Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

А.РОМАШОВ - КОНДРАТИЙ РУС

Скачать А.РОМАШОВ - КОНДРАТИЙ РУС

                                 МЕЧ ОРЛАЯ

     - Проклятый раб, сын росомахи! - ворчал  Золта.  Он  считал  лошадей,
насчитал три десятка, три больших реза нанес концом  ножа  на  бересте,  а
проклятый раб, сын росомахи,  испортил  счет  -  считанные  и  несчитанные
лошади опять собрались в один табун. Золта боялся оставлять  несосчитанных
лошадей. Растеряет раб кобылиц - а как с него спросишь? Ругал он  раба,  а
сам думал - ждут в пауле белых кобылиц. Брат его, князь Юрган, прощается с
родом. Женщины уже выкололи на плече князя птицу вурсик, и скоро священная
птица понесет в клюве душу  князя  Юргана  в  страну  мрака.  Шаман  Лисня
каркает в уши брату: "Раздай, князь, богатства свои у большого  костра  по
обычаю предков..."
     Золта решил перехитрить раба, поднял  над  головой  лоскут  березы  и
закричал:
     - Гляди, сын росомахи! Я знаю всех лошадей  в  табуне!  Всех  кобылиц
молодых, всех кобылиц старых.
     Молодой конь плясал под ним и гнул потную шею к  земле.  Золта  огрел
его плетью и повернул к лесу.
     Две белые кобылицы стояли под черемухой у  самой  тропы,  и  негромко
ласково ржали. Не слезая с коня, Золта отвязал их и погнал к паулю.
     Кобылицы бежали неровно: хватали траву, сбивались с хода.  Он  кричал
на них, но хлестать плетью боялся  -  белых  кобылиц  выбирал  шаман,  они
отмечены знаком рода.
     Лес становился все глуше,  темнее.  Широколапые  елки  закрыли  небо.
Заросшая мелким вязовником узкая тропа ползла среди  старого  леса,  будто
сытая змея. На толстых сучьях висели зеленоватые бороды. Золта боялся  их,
качался в седле туда-сюда, как шаман Лисня перед очагом-чувалом,  и  ругал
кобылиц.
     Вдруг взревел за спиной Мойпер, хозяин урочища. Ожил, зашумел мертвый
лес. Закаркали вороны. Кобылицы, мелькнув, скрылись за поворотом. Его конь
испуганно заржал и рванулся за ними.
     Обезумевшие кони неслись, как духи.  Кони  чуяли  беду...  Прижавшись
щекой к теплой шее коня,  Золта  слушал  стук  копыт  о  крепкие  корни  и
уговаривал Нуми-Торума не губить его. "Буду, буду,  великий,  мазать  рыло
тебе горячей кровью", - обещал он богу. Бог больно хлестнул его по ноге, и
тропа стала шире. Конь вынес его к речке. Кобылицы перемахнули неширокую и
быструю Сюзь-ю и понеслись в гору. На горе их  ждали  молодые  охотники  с
ременными арканами.
     Когда Золта поднялся в гору и  заехал  в  пауль,  белых  кобылиц  уже
увели.
     Он ехал мимо пустующих зимних юрт и думал, что и ему надо  переходить
в летний чум. Он построил его еще в месяц налима, но перейти не успел -  к
брату Юргану подкралась хворь.
     Над его юртой курился дымок, пахло рыбой. Он  слез  с  коня,  к  нему
бросились собаки, рыбья чешуя блестела на собачьих мордах.
     По узкому и темному лазу Золта спустился в юрту.
     У чувала сидели женщины. Они выбирали из корзин  жирную  белую  рыбу,
складывали ее в большие горшки и пели:

                     Перед мужем чуманы расставлю
                     И скажу старшему своему:
                     "Богатырь мой, лось быстроногий,
                     Для тебя я чуманы сделала -
                     Для буйного молока узкогорлые,
                     Для рыбьего жира широкие..."

     Золта толкнул в спину жену. Она отползла, освободив ему  место  перед
огнем. Он поел кислой рыбы и вареной  травы,  снял  старую  малицу,  надел
праздничную и опоясался длинным  булгарским  мечом.  С  непривычки  давили
железные нагрудники, меч бил его по ногам. Он кое-как  вылез  из  юрты  и,
хромая, пошел к брату.
     Перед  деревянной  юртой  князя  шумели,  потрясая  оружием,  молодые
пастухи и охотники.
     - Сожжем гнездо Руса! - кричали они.
     Он поглядел на них, проворчал:
     - Кони чуяли беду... - и, подняв  тяжелую  медвежью  шкуру,  залез  в
юрту.
     Брат в кожаной малице сидел у чувала, глядел на догорающие угли.
     Орлай, любимый сын князя, бегал по юрте и кричал:
     - Сожжем гнездо Руса! Вытопчем поля, уведем женщин!
     Брат молчал. Наверное, думал, что  много  мужчин  в  большом  роде  и
молодых и старых. Но мало мудрых.
     Желая здоровья брату, Золта потерся носом о его колючую  щеку  и  сел
рядом, на мягкую шкуру.
     Они долго сидели молча - седые, старые, глядели на умирающий огонь  и
думали.
     - Утром сын Руса был в капище, - сказал князь.
     Золта промолчал, погладил больную  ногу  и  подумал,  что  опять  бог
шамана Лисни ошибся: сын Руса был в капище, а великий Нуми-Торум  хлестнул
суком его.
     Орлай присел перед ними, положив меч на колени.
     - Уйдет зверь, уйдет рыба, - заговорил он, - наши кобылицы  не  дадут
молока. Великий Нуми-Торум сердится, Великий и Невидимый хочет крови.  Так
сказал шаман Лисня. Шаман велит идти в гнездо Руса.  -  Орлай  злился,  не
сиделось ему на мягкой шкуре. - В нашем роду есть воины, отец! - кричал он
и бегал по юрте, потрясая мечом.
     Князь вздохнул.
     - Меч у воина, как мозоль у старика, - сказал он сыну. -  Есть  мечи,
Орлай, и у братьев Кондратия Руса. Крепкие мечи у них, и крепкие руки.
     Золта слушал брата, кряхтел, думал. Кондратий Рус спас его: в  темный
месяц метелей приволок на лыжах в свою деревянную юрту и накормил мясом.
     - Не бойся братьев Руса, отец! - кричал Орлай. -  Князь  Асыка  воин!
Князь Асыка нам брат и сородич! Шаман Лисня послал к нему своего раба.
     - Шаман Лисня из рода узкогрудых, - сказал сыну Юрган. - Князь Асыка,
как ветер: сегодня он здесь, а прошла ночь, его уже нет. Где  стояли  чумы
князя, осталась зола. А наши юрты вросли в землю, как старые ели.  Я  тоже
был молодой, Орлай, как и ты, не расставался с булгарским мечом.  Ночью  я
клал его под голову... Однажды мы поспорили на Шабирь-озере с соседями  из
большого ултыра. Мы не хотели делиться с ними  рыбой,  мы  называли  озеро
"нашим". Я собрал  два  десятка  молодых  воинов.  У  родового  костра  мы
поклялись сжечь земляные юрты ултырян, угнать скот  и  молодых  женщин.  Я
поднял меч, в знак верности клятве хотел рассечь  огонь  родового  костра.
"Ты молод и храбр, сын мой, - сказал мне тогда отец, - ты  чтишь  великого
бога предков, но ты забыл о матери. Она из большого  ултыра".  Я  ушел  от
большого костра с отцом. Мы шли долго. Тайные лесные тропы уводили нас все
дальше и дальше от пауля. И только на третий день перед заходом солнца  мы
подошли к старому городищу. У него не было ворот, гнилые стены осели,  рвы
заросли. Мы не видели деревянных юрт,  мы  не  видели  чумов.  Над  буйной
травой поднималась одна старая лиственница,  а  под  ней  сидела  каменная
старуха Йома. Отец бросил  грозной  старухе  связку  беличьих  шкурок.  Мы
спустились в узкую темную нору, прошли семь шагов, задевая локтями  землю,
и остановились  перед  лазом  в  круглую  юрту.  Посреди  юрты  в  чувале,
окованном медью, горел большой огонь. У огня  сидел  старик.  Отец  сказал
ему, что Шабирь-озеро, пастбища и луга наши. Так  говорят  молодые  воины.
Так говорит мой сын! Сидевший у чувала старик поднял руку, приглашая нас к
огню. Мы подошли, отец поклонился и положил к ногам его двух куниц...
     Старый Юрган сбросил теплую малицу и поглядел на сына. Орлай съежился
и притих. Он не видел таким отца: перед ним сидел не тихий, добрый старик,
учивший мужчин плести крепкие сети, ковать для стрел железные наконечники,
перед ним сидел воин и князь.
     Золта наклонил голову: он-то знал брата.
     - Это было давно Орлай, - заговорил  Юрган.  -  Сорок  раз  одевалась
земля в белую паницу и сорок раз снимала ее в месяц ветров,  но  я  помню,
помню каждое слово великого кама соседей. Он  говорил  нам:  "Ваши  предки
пришли сюда как воины, они жгли наши дома, они убивали  наших  детей.  Они
называли нашу землю, землю камов, своей землей, а нашу реку, реку камов, -
Голубой и Великой! Они были храбрые воины, они пили  горячую  кровь  белых
лошадей и плясали перед большим костром, потрясая оружием..."
     Я помню, Орлай, помню: великий  кам  прыгал  перед  чувалом  в  своей
темной юрте, хохотал и пел, потрясая луком, песни наших предков.  "Грозный
отец Огонь, - кричал он, - ты на небе и на земле, ты великий и сильный, ты
ненасытный и злой..." Великий кам  повалился,  я  помню,  обессиленный  на
мягкие шкуры и спросил нас: "Где ваши князья-воины,  предводители  могучих
племен?  Где  высокие,  неприступные  стены   ваших   городищ?   Где   род
крепкогрудых? Где красные Караганы? Где непобедимые  дзуры,  быстрые,  как
ветер? Где их длинные мечи? Где?"
     Мы вышли из юрты великого кама ночью, на нас глядели с  черного  неба
зеленые звезды и смеялись. Звезды видели короткую славу наших предков, дым
пожарищ и гибель могучих родов. Северный ветер, сын грозной Йомы,  развеял
славу наших могучих предков, как желтые листья. Я вернулся в родную  юрту,
повесил свой меч на деревянную стену и уехал на пастбища. Я доил  кобылиц,
плел сети и ловил рыбу в Шабирь-озере  вместе  с  ултырянами,  а  в  месяц
туманов купил за пять кобылиц в ултыре Сюзя-филина, по обычаю наших отцов,
молодую жену.
     Князь Юрган потянулся к кувшину с молоком.
     - Рус пришел! - не заходя в юрту, закричал от дверей молодой охотник.
     Орлай вскочил и схватился за меч.
     - Садись, слушай и думай, - сказал сыну князь Юрган. - Мы  не  знаем,
кто пришел в юрту: гость или враг.
     Золта отстегнул от пояса длинный булгарский меч, сунул его под  шкуры
и стал ждать Руса.
     Залез в юрту огромный Пера, младший брат старого Сюзя, за ним Рус.
     Они подошли к чувалу. Рус пожелал здоровья всем - сказал "пайся" -  и
положил на шкуры широкий железный топор.
     Не глядя на подарок, князь Юрган ответил ему:
     - Ось Емас, Рус, здравствуй!
     Рядом с Русом  встал  Пера  и  начал  говорить,  что  хозяин  гнезда,
Кондратий Рус, хочет быть другом князю Юргану, он чтит обычаи и  веру  его
народа, и никогда не будет врагом ни в помыслах, ни в делах.
     Князь Юрган сказал:
     - Хорошие слова говорит хозяин  гнезда  Кондратий  Рус.  Но  в  нашем
святилище был его сын!
     - Вина его сына - его вина.  Хозяин  большого  гнезда  Кондратий  Рус
просит у тебя прощения, князь!
     - Скажи Русу: я не молюсь каменной Йоме, грозному богу соседей, я  не
отдаю десятую часть добычи их великому каму-шаману. Рядом, скажи, мой  сын
Орлай. Я не пошлю его грабить святилище соседей, пойдет сам - я не  назову
его больше сыном! Клянусь великим Нуми.
     Пера пересказывал Русу слова князя Юргана. А Золта разглядывал своего
спасителя. Не постарел Рус, не потерял силу - высокий и прямой, как сосна,
только длинная борода пожелтела, подпалил, видно, он ее на костре.
     - Сын Кондратия Руса ранен шаманской стрелой.  -  Пера  взял  у  Руса
костяной наконечник и показал князю. - У шамана  Лисни  такие  стрелы,  ты
знаешь. Сын Руса умрет.
     Рус начал говорить. Золта понял его слова так: умрет сын, пусть умрет
и обида.
     - Янысь! - сказал князь, вставая.  -  Скажи,  Пера:  я  верю  хозяину
большого гнезда, он друг, рума. - Князь  отстегнул  от  широкого  кожаного
пояса кривой охотничий нож и протянул его гостю.
     - Возьми, Рус!
     Золта нащупал  под  шкурами  длинный  булгарский  меч,  вытащил  его,
кряхтя, поднялся и сказал Русу:
     - Я стар, болезни едят мое тело. Этот меч тяжел для меня.
     Рус принял его подарок, поклонился сначала князю, потом ему  и  вышел
из юрты.
     - Ось Емас улум! - попрощался Пера и пошел за ним.
     Князь Юрган стоял над чувалом, бросал пахучий вереск на красные угли.
     Орлай бегал туда-сюда по юрте и кричал, что великий Нуми-Торум  хочет
крови.
     - Чужая рана не болит, - ворчал Золта.  -  Шаман  Лисня  хочет  крови
соседей, а не Нуми-Торум.
     Золта сел, завернул в теплую шкуру больную ногу и  стал  думать.  Рус
спас его в месяц метелей и накормил мясом, он подарил Русу булгарский меч,
крепкий и острый, как жало осы.
     - Возьми мой меч, отец! - кричал Орлай. - Мы не воины! Мы старухи!
     Князь Юрган подошел к сыну, положил на плечи ему руку.
     - Тэхом, слушай! - сказал он. - Я,  князь  и  старейшина  рода,  велю
тебе: догони раба шамана Лисни и убей его! Я брошу голову раба на  красный
ковер и раздам богатства свои,  по  обычаю  предков,  у  большого  костра.
Спеши, Орлай! Великая мать-земля Колтысь-ими не хочет крови соседей.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0385 сек.