Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Карл ЛЕВИТИН - ЖИЗНЬ НЕВОЗМОЖНО ПОВЕРНУТЬ НАЗАД

Скачать Карл ЛЕВИТИН - ЖИЗНЬ НЕВОЗМОЖНО ПОВЕРНУТЬ НАЗАД

    БОРИС РОЛЬСЕН
   Он проснулся,  и  ночные  кошмары,  мучившие  его  все  эти  десять  лет,
отступили в угол комнаты, нырнули в решетки  климатизаторов,  растеклись  по
серебристым стенам, которые уже начинали становиться прозрачными. Потонули в
лиловой  искусственной  траве  пола  звуки  недосказанных  слов,  взмыли   к
серо-голубому пока еще потолку искаженные сном земные образы, и даже запахи,
хранимые его памятью четче, чем все остальное, без следа растаяли в медленно
свежеющем воздухе, который автоматика с тупоумным усердием насыщала каким-то
суррогатом не то аромата цветущего луга,  не  то  дуновения  близкого  моря.
Первые минуты пробуждения были самыми трудными, и он вдруг подумал, что  так
же не по себе должно быть и  Возвращающимся.  Рольсен  осторожно,  чтобы  не
разбудить, повернулся к  Энн.  Она  спала  со  своей  всегдашней  счастливой
улыбкой на лице, такая же, как и вчера, и пять, и десять лет назад. Кажется,
она даже помолодела немного. Эта мысль так ужаснула его, что  Рольсен  резко
привстал и склонился над Энн.
   - Не волнуйся, милый, - сказала она,  не  открывая  глаз.  -  Я  старюсь.
Видишь - возле глаз появилась морщинка. Мне кажется, вчера я видела  у  себя
седой волос. И вообще, сегодня у меня день рождения. Мне стукнуло тридцать!
   Она раскрыла глаза, и Рольсен поцеловал ее.
   - Все в порядке, Боб, - сказала она. - Все в полном порядке.
   Но уверенности в е„ голосе на этот раз не было.
   ... Сколько всего случилось с ними с того момента, когда она вот  так  же
прошептала ему эти слова на ухо... Из-за  чудовищного  нарушения  одного  из
самых важных параграфов "Наставления" Рольсен был вынужден  арестовать  Энн.
Это решение далось ему нелегко. Но экспериментальный полет  -  не  пикник  в
лунных кратерах. Мысль, что безалаберности этой девчонки надо положить конец
для е„ же пользы, после долгих сомнений и душевных метаний возобладала  надо
всеми другими. Рольсен безумно  злился  на  Энн  -  и  не  из-за  е„  детски
легкомысленного поступка, а потому, что поступок этот заставил его  выбирать
между тем, что диктовало ему сердце и чего требовал разум.  И  он,  понимая,
конечно, что в самом недолгом времени снимет  с  Энн  арест,  тем  не  менее
мстительно прикидывал в уме один за другим варианты возвращения, при которых
мог бы, большую часть времени находясь в анабиозе, довериться  автопилоту  и
лишь на наиболее сложных, требующих безусловного человеческого вмешательства
отрезках пути, брать управление в  свои  руки.  Видимо,  история  с  Энн  не
позволила Рольсену сразу заметить, что с кораблем происходят странные  вещи.
Раз или. два, обратившись к памяти машинного мозга и не получив  ответа,  он
посчитал это обычными сбоями. Он вел  корабль  челночным  курсом,  "заметая"
исследуемый квадрат. Особого умения такая операция  не  требовала.  Локаторы
интеллекта по-прежнему безмолвствовали. Рольсен начинал скучать и подумывал,
не снять ли ему на время арест с Энн, затворенной в своей каюте.
   В одну из таких  минут,  от  нечего  делать,  он  попросил  бортовую  ЭВМ
просчитать один из вариантов экстренного возвращения на  Землю,  который  он
успел продумать вчерне. Запрос ушел уже  довольно  давно,  но  из  динамиков
слышалось лишь сплошное шипение, а в объеме изображения вспыхивали  какие-то
искры. И все.  Еще  не  веря  в  случившееся,  Рольсен  прозвонил  все  узлы
коммуникатора по тест-таблице, - снова только потрескивание в динамиках.
   Он не мог вспомнить, что положено делать в подобной ситуации, и  запросил
компьютер. На экране появился сигнал, что запрос принят. Прошло минуты  две,
прежде чем Рольсен осознал, что электронный мозг безмолвствует, потому что и
он тоже  не  знает,  как  надлежит  поступать  в  таком  положении.  Простая
вежливость, правда, требовала, чтобы он так прямо об  этом  и  сообщил,  но,
быть может, такие нежности  программой  не  предусматривались.  Предчувствие
чего-то недоброго заставило Рольсена задать мозгу вовсе  пустяковый  вопрос.
Ответа вновь не последовало. Тогда, чувствуя неприятную дрожь  в  руках,  он
запустил программу тотального контроля памяти  компьютера.  Экран  несколько
секунд молчал, и Рольсен стал успокаиваться. Тем большим ударом  явился  для
него результат проверки: "Базовая память пуста".
   Но даже и тогда он не сумел в полной мере оценить размеры бедствия.  Ведь
оперативная память компьютера  была  в  порядке  и,  следовательно,  он  мог
выполнить  любые  вычисления.  Кроме  того,  автономные  запоминающие  блоки
автопилота тоже оказались поврежденными лишь частично,  а  именно  -  в  них
стерлось все до момента, отстоящего во времени на двадцать два дня.  Рольсен
заглянул в бортовой журнал. Именно в этот роковой день он услышал  Главного,
потом пошел будить Энн...  да,  в  промежутке  случилась  какая-то  странная
авария...
   Спокойно, говорил себе Рольсен, спокойно,  нельзя  впадать  в  панику.  В
конце концов не бывает совсем уж невероятных ситуаций, любая так  или  иначе
предусмотрена, имеет некую аналогию. Надо лишь найти соответствующий случай,
скорректировать предлагаемое решение, проиграть  его  на  машине.  И  только
тогда, пытаясь вот так  привести  мысли  в  порядок,  он  почувствовал  себя
совершенно беззащитным - голым и  беспомощным,  как  младенец.  Спасительных
правил  более  не  существовало.  "Полная  самостоятельность  действий,   не
обусловленных бюрократическими рамками полетных инструкций", - кажется,  так
формулировал он свой идеал жизни в споре  с  Грусткиным?  Что  же,  командир
Рольсен, сбываются все твои смелые и  даже  несмелые  мечтания.  "Вы  хотели
свободы? Ешьте ее, волки!" Энн была бы рада услышать,  что  он  цитирует  е„
любимого Киплинга.
   Уверенность  в  своих  силах,   чуть   было   не   покинувшая   Рольсена,
возвращалась. Жили мы с инструкцией, проживем и  без  нее.  Кстати  сказать,
Главный и так развязал нам руки, избавив от  необходимости  слепо  следовать
пунктам и подпунктам. Даже Энн... Действительно, какой резон в этой ситуации
было подвергать е„ домашнему аресту за нарушение отмененных правил?  Что  за
логикой руководствовался он,  Борис  Рольсен,  убежденный  бюрократоборец  и
заклятый параграфоненавистник?  С  кем  он,  Рольсен,  -  с  Разумом  против
Инструкции или с Инструкцией против Разума?
   В таком приподнято-покаянном настроении он и постучался в дверь е„ каюты.
Энн открыла ему в тот же миг, словно знала, что он должен вот-вот появиться.
   -Что-то случилось, - только и сказала она без тени вызова  или  обиды.  -
Раз ты первый пришел, Боб.
   Она впервые назвала его так, и в  какие-то  считанные  мгновения  Рольсен
вдруг все увидел и все понял. И то, как она  ссорилась  и  мирилась  с  ним,
ничего ему об этом не сообщая. И то, с  какой  неохотой  уходила  на  долгие
месяцы  в  анабиоблок  и  с  какой  радостью  возвращалась   оттуда,   чтобы
бодрствовать  вместе   с   ним   несколько   дней,   дозволяемых   правилами
экспериментальных полетов.
   С этой секунды  они  не  разлучались.  Они  были  рядом,  когда  локаторы
интеллекта, словно  очнувшись,  вдруг  застрекотали,  как  сумасшедшие.  Они
вместе увидели эту планету-ловушку. В четыре руки сажали они свой корабль на
чужую лиловую землю. И весь этот абсурдный, не укладывающийся  в  нормальное
сознание, вывернутый наизнанку мир они встретили плечом к плечу. Их ничто не
разделяло тогда ни днем, ни ночью, и в этом было  их  счастье  и,  возможно,
спасение. Потому что иначе не смеялся бы теперь  во  сне  за  стеной  Тит  -
единственная, в сущности, их надежда.
   Сажать корабль вручную было непривычно и  странно  -  тренировочный  курс
самостоятельного  управления  пилотажными  системами  всем   курсантам   ЭРЭ
казался,  разумеется,  одним  из  множества  бессмысленных  предметов,  лишь
отягощавших их память: в космосе могло случиться что угодно,  но  только  не
выход из строя бесконечно надежных,  многократно  продублированных  цепей  и
схем корабельного мозга. Но именно бортовой компьютер стал для  них  главной
помехой.  Упрямо,  настойчиво,  даже  лихорадочно  он  стал  вдруг  включать
бесчисленные блокировки, не позволяющие  экипажу  совершить  практически  ни
одного  самостоятельного  действия.   Словно   старая   заботливая   нянька,
потерявшая голову и утратившая всякое представление о реальном мире, мозг их
"Чивера" назойливо предостерегал Рольсена и Энн от любых поступков. В  конце
концов им пришлось отключить компьютер и взять управление кораблем на себя.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0421 сек.