Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Карл ЛЕВИТИН - ЖИЗНЬ НЕВОЗМОЖНО ПОВЕРНУТЬ НАЗАД

Скачать Карл ЛЕВИТИН - ЖИЗНЬ НЕВОЗМОЖНО ПОВЕРНУТЬ НАЗАД

    ВТОРОЙ ПИЛОТ
   Уютно устраиваясь в колыбели анабиоблока, Энн всегда засыпала с мыслью  о
том, что скоро проснется и  увидит  Рольсена,  который  склонится  над  ней,
протянув руки. До сих пор такого никогда не случалось:  он  терпеливо  ждал,
пока Энн проснется, приведет себя в полный  порядок  и  выйдет  к  нему  уже
вторым пилотом экипажа. И вот, надо же, дождалась...
   На радостях Энн проговорилась. Ей не положено  было  знать  о  его  новом
звании. Она грубейшим образом нарушила правила. Хотя, в сущности, что такого
произошло? Ну да, она не смогла побороть искушения и прослушала  спецкассету
до разрешенного срока. Честно говоря, Энн уже и раньше пыталась сделать это,
но программу, введенную в корабельный мозг, охраняла система секретности.  И
только неделю назад она вдруг  обнаружила,  что  запрет  снят.  Стало  быть,
расчетное время эксперимента приближается и, быть может, на сей  раз  ей  не
придется дожидаться конца анасеанса. Эта мысль  была  такой  радостной,  что
само сообщение почти не взволновало ее. Командор! Вот это  она  услышала  от
Главного с особым удовольствием. Что же касается поисков "Чивера", то  после
последнего разговора с Главным накануне полета  Энн  догадывалась  о  чем-то
подобном. Уж если говорить о том, что е„  действительно  поразило,  так  это
информация о "Чивере", точнее, о его экипаже: среди прочих в нем оказался  и
однофамилец Игоря... забавно, что имел в виду Главный? И что скажет по этому
поводу  Рольсен?  Вот  только  как  сообщить   ему,   что   она   прослушала
спецкассету...
   Порой Энн казалось, что она знает о  Рольсене  все;  но  иной  раз  одним
словом или поступком он рушил все е„ представления. Та же  его  мальчишеская
страсть  к  собиранию  номерных  знаков  звездолетов,   например.   Невинное
увлечение, даже с оттенком ведомственного патриотизма, поскольку он  собирал
только "Чиверов" разных лет выпуска, тоннажа, типа и назначения.  Как  и  ко
всему, чем он  занимался,  Рольсен  относился  к  своему  коллекционированию
предельно серьезно, хотя делал вид, что и оно для него  тоже  не  более  чем
забава.
   Боб - так она называла его про себя - не был ни злым, ни  упрямым.  Порой
он долго не находил в себе сил принять самые простые житейские решения, а  в
то же время ему случалось совершать иной раз  необычные  поступки,  которые,
впрочем, всеми воспринимались  с  улыбкой  как  маленькие  причуды  человека
одаренного и увлекающегося и вместе с тем сердечного и простого.
   Но, главное, он умел быть таким разным, таким непохожим на  себя  самого.
Казалось, Рольсен включал в себя сразу несколько людей  -  каждый  со  своим
характером  и  темпераментом,  увлечениями  и  страстями,  часто   настолько
несхожими,  что  оставалось  лишь   диву   даваться,   как   столь   полярно
противоположные "я" уживаются в одном человеке. И в  то  же  время  он  был,
безусловно, цельной личностью.
   Даже с друзьями - тем главным, что есть у  человека,  -  у  Рольсена  все
обстояло не просто. Его любили за открытость, обаяние, мужественный облик  -
он походил на большого доброго медведя. И только Игорь Грусткин, человек,  с
которым бок о бок они учились, летали, не единожды участвовали в одних и тех
же программах, вызывал у него чувство, похожее на досаду. Конечно,  речи  не
могло идти о том, что причиной тому было их положение в Списке Пилотов,  где
он шел сразу же за Грусткиным, - а теперь, когда Рольсен стал командором, об
этом и говорить не приходилось. Тем более странно.
 
 
   Видимо, именно эта противоречивость, непредсказуемость Боба так нравились
ей. Но теперь, когда впервые от его решения зависела е„ собственная  судьба,
Энн  предпочла  бы,   пожалуй,   чтобы   поведение   Рольсена   было   более
прогнозируемым. Вариантов, в сущности, было всего  два.  Он  мог  попытаться
по-человечески понять е„ и оставить весь этот  эпизод  без  административных
последствий, но мог предпочесть и чисто официальный путь. В этом случае,  по
строгой букве устава, он был обязан не только немедленно  отстранить  е„  от
управления  кораблем,  но  и  прибегнуть  к  крайней  мере,  предусмотренной
инструкцией, - арестовать до возвращения на Землю.
   Конечно,  такие  требования  выглядели   дикими   и   практически   почти
невыполнимыми, но в них была вся ЭРЭ - единственная не только в  космофлоте,
но и вообще на планете организация, где сохранилась армейская структура с е„
чинами, званиями, уставами, сейфами, секретностью, спецритуалами и  "прочими
анахронизмами. Все эти нелепые традиции здесь свято соблюдались - считалось,
что  лишь  таким  образом  можно  хоть  как-то  гарантировать   безопасность
экспериментальных полетов в неизведанном Глубоком Космосе. Поэтому  малейшее
отступление  от  уставных  положений,  пусть  даже  смехотворно  устаревших,
считалось в ЭРЭ преступлением.
   Энн все это отлично знала, но тем не менее, прижимаясь  щекой,  волосами,
всем телом к куртке Рольсена, совершенно искренне сказала ему в самое ухо:
   - Все в порядке, командор. Все в полном порядке.
   Она раскрыла свой медальон, осторожно вынула из него булавку,  украшенную
крупным,  прекрасной  огранки  бриллиантом,  и  торжественно  протянула   е„
Рольсену.
 
   10. 00. 00/3028/VI
   - Но ведь это полное безумие - вновь надевать  ярмо,  опять  окунаться  в
спячку!
   - Что же делать? Корабль слишком мал, анабиоблок всего один. Охотники  не
берут пассажиров. Даже Тит остается с нами.
   - После этих  нескольких  дней  свободы,  когда  мы  вновь  были  людьми,
добровольно - подумайте, добровольно! - исключать себя из разумной жизни...
   - Все варианты тысячу раз обсуждены и изучены. Только так у нас есть шанс
сохраниться, чтобы  вернуться  на  Землю.  Мы  слишком  долго  ждали,  чтобы
упустить его.
   - Более, чем полэры! Подумать страшно, соображения не хватает.
   - Именно воображение и должно нас спасти...
   10. 02. 00/3028/VI
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1011 сек.