Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

А.РОМАШОВ - КОНДРАТИЙ РУС

Скачать А.РОМАШОВ - КОНДРАТИЙ РУС

                                 ГОЛОД

     Костер попискивал, как мышь. Искры рвались к черному небу и умирали.
     Князь Юрган отодвинул палкой огонь, снял камусы  и  поставил  больные
ноги в горячую золу.
     - Утром выйдем на тропу лосей, - сказал он брату.
     - Емас, брат Юрган, Емас.
     Согревшись, князь задремал. Качались перед  ним  золотые  рога  самца
шоруя. Князь хватался за лук, рвал из колчана стрелу,  но  старые  больные
руки не слушались. Лось уходил в темноту.
     Просыпаясь, князь глядел на  желтый  покачивающийся  огонь  и  слушал
брата.
     Золта жаловался Нуми-Торуму:
     - Мы не видели снега, великий, а едим лошадей!
     Тьма густела. Ели подступали к костру... Князь бродил  по  глубокому,
рыхлому снегу, искал табун, а с неба сыпался на него горячий  снег  и  жег
ему руки.
     Он проснулся, открыл глаза. Костер шипел и плевался искрами.  Молодые
охотники кормили огонь сухими сучьями, грели застывшие спины.
     - Звезда Соорб умерла, - сказал брату Золта. - Идти надо.
     Юрган надел камусы, взял лук и повел их к лосиной тропе.
     Небо белело, но князь не торопился. Осенний лес чуток,  стылая  земля
звонкая, а тропа рядом. Хрустнет под ногой сук - уйдет зверь далеко.
     У болота с двумя молодыми охотниками остался  Золта,  а  он  поднялся
выше и на середине горы залег в осиннике.
     Рассвело. На палых листьях поблескивал иней.
     Он лежал в неглубокой яме, глядел неотрывно на старую большую березу.
На ее шершавой коре лоси оставляли клочки шерсти.
     От березы тропа поворачивала к болоту. "Зверь не обойдет и  птица  не
облетит это место", - говорил ему отец.
     Взошло солнце. Лес повеселел, заискрился. Заурлыкали черные косачи.
     Стаи мелких птиц садились на березу и, покачавшись, улетали.
     Пестрая лесная кошка перешла тропу  у  березы  и  скрылась  в  густом
пихтовнике.
     Две усатые  белки  уселись  на  сломанную  осину,  разглядывали  его,
вертели хвостами.
     К полудню лес затих, будто вымер.  Птицы  спустились  на  ягодники  к
болоту. Звери ушли в глухие урочища.
     Пологая гора, вся облитая солнцем, дремала. Дремал и старый  князь...
Щелкнула сухая вица, и опять все стихло. Он понял - идет осинником Золта.
     Золта залез к нему в яму, лег рядом.
     - Будем сидеть вечер, будем сидеть ночь, - сказал он брату.
     Золта вздохнул:
     - О-хо, нету лосей. Ушли... и достал из сумы кусок мяса.
     Старый князь обнял брата, но мясо не взял.
     - Отдай охотникам, - сказал он. - Скажи молодым - придем в пауль  без
лося, принесем голод.
     Золта уполз.
     Князь опять глядел на старую березу и думал. В месяц гусиных  птенцов
хворь совсем одолела его. По обычаю предков, он роздал сородичам богатства
свои у большого костра и думал, что обманул  смерть.  Но  смерть  обманула
его. Орлай и раба не  догнал,  и  сам  не  вернулся.  На  медвежьей  шкуре
принесли его в пауль охотники. Он похоронил сына, кровь жертвенных лошадей
вылил на костер, мясо роздал  сородичам.  Прошло  семь  дней  -  еще  двух
охотников убил лось в  урочище  Ворса-морта.  Люди  собрались  у  большого
костра. Шаман Лисня трижды спрашивал богов, и трижды боги говорили ему: не
лось убил охотников, а Торум-пыл, сын великого бога. Люди верили шаману  и
дрожали от страха, как дети... Шли дни. Подул с  востока  люльвот,  принес
холод. Звенели ночами побелевшие звезды. Кралась зима, страшная,  голодная
зима. Убыли запасы рыбы, таял табун кобылиц. А люди  сидели  в  юртах,  не
охотились, не ловили рыбу на Шабирь-озере. Он созвал  мужчин  и  женщин  в
свою юрту,  сам  разжег  живой  огонь  в  каменном  чувале.  Хитрый  шаман
покачался над огнем и стал говорить людям плохое, будто они забыли  обычаи
и веры предков и великий Нуми губит их за это...
     На березу сели два косача. Князь достал  из  колчана  птичью  стрелу,
убил одного, но из ямы за убитой птицей не вылез.
     Солнце садилось, темнели кусты и бусела  береза.  На  болоте  сердито
ухала большая птица. Князь глядел на тропу и уговаривал  Нуми-Торума:  "Не
губи род Юрганов, великий, пожалей наших детей и женщин. Я  побил  шамана,
легонько побил и ушел в ту же ночь на  охоту.  Только  брат  Золта  и  два
охотника пошли за мной, а в пауле три десятка мужчин".  Гора  потемнела  и
слилась с небом, бусая береза стала черной и пропала совсем,  задавила  ее
темнота. Белые звезды мерцали на небе, дрожали. Скоро холод  спустился  на
землю - князь закрыл малицей больные ноги, вздохнул. Он  еще  днем  понял,
что ушли из урочища лоси, давно ушли, - обглоданные осины засохли, раны на
липах пожелтели. Но костер  разжигать  боялся.  Может,  смилуется  великий
Нуми, выгонит на него лося.
     Ночь долгая, холодная. Он берег руки, грел их под меховой рубахой. Но
стрелять ему не пришлось. Великий Нуми не выгнал на него зверя.
     Солнце поднялось выше леса. Он вылез из ямы, подобрал стрелу  (косача
росомаха сожрала за ночь) и стал спускаться по тропинке к болоту.
     Охотники разжигали костер прямо на тропе. Золта потрошил глухаря.
     Князь сел, спросил брата:
     - На ягодники ходил?
     - Ходил, - ответил Золта.
     Охотники натаскали сучьев и сели к костру. Они ждали, что  скажет  им
старый князь. Он молчал. Испугал кто-то лосей, и они ушли. Куда ушли?  Лес
большой...
     Золта сунул птицу в горячую золу и засмеялся:
     - Хитрая птица маншин, пурхается в песке, а пьет с листа.
     Посидели у костра, согрелись, съели испеченную в горячей золе птицу.
     Молодые охотники ушли в гору, за  косачами,  а  его  Золта  повел  на
ягодники.
     Вечером повеселевшие парни показывали  ему  туго  набитые  мешки.  Он
хвалил их, а сам о лосях думал. Скоро снег выпадет, за Шабирь-озером  надо
искать новые лосиные тропы. Сытые охотники уснули,  и  брат  уснул.  А  он
просидел всю ночь у костра.
     Утром князь вывел их на тропу.
     По знакомой тропе молодые охотники пошли веселее. Они  несли  в  юрты
жирных осенних птиц и радовались, что великий Нуми больше не  сердится  на
них.
     У Сюзь-речки Золта сел отдыхать.
     - А вы идите, - сказал он парням.  -  Наши  ноги  старые,  ваши  ноги
молодые.
     - Не тоскуй, князь! - Золта улыбнулся. - Вода течет, дни идут. Мы  не
убили лося, но убили страх. Охотники пойдут в лес  бить  белку  и  куницу,
искать новые лосиные тропы.


     Дни шли. Земля оделась в белую паницу. Охотники ушли в лес -  сбивать
тупыми стрелами белок, ставить ловушки на куниц и соболей.
     Огонь горел в каменном чувале с утра до вечера, с вечера до  утра,  а
большую деревянную юрту нагреть не мог.  Князь  плел  сети,  вил  ременные
арканы и кормил сухими сучьями ненасытный  огонь.  Майта  уговаривала  его
перейти к ним, жить вместе.
     - У нас тепло, аасим!
     Но он боялся нарушить обычай предков, мерз в большой юрте,  тосковал.
За стеной, в малой юрте, жила его семья: две жены, сестра,  дочь  Майта  и
сын. Мальчишка прожил всего четыре зимы, стрела выше его,  а  просится  на
охоту: "Сделай мне лук, аасим, - говорит, - я белку буду стрелять!"
     По вечерам женщины  пели  длинные,  грустные  песни.  Он  слушал  их,
вытирал слезы рукавом молсы и думал о студеной зиме. Уговаривал его  Золта
весной сходить к Русу, выпросить семенного  зерна,  распахать  луговину  и
засеять ее зерном...

                         С неба сыплется снег
                         День и ночь, день и ночь.
                         Брата милого жду
                         День и ночь, день и ночь...

     Женщины пели за стеной, а он видел  задавленный  снегом  лес,  крутой
белобокий луг, самца шоруя в логу, безрогого и притихшего.

                         С неба сыплется снег
                         День и ночь, день и ночь.
                         Заметает следы
                         День и ночь, день и ночь.
                         В чамье мяса нет,
                         Мало рыбы в ямах -
                         Брат по следу идет
                         День и ночь, день и ночь.

     В месяц большой тьмы пришли из лесу охотники. Они  принесли  белок  и
соболей. Он ждал - зайдет к нему охотник, сядет к чувалу и скажет: "Тэхом,
князь! Я видел лосиные тропы".
     Утром залез к нему  в  юрту  запорошенный  снегом  пастух,  грел  над
чувалом руки и спрашивал:
     - Резать?
     Он молча отрубал ножом еще один  узел  на  ременной  веревке,  пастух
уходил.
     Шли дни, темные дни. Он сидел у чувала, тесал стрелы, считал узлы  на
ременной веревке и слушал песни женщин.

                        С неба сыплется снег
                        День и ночь, день и ночь...

     На ременной веревке осталось семь узлов, а  в  табуне  осталось  семь
кобылиц. Он послал парыча в юрты, звать старых охотников на совет рода.
     Пожелав князю здоровья, старики садились на мягкие шкуры к чувалу. Из
угла глядел на них Нуми-Торум. Серебряные глаза бога  были  холодные,  как
глаза зимы.
     Князь ждал шамана. Он дважды посылал к нему,  и  дважды  шаман  Лисня
выгонял парыча из юрты, бросал вслед ему обглоданные кости и ругался,  как
злой мэнк - дух камня.
     - Наш шаман ждет воина Асыку, - сказал Золта.
     Старики зашумели:
     - Нам не нужен князь-воин!
     - Голод придет в наши юрты раньше Асыки!
     - В наших чамьях нет мяса.
     Князь встал.
     - Тэхом! Слушайте, старые люди! Осталось семь кобылиц  в  табуне.  По
обычаю предков, их будет пасти зоркий и всевидящий Мир-Суснэ, сын великого
бога. Тэхом, люди! Кто нарушит обычай - смерть!
     Князь бросил в огонь горсть сухой травы.  В  юрте  запахло  летом.  А
старики думали о зиме, когда холод грызет  лицо,  метели  сбивают  с  ног.
Завтра их сыновья и внуки уйдут в лес ловить  ушканов,  искать  заметенные
снегом звериные тропы.
     Пастух принес в юрту кожаный мешок.
     - Здесь, - сказал князь, - мое зерно. Возьмите,  раздайте  сородичам.
Кто останется жив, поклонится весной  Кондратию  Русу.  Рус  даст  семена.
Пашите луговины, сейте хлеб! И голод не придет в ваши юрты.
     Вечером князь перешел в женскую половину.
     Майта принесла из большой юрты теплые медвежьи шкуры,  укрыла  его  и
напоила горькой травой. Ему стало жарко. Он хотел сбросить с себя  тяжелые
шкуры, подняться и сделать сыну маленький вересовый лук. А Майта носила  и
носила из большой юрты тяжелые шкуры. Он задыхался над ними, кричал громко
и, обессилев, долго падал в глубокую, темную яму.
     - Пей, аасим! - слышал он голос Майты, но она была далеко, наверху, а
он лежал в яме. Сверху сыпалась на него земля.  Память  его  тускнела,  он
надолго засыпал.
     Просыпаясь, он видел то Майту, то жен. Они глядели на него  сверху  и
кричали. Он слушал, но голоса их умирали,  не  доходили  до  дна  глубокой
ямы...
     Старый Сюзь спустился к нему и сел рядом.
     - Теан, ешь, рума! - Сюзь держал за ноги двух жирных ушканов.
     - Сына! Сына корми! - кричал он хозяину большого ултыра. -  До  весны
корми!
     Он стал чаще просыпаться с ясной памятью, глядел на притихшую семью у
чувала и думал: "Смерть играет со мной, как лиса с ушканом. Не одолеет  до
весны - выживу". Майта поила его горькой травой и рассказывала: был в юрте
старый Сюзь, а Золта ходил в гнездо Руса.
     - Поешь, аасим! - упрашивала она. - Поешь! - И совала ему в рот мелко
нарезанное мясо.
     Смерть ушла в сторону мрака. Но хворь оставалась в теле.  Он  не  мог
долго сидеть, плохо слышал слова. Но все  видел.  Он  видел  худую  Майту,
больных жен, умирающую от голода сестру. Он прятал кусочки мяса под  шкуры
и тихонько кормил маленького сына.
     Огонь горел в чувале, а в юрте было холодно. Жены  бегали  туда-сюда.
Он хотел поругать их, но не успел. Пришел брат Золта.
     - Рус приехал! Рус! - кричал Золта ему. - Мясо привез. Лосей.
     - Зови.
     Рус пришел с сыном. Оба большие, а женская юрта маленькая.
     Рус сел на шкуры, в угол к нему, и заругался.
     Обидели друга, думал князь, и тряс Золту за рукав молсы.
     - Рус не велит тебе умирать! - кричал ему в  ухо  Золта.  -  Лоси  на
Юг-речке. Наши охотники уходят с Русом.
     Князь понял - зима  кончилась,  Рус  спас  род  Юрганов  от  голодной
смерти.
     - Веди Руса в большую юрту, - сказал он брату.  -  Отдай  ему  ковры,
оружие и серебро.
     Золта звал Руса в большую юрту. Рус тряс головой, отказывался.
     - Маныр вар? - кричал князь. - Чего хочет Рус?
     - Майту, - сказал Золта. - Она не будет рабыней в гнезде Руса!  Будет
женой старшего сына.
     Золта помог ему сесть. Он поглядел на  дочь,  сидевшую  у  чувала,  и
сказал Русу:
     - Бери Майту, рума!
     Рус погладил его по спине и встал. Сын Руса снял с себя большую шубу,
завернул Майту в шубу, как малого ребенка, и унес из юрты.
     - Прощай, доченька, осима сосуль, - шептал старый князь.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0943 сек.