Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Даниил Гранин. - Неизвестный человек

Скачать Даниил Гранин. - Неизвестный человек

      На паперти  перед ними  невесть откуда  появился сухонький  сгорбленный
старичок в зеленом  вельветовом пиджачке.  Вид у него был обтрепанный, как у
той  нищей братии,  что побиралась  у  входа.  Отличали его  толстые  очки и
бесшумная  легкость, невесомость.  Ильин почтительно поздоровался  с  ним за
руку,  представил  как  Альберта Анисимовича.  Усанков  назвал себя, буркнул
фамилию, но старичок сказал дребезжаще:
     -  Весьма приятно,  Игорь Андреевич,  -  и церемонно  наклонил голову в
беленьком пуху.
     Усанков слушал, как они заговорили о  каком-то Витяеве, который посылал
фотографию с  портрета какого-то  Немировского. Ильин удивлялся и  радовался
тому,  что это Витяев,  нетерпеливо развязывал  папку,  где была фотография,
никак не мог справиться с тесемками, а открыв, испуганно застыл.
     -  Ему  тут  лет  тридцать,  -  обратился  он  к  Альберту  Анисимовичу
неуверенно.
     - Думаю, это перед кампанией.
     Потом  Ильин  протянул фотографию  Усанкову.  В овале резной  рамы  был
портрет  офицера с крохотными  усиками  и длинными  курчавыми  бакенбардами.
Выгнутые тонкие брови придавали его лицу наивность и мягкость.
     - По-твоему, похож? На меня?
     Усанков смотрел то  на портрет, то на  Ильина - те  же вздернутые губы,
тот же нос, пытался вспомнить, каким  был Ильин лет двадцать назад, двадцать
с лишним, когда они познакомились. Они сидели в номере у Тимофеева, шикарный
был  номер-люкс  с  тиснеными  обоями,  они трепались, пели песни,  а  Ильин
распевал частушки срамные, а  кроме того, они  ругали Клячко... Бог ты  мой,
уже  тогда был Клячко! Министры сменились  трижды,  Тимофеева  похоронили, а
Клячко сносу нет.
     - Ничего  общего,  - ожесточенно  сказал Усанков.  -  Не похож,  не  та
порода. Какой из тебя гусар!
     - Нет, ты сравни.
     - Сравниваю. У тебя брюшко,  у тебя  плешь, сутулый, куда  вы,  папаша,
лезете? А в  те  годы ты  совсем  был  тюха-матюха. Это  теперь  поднабрался
номенклатуры.
     - Врешь ты все, - сказал Ильин. - А как по-вашему, Альберт Анисимович?
     - Смотря какое сходство  вы ищете, - помолчав, неохотно ответил старик.
- Все люди, да всяк человек сам по себе.
     - Вы, папаша, напрасно эту тему раздуваете, - сказал Усанков угрожающе.
- С какой целью?
     Альберт Анисимович  слушал  его,  склонив голову,  изображая  робость и
послушание, однако глазки  его  посматривали  из-под  бровей  с  насмешливым
интересом.
     - Ищет человек,  спрашивает, вот я и осмелился дорогу показать. Хотя  и
предупреждал.
     -  Куда  показываете? Куда? Да и  почему  берете на себя? Какой  из вас
указчик? - уже совсем грубо одернул его Усанков.
     Тогда старик отступил в сторону, галантно махнул рукой, поклонился, как
бы уступая путь.
     - Не могу перечить вам, тем более вы лицезрели поручика самолично...
     - ...Допустим,  нарушали законы, - вдруг заговорил  Ильин,  - продолжая
всматриваться в  портрет. - Подлейшим образом  проникли,  враньем, обманом и
прикончили.  Все на  лжи  было. Позор.  Согласен.  Возникает другой  вопрос:
почему  на Сталина  ни одного покушения не было?  Никого не нашлось. С собой
кончали от  ужаса,  от стыда. Стрелялись. От страха. А на диктатора  руку не
осмеливались поднять.  На  царя, помазанника  божьего не побоялись.  Правда,
скопом навалились. И то стыдно, и это опасно, - он говорил негромко,  словно
бы сам с собой. - Что ж это - ни одной души отчаянной, чтобы восстать...
     -  Дошло!  Добралось! - воскликнул  Альберт  Анисимович.  -  Правильно.
Всякому своя  пора  должна  быть стыднее.  Ведь  и в  Ленина  несколько  раз
стреляли. А как же... Резонно. Война. Резон! Из  гвардии в гарнизон! А потом
дошли до рабства подлого.
     - Извините,  Альберт Анисимович, нам  пора, - сказал  Усанков. -  У нас
правительственная комиссия. Горячка.
     - Разумеется. Какой может быть разговор.
     - Вы мне позвоните, - сказал Ильин.
     Альберт Анисимович поправил очки, слабо покачал головой.
     - Вряд ли. Времени у меня не осталось.
     - Как же так? - забеспокоился Ильин. - Мы с вами должны еще выяснить. У
меня ведь прямых доказательств нет.
     - Вы уж меня простите, - Альберт Анисимович подошел к Ильину, заговорил
с  ним тихо, почти шепотом и, поклонившись Усанкову, удалился в  приоткрытую
дверь собора.
     - Надо мне дождаться его, - сказал Ильин.
     Усанков посмотрел на часы.
     - Невозможно.
     - Это для меня очень важно.
     - Что еще случилось?
     - Мне надо узнать про свою мать, про себя.
     - Шеф уже в гостинице, он рвет и мечет. Нам торопиться надо, пока он...
     - ...от этого многое зависит, - продолжал, не слушая его, Ильин. - Если
она была правнучкой...
     - ...не стал вызывать твоих хлопцев и обрабатывать их, среди них быстро
найдутся...
     - Мне надо узнать, кто я такой.
     - Могу сказать: ты мудак, ты идиот, если ты до сих пор не понял это.
     - Мне наплевать на твоего шефа и на все его приготовления.
     - Послушай, Серега, ты, конечно, герой, ты смельчак, но поехать надо, я
тебя прошу.
     - Зачем?
     - А  затем, что мы приедем и ты подпишешь бумагу, которую он сочинил, -
раздельно,  чеканя каждое слово,  проговорил Усанков. - И порядок. Все будет
забыто.
     - И потом? - спросил Ильин. - Что будет потом?
     -  Ты погонишь в шею  всех этих иллюзионистов,  артистов,  священников,
мошенников.
     - Какие артисты, это не артисты, ты знаешь.
     - Это были артисты, артисты, - упрямо повторил Усанков.
     Ильин посмотрел на него с интересом.
     - А ты боишься признать.
     - Я за тебя боюсь.
     - За меня?
     - Ты помнишь, как сделали Алешу Курочкина?




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0412 сек.