Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Щербинин Дмитрий - ПАРЯЩИЙ.

Скачать Щербинин Дмитрий - ПАРЯЩИЙ.

                                                   *                             *                             *

   Когда  он  очнулся,  то  первое,  что  увидел,  была  огромная,   сотнями
ослепительных шрамов разорвавшая небо молния. Стоял беспрерывный грохот, все
трещало и  качалось,  сверху  неслись  стремительные,  хлопотливо  рокочущие
водные потоки, и еще водный поток мчался по  земле,  обмывал  его.  Над  ним
нависало сотнями широких ветвей раскидывалось древо, но  все  эти  ветви  от
страшных ударов ветра вытягивались  в  одну  сторону;  вот  одна  из  ветвей
переломилась, упала рядом с головой  Вани,  обдала  его  холодными  брызгами
грязи. И вот вновь небо раскололось  мириадами  молний  -  в  этих  слепящих
вспышках высветились грозно извивающиеся, перекатывающиеся увалы туч. Но как
же грохотало от ураганного ветра! Вот одно из деревьев стало заваливаться, и
откуда-то взвились целые валы грязи, обдали Ваню с ног до головы. Дерево все
падало, цеплялось ветвями за иные деревья, переламывалось... Отсветы молний,
и ближних и  дальних  беспрерывно  метались  по  листве,  и,  казалось,  что
все-все,  несмотря  на  то,  что  сияло  влагой,  должно   было   вспыхнуть,
испепелиться.
   - А-а, значит я еще был жив... -  никем  не  слышим,  прошептал  Ваня,  и
попытался подняться.
   Все тело отдалось такой болью, что он ненадолго, на несколько  мгновений,
потерял сознание. Очнулся - все  было  такое  же:  ослепительно  сверкающее,
оглушительно рокочущее. Тогда он стал звать - он и сам не знал, кого  зовет,
перед глазами его поднимались лики людские - самые разные, и в основном тех,
кого он видел последними, на той поляне - они, верящие  в  него,  словно  бы
будущее человечества в себя воплощающие...
   Вспомнилась Лена, и тут же боль за нее поднялась: где-то она теперь -  он
чувствовал, что ей больно, что она волнуется за него. Тогда же вспомнилась и
мать - где-то она теперь была, что-то она переживала?!.. И  он,  уже  забыв,
что, когда летел от города, уверен был, что уже мертв, вновь и  со  страшной
силой, стал себя проклинать, называть мерзавцем бесчувственным... "Да что же
я - она и так уже едва на ногах стоит, а я еще так заставляю ее волноваться.
Какую .же боль она  должна  испытывать  теперь,  когда  меня  нет,  когда  я
неведомо где, в буре этой страшной..." И он зарыдал, и забывши  о  том,  что
все тело его разбито, вновь попытался подняться. И  вновь  была  нестерпимая
боль, но вот он взмахнул рукою, и немного - совсем немного,  приподнялся  от
этой грязи. Еще один взмах, и он уже в нескольких метрах над землею....  Ах,
да куда же, куда же я такой годен?... Даже если я доберусь до нее, до матери
своей, как же я покажусь в таком страшном виде?!.." -  он  сделал  еще  один
рывок, на этот раз обеими руками, и вновь ведь позабыл,  в  каком  плачевном
состоянии пребывает его тело... На этот раз он поднялся на  десяток  метров,
но несущиеся навстречу тяжелые водные потоки больно хлестнули его, а, вместе
с тем, ударивший откуда-то сбоку ураганный порыв, завертел его,  и  казалось
ему, будто сотни ледяных игл пронзили его измученное,  избитое  тело.  И  он
вновь обессилел, и вновь стал падать туда, вниз,  в  это  мокрое,  блещущее,
похожее  сейчас  на   разорванную,   гниющую,   прожженную   плоть   некоего
исполинского чудища.
   - Нет! Нет! Нет! Ты должен бороться! - прорычал он, и ухватился за ветвь,
возле которой падал - и вновь боль прострелила тело, и вновь он  забылся  на
несколько мгновений, но когда очнулся то обнаружил, что  все  еще  висит  на
этой ветви.
   И вновь мучительно долгое боренье. Вновь  вспышки  молний,  рокот;  вновь
пытающиеся его снести удары ветра.  Он  скрежетал  зубами,  он  стонал,  но,
все-таки, поднимался все выше и выше, чувствовал при этом, что, ежели  вновь
потеряет сознание, то уже навсегда - а он жаждал жить, жаждал дарить  любовь
- сколько же нежности он теперь испытывал к этим людям! И он кричал  кому-то
незримому, необъятному воображением:
   - Не нужен мне этот дар! Он только боль мне несет! Избавь меня  от  этого
дара, но только дай мне вернуться к людям! Дай мне любви, дай  мне  не  быть
одиноким!
   И он поднялся уже достаточно высоко над лесом, и он видел в сиянии мириад
вытягивающихся  из   тучевых,   перекатывающихся   гряд   молний   -   видел
поднимающееся над лесами иное, мертвенное, электрическое сияние.
   - Матушка! Матушка! Пожалуйста... Не волнуйся очень сильно! Матушка, твой
сын Ваня, он спешит к тебе, он будет с тобою; он будет тебя любить.  Он  уже
не станет летать - нет! Но я буду писать стихи, я...
   В это время, слепящая колонна  молнии  встала  совсем  рядом;  он  ослеп,
что-то резануло по ушам, и он оглох; волны раскаленных  паров  ударили  его;
закружили так, что он уже не видел ни где верх, ни где низ, но все продолжал
делать отчаянные, иступленные рывки руками - лишь бы только не упасть.
   И когда зрение вернулось к нему,  он  обнаружил,  что  несется  прямо  на
клокочущую, извергающую молнии, исполинскую массу. Он вдыхал, и  ветер  этой
небывалой бури рвал его изнутри - все затмевал нескончаемый грохот.
   Да - он верно признал днем,  что  слишком  страстен  по  натуре,  слишком
подвержен порывам. Тогда он сам себе обещал, что до  следующего  утра  будет
держать себя в руках, но уже через минуту поддался как раз такому порыву,  и
бросился - показал свою тайну домохозяйке. Вот и теперь  был  порыв,  только
несравненно более сильный, чем тогда. Он одновременно восторгался мощью этой
бури, и вспоминал город, людей, общество - и каким же  ничтожным,  мелочным,
пошлым ему это казалось! Вспоминал, как летал по комнате только проснувшись,
и верил, что все люди способны так же летать, что  там,  за  окнами  -  рай,
подлетал, а было тяжелое, угловатое, гнетущее воображение, там  ползали  эти
несчастные, нервные, хранящие множество пороков. Это больное, неспособное  к
гармонии общество. Его мать - его измученная мать! Какая  же  душная  у  нее
комната, какая же ничтожная, узкая его комната - клеть. И все они, состоящие
из предрассудков... черви... черви...
   И он рванулся вперед - все выше и выше, и орал:
   - Возьми же меня! Неси меня прочь от этого мира! Буря, раствори  в  себе!
Испепели!.. Бабушка, бабушка, милая моя, дай мне сил! Возьми меня, через эти
ветры! В  рай!  Бабушка,  милая  моя!  Бабушка!  Прости!  Прости!  Все  меня
простите... Впереди - тишина...
   Эти последние слова он прошептал по  какому-то  наитию,  а  затем  воздух
вокруг него задрожал, налился нестерпимым для  глаз,  изжигающим  светом,  и
ничего не стало...

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1051 сек.