучим голосом взывает:

- Борис! Ну, где ты, наконец?!

А правда, где он? Ага, вот...

Знакомство придется начинать не совсем обычно. На середине двора стоит
коричневый <москвич>. Из-под <москвича> торчат четыре ноги. Две ноги -
в желтых туфлях сорок третьего размера и узких синих штанах, две
другие - в старых маленьких сандалиях и в разных царапинах. Особенно
интересна одна царапина, украшающая левую ногу. Длинная,
зигзагообразная, словно молния.

После каждого крика нога с царапиной-молнией досадливо дрыгается.
Значит, она принадлежит Борису. И, значит, Борис помогает шоферу.

Ноги, конечно, не голова. Но и по ним судить о человеке можно.
Царапины говорят о том, что человек презирает гладкие дороги. Левая
сандалия с протертой насквозь подошвой доказывает, что ее хозяин любит
скорость: ведь левой ногой толкаются, когда мчатся на самокате. На
правой ноге обувь просит каши. Подошва оторвалась. Все знают, что сами
подошвы отрываются редко. А вот если садануть как следует по мячу...

- Бориска! Уголек! Долго мне ждать?!

Две ноги начинают выползать из-под машины. Появляются на солнце
вымазанные автолом колени. Потом вельветовые штаны, загорелый живот и
сбитая на грудь рубашка в красную и желтую клеточку.

И вот он на ногах.

Ты думал, что Бориска черный, как цыганенок? Ничего подобного. Волосы
у него не светлые, но и не темные, а самые обыкновенные. А почему же
тогда все зовут его Угольком? Может быть, из-за глаз? Они у Бориски и
вправду словно блестящие угли. Но ведь ему девять лет. А когда
человеку девять лет, кого интересуют его глаза? Просто фамилия такая у
Бориски - Угольков. Потому и дали это прозвище. И Угольком его зовут
гораздо чаще, чем настоящим именем.

Он стоит посреди асфальтового двора, щурясь от солнца и прикусив
нижнюю губу. Прикусил губу он от досады: так и не дали ему помочь дяде
Саше до конца.

- Уголек! - закричала мама. - Появился, слава богу! Ну-ка скажи, куда
ты дел ручку от мясорубки?

- Хорошенькое дело, - обиделся он. - Я ее и не видел.

- А где веревка для белья? Тоже не видел? Кто учил Вьюна через нее
прыгать?

- Это была другая веревка! - крикнул Уголек. - Маленькая! - Он не стал
уточнять, что маленькая веревка была проводом от электроутюга. - А про
большую я не знаю...

Певучесть окончательно исчезла в мамином голосе.

- Вы посмотрите! Он ничего не знает!.. А кто Гурьяну Кириллычу пистоны
в замок сунул, тоже не знаешь, да? А он почему-то знает!

- Какие пистоны? - сказал Уголек и стал разглядывать палец, который
вылез из правой сандалии.

- Вот приди домой! Узнаешь, какие! - рассердилась мама.

Она обязательно сердилась, если не могла что-нибудь найти или если у
нее что-нибудь не получалось. Тогда Угольку вспоминались все грехи, и
ему попадало. Бывало даже, что не совсем справедливо попадало...

От упоминания о пистонах вполне могло испортиться настроение. И оно
уже начало портиться. Угольку не захотелось возвращаться под машину.
Уголек грустно задумался. Он вздохнул и повернул голову, чтобы
почесать плечо о подбородок.

И тогда он увидел Белого Щенка.

 

В двадцати шагах от Уголька тянулся забор, опутанный вверху колючей
проволокой. Его построил Курилыч, чтобы отгородить свои грядки,
парники и малинник от шумного и опасного двора соседей. Новых досок он
не нашел, забор получился кривой и разношерстный. И вот на сером и
скучном заборе кто-то нарисовал мелом Щенка.

Щенок был веселый. Он припадал на передние лапы, улыбался и тявкал.
Правое ухо у Щенка торчало, как стрелка, а кончик левого загибался
вниз.

Уголек подходил к забору медленно, широко раскрыв свои большие черные
глаза. Будто оказалось перед ним невиданное чудо. Щенок смотрел на
него с забора и улыбался, словно звал поиграть.

- Ты как сюда попал? - спросил Уголек. - Тебя кто нарисовал?

Но собаки, нарисованные на заборе, не умеют разговаривать. Щенок
улыбался и молчал. Уголек тоже заулыбался и протянул к забору ладонь.
Рука сама потянулась, словно хотела погладить Щенка. Но как погладишь,
если под ладонью только шершавые доски...

- Уголек, здравствуй! А я на дачу еду.

Бориска оторвал глаза от Щенка. Дядя Саша вылез из-под машины и теперь
заталкивал в багажник огромный рыжий чемодан. Рядом стоял приятель
Уголька Вовка Ларионов, Вовка-художник. Несмотря на жару, он был в
длинных бархатных штанах и такой же куртке, похожей на колокол.
Говорят, это обычный костюм художников. Сверху Вовку накрывала
широченная войлочная шляпа, которую в прошлом году он привез из Сочи.

Счастливо блестя круглыми очками, Вовка повторил:

- Мы на дачу едем.

Уголек молчал. Подумаешь, на дачу едет! Какой интерес ехать на дачу в
августе? И вообще, зачем дача, когда лес в двух шагах от дома, где
живут Уголек и Вовка.

Уголек снова глянул на забор.

- Слушай, Вов, не знаешь, кто его нарисовал?

- Щенка? Я, - сказал Вовка так спокойно, словно речь шла о
какой-нибудь обыкновенной обезьяне или, скажем, крокодиле.

- Ух, Вовка, - выдохнул Уголек, - замирая от проснувшейся надежды. -
Ты просто так рисовал, из головы, или срисовывал?

- Я всегда рисую с натуры, - солидно сказал Вовка. - Утром я вышел
подышать свежим воздухом. Ты, конечно, еще дрыхнул... Я вышел, а он
сидит. Потом стал какой-то щепкой играть, развеселился. У калитки, где
лужа. Я посмотрел и набросал для разминки... Ничего?

- А где он сейчас? Вовка! Где? - отчаянным голосом спросил Уголек.

- Ушел, - развел руками Вовка и снова между прочим кивнул на рисунок:
- Ну как?

- Ушел. Эх ты...

Вовка, видя, что Уголек воздерживается от оценки его произведения,
надул губы.

- Славная псина, - грустно сказал Уголек. - Чья же она?

- Может быть, ничья. Ведь без ошейника.

- Правда! Вдруг ничья? Может, потерялась...

Полыхнув нарядным цветастым платьем, к машине проплыла Вовкина мать.

- Вовочка, мы едем.

- Ну, пока, - сказал Вовка-художник.

- Ты не знаешь, как его звать?-глупо спросил Уголек у захлопнувшейся
дверцы.

Машина выпустила синий дымок и укатила со двора.

 

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0805 сек.