Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Геннадий ПРАШКЕВИЧ - КОСТРЫ МИРОВ

Скачать Геннадий ПРАШКЕВИЧ - КОСТРЫ МИРОВ

    11.
   Хенк выбрал бар.
   Не лучшее место для размышлений, но в пустой комнате перед темным экраном
отключенного Инфора сидеть было просто тошно. "Если Ханс в баре,  -  загадал
Хенк, - все выяснится, и выяснится быстро..."
   Ханс оказался в баре.
   - Я сижу здесь всегда, - объяснил он, быстро шевеля  плоскими  губами.  -
Если мне жарко, я ищу здесь  прохладу,  если  мне  холодно,  греюсь.  Честно
говоря, Симма мне не по душе, но меня связывают дела...
   В настоящее время Ханс, видимо, мерз. Не прерывая жалоб и  сетований,  он
порылся в тайниках климатической панели, и прозрачные стены бара, потускнев,
медленно уступили место сырому тропическому лесу. Хенк сидел за стойкой,  но
вокруг него парило, дрожа, гнусное марево джунглей, лениво и душно всплывали
под невидимые облака влажные испарения. Мангровые заросли или весьма похожая
на них гадость: когтистые волосатые корешки мертво обвисали над  запотевшей,
стойкой, у ног бармена плескалась вонючая лужа. Бармен  хмыкнул  и  опасливо
заглянул под стойку.
   - Прошлый раз, - пожаловался он Хенку, - из-под стойки выполз  здоровущий
кайман. Он, конечно, бесплотен, но на нервы действует, как настоящий.
   - Жизнь есть жизнь! - ревниво заметил Ханс. Титучай действовал на него не
только освежающе.
   Где-то  недалеко  в  душном  и  тяжком  мареве,  шипя,  взлетела  красная
сигнальная ракета.
   - Готовь титучай, Люке,  -  хихикнул  Ханс.  -  Скоро  сюда  вылезет  вся
вчерашняя компания.
   - Опять! - пожаловался бармен. - Призраки призраками, а  грязь  на  ногах
понанесут настоящую и монеты лишней с них не сорвешь.
   - Зачем вам все это? - спросил Хенк.
   Ханс медленно обвел взглядом джунгли:
   - Как на 3емле... Правда?
   - Земля уже давно не такая.
   Ханс, казалось, не слышал. Он был  здорово  навеселе  и  завелся  на  всю
катушку. Он задавал Хенку глупейшие вопросы. Не ожидая ответа,  сам  отвечал
на них, нудно при этом поясняя - почему предполагаемый ответ Хенка вздорен -
и поминутно поминая протозиды. В конце концов Хенк не выдержал:
   - Чем они вам так насолили, эти протозиды?
   - Ханс поставлял пылевые облака в район Тарапа-12,  -  ответил  за  Ханса
бармен.  -  Пылевые  облака  -  единственная,  насколько  известно,   жратва
протозид. К тому же эти облака - единственное, что  протозиды  принимали  от
нас. Ничего, конечно, не давая взамен. Ханс - фанатик, он  жив  работой.  Он
очистил второй сектор Тарапа-12  и  уже  приступил  к  третьему,  там  нашли
шикарный "угольный мешок", на Земле  такие  называют  глобулами  -  пылевыми
скоплениями. И вдруг эти твари... - бармен покосился на Хенка. -  Вдруг  эти
протозиды отказались от наших даров. Они вдруг расхотели пожирать свою пыль,
хотя занимались этим чуть ли не миллиарды лет. Мне-то на протозид наплевать,
тем более, что они не входят в Межзвездное сообщество, но у Ханса на подходе
к Тарапу-12 застряло пылевое облако на десяток световых лет. Если  протозиды
откажутся от него, а они откажутся, Ханса оштрафует звездный Патруль. - Люке
не. смог скрыть усмешку:-За умышленное засорение нетипичной зоны!
   - Но ведь Ханс выполняет задание Земли. Гонять пылевые облака -  дело  не
частное.
   - Все так, но Ханс  -  классный  перегонщик.  Его  класс  требует  умения
предугадывать даже случайные миграции.
   - Интересно, как можно предугадать миграцию расы, не  находясь  с  ней  в
контакте?
   - Очень просто, - Люке отодвинул стакан. - По прецедентам. - И  объяснил:
- До Тарапа-12 протозиды  проделали  нечто  подобное  под  объектом  5С  16.
Предвидение - черта обязательная для классного перегонщика.
   - Он понимает! - вмешался в беседу Ханс и шумно хлопнул Хенка по плечу: -
Ты ведь понимаешь, я вижу. Я нагнал этим тварям звездной  пыли  на  сто  лет
вперед, а они вдруг все бросили и ушли. Я делал все, что мог, чтобы пригнать
им побольше пыли, а они подвели меня. Почему?
   Заунывно орала в джунглях какая-то птица, вдали изредка все еще  взлетали
ракеты.   Несчастные   призраки-путешествениикм,    созданные    воспаленным
воображением Ханса, заблудились, кажется, окончательно.
   - Я рад, Хенк, что  ты  так  быстро  схватываешь  любую  проблему!  -  не
успокаивался Ханс. - Я рад, Хенк, что мы сидим с тобой в этом болоте, совсем
как на Земле, а не среди этих распроклятых протозид. Я рад, что мы  с  тобой
из тех, кто побывал на электрической  Симме.  Дай  я  тебя  поцелую.  Завтра
утром, Хенк, я проснусь, вспомню, что целовал тебя...
   - ... и меня стошнит! - негромко закончил за Ханса бармен.
   Он смеялся, но Хенку сразу  стало  не  по  себе.  Не  зная  того,  бармен
предугадывал ситуацию. Принципиальная неприязнь Ханса  к  протозидам  вполне
могла привести к чему-то подобному... "Кто даст гарантию, что  я,  Хенк,  на
самом деле не..."
   "... протозид!"
   А почему нет?  Разве  он,  Хенк,  не  пожалел  протозида,  приговоренного
Челышевым к уничтожению? Не протестовал против приказа  Земли?  И  разве  он
выполнил этот приказ? Он, Хенк, не уничтожил протозида, он лишь преобразовал
его в пылевое  облако.  Это  облако  всегда  можно  вернуть  к  нормальному,
присущему для протозида образу жизни. Почему же он не  уничтожил  протозида?
Пошли бы на такое Петр Челышев, или Ханс, или тот же диспетчер?..
   "Никто бы из них не протестовал против приказа, пришедшего с Земли..."  -
подумал Хенк.
   Может, он, Хенк, вправду протозид?
   Он внимательно прислушивался к своим ощущениям. Он искал  в  себе  что-то
такое, что могло подать пусть не сигнал, пусть просто неясный  намек:  ты  -
тот-то. Но ничего не происходило, память Хенка ничем не хотела ему помочь. И
что она могла, память?.. Любой организм, в том числе и разумный, лучше всего
запоминает то, что чаще повторяется, что лучше вознаграждается. Но в  то  же
время мы двадцать раз повторяем номер телефона, чтобы тут же его  забыть,  а
многое из того, на чем мы отнюдь не концентрировали внимания, остается в нас
навечно: случайный взгляд, название непрочитанной книги, лицо в толпе.
   Хенк искал. Хенк понимал: нет смысла объяснять себе свойства  памяти.  Он
понимал:  сейчас  ему  надо  всколыхнуть   память,   встряхнуться,   сломать
устоявшиеся, ставшие привычными связи, чтобы из всего этого  взбаламученного
месива медленно поднялась, всплыла наружу  его,  своя  или  чужая,  неважно,
начинка. "Я должен вывернуть себя целиком, потому что  если  я  не  землянин
Хенк, а нечто его заменившее, то мне, квази-Хенку, абсолютно незачем  жалеть
свою  новую  сущность,  какими  бы  мотивами  эта  моя  новая  сущность   ни
руководствовалась..."
   - Москитов многовато, - пожаловался бармен, но Ханс  не  допустил  его  к
климатической панели.
   - Хенку нравится! - сказал он. - Хенк -  наш  парень!  Я  правду  говорю,
Хенк?
   Хенк кивнул. Он бы хотел верить Хансу...
   "Ум не снабжен врожденными идеями, как считали когда-то земные  философы.
Ни один самый мощный компьютер не вместит  в  свою  память  то,  что  знает,
скажем, о кухне своего дома самый обычный, ничем  не  примечательный  земной
ребенок: обстановку в ней, какие вещи и когда могут упасть, какие вещи лучше
вообще не трогать, - но все это, конечно,  отнюдь  не  врожденное  качество,
этому научаются. Память не организуется  в  алфавитном,  в  цифровом  или  в
сюжетном  порядках,  она   извлекает   свое   содержимое   путями   поистине
неисповедимыми, и если я, Хенк, хочу надеяться на случай, который раскрыл бы
мои глаза на то, что прячется  в  моем  подсознании,  то  никакой  Иаков  не
поможет. Я должен сам искать  такой  случай,  еще  лучше  -  самому  создать
случай..."
   Хенк хотел  утвердиться  в  своей  догадке.  Ткнул,  не  глядя,  в  пульт
переключателя и сквозь сырую душную мглу увидел экран внутреннего Инфора.
   - В какое там болото ты залез, Хенк?
   - Нормальный климат, совершенно нормальный! - Ханс перегнулся через плечо
Хенка и заглянул в экран.
   - Ясно... - хмыкнул Петр Челышев. - Что тебя интересует?
   - Меня? - удивился Ханс.
   Хенк отодвинул плечом перегонщика, говорил не таясь, знал:  вряд  ли  кто
поймет внутренний смысл их беседы с Челышевым.
   - Что выдал вам ваш Иаков, Петр?
   - Пусто! - Челышев выразительно щелкнул пальцами. -  На  каком-то  уровне
память, которую мы исследовали ("Моя память!"  -  перевел  для  себя  Хенк),
выглядит прерванной, расщепленной. Это крайне неутешительно...
   Хенк кивнул. От Челышева он и не ждал утешения. "Не землянин, не Арианец,
просто оберон-икс... Таких следует опасаться. Петр Челышев прав: я -  скорее
объект исследований, чем объект общения..."
   - Значит, вы не сдвинулись ни на йоту? - как ни странно, лишь на секунду,
но Хенк почувствовал злорадное удовлетворение.
   - Ни на йоту, Хенк.
   - Не означает ли это, что перед  нами  просто  нет  проблемы?  -  надежда
вспыхнула в Хенке ярче сигнальной ракеты, шумно взорвавшейся над джунглями.
   - Не означает, - сухо ответил Челышев. - Проблема есть, и весьма древняя.
Проблема гомункулуса... Тебе это что-нибудь говорит?
   Челышев не мог высказаться яснее...  Гомункулус!  Этим  термином  древние
философы  Земли  обозначали  крошечного  гипотетического  человечка,   якобы
существующего внутри нашего  тела  -  ошибка,  в  которую  достаточно  легко
впасть. Спросите любого, как он видит, как он воспринимает мир, ткните его в
странность того, что мы вообще способны что-либо воспринимать, ответов можно
получить много, но далеко не все отвечающие сумеют ухватить  суть  проблемы.
Найдутся и такие, что заявят: а у нас в голове есть нечто  вроде  маленького
телевизора, вот он-то и воспринимает окружающий меня мир...
   Но кто смотрит в этот телевизор?
   - Петр, у меня есть к, вам просьба. Вы сможете ее выполнить?
   - В пределах разумного, - осторожно пообещал Челышев.
   - Запросите Землю. Пусть  поднимут  мой  архив,  пусть  свяжутся  с  моим
временем...
   Челышев усмехнулся:
   - Ты нас недооцениваешь. Запрос отправлен на Землю.
   - Тогда все...
   Экран погас. Ханс недружелюбно наклонил голову:
   - Что он тебе сказал?..
   Бармен тоже нахмурился.
   - Вы что, недолюбливаете Челышева?
   - Охотник! - Ханс хмыкнул. - Где появились Охотники, жди событий!
   - Еще титучай! Три! - попросил Хенк, но сам  пить  не  стал.  -  Как  мне
добраться до дверей? - он почти ничего не видел в облаках  душного  влажного
тумана.
   - Шлепай прямо по лужам, - посоветовал бармен. - Не утонешь.  Все  это  -
призраки. В определенном смысле, Хенк, все живое - призраки. Правда?
   Хенк молча пошлепал  по  жидкой  грязи,  в  которой  корчились  волосатые
корешки, пузырились уродливые, черные, как уголь, пиявки. Взбаламученный его
движениями мутный воздух бил в  ноздри  прелью  и  тлением.  Дрогнула  вдруг
сырая, заляпанная эпифитами  ветвь,  ошалелые  глаза  уставились  на  Хенка,
призрачная рука легла на плечо.
   - Где люди? - услышал он. - Есть здесь люди?..
   Призраки-путешественники... Хенк выругался. Он не хотел говорить о людях.
   Он и сам заблудился... Призрак он или человек?





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0968 сек.