Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Даниил Гранин. - Неизвестный человек

Скачать Даниил Гранин. - Неизвестный человек

      Ничего этого Усанков не мог изложить. Он не привык откровенничать,  тем
более разбираться в своих переживаниях. Не было в этом надобности. Со своими
чувствами  он умел  справляться,  они  гасли  внутри,  надежно прикрытые его
иронично-  озабоченным  видом.  "Технарь!"  -  посмеивалась  над  ним  жена.
"Технарь" был  удобный  образ,  имидж, как называют  американцы.  Технарь  -
значит, поглощенный делами, проектами,  никаких сомнений в себе. Его психика
работала безупречно, на нее не влияли настроения, семья, погода,  политика и
тому подобные помехи. Он следил за своим организмом - теннис, бассейн, лыжи,
не  переедал,  был в  хорошей  форме. Они с  Ильиным  одногодки,  а выглядел
Усанков всегда лучше.
     ...Тон  Усанков  выбрал  сочувственный, произошла  глупость,  с  кем не
бывает, не сдержался, Клячко  спровоцировал,  все понятно, Ильин считал, что
благородно поступает, признался, очистился и всякое такое. На самом  же деле
он подыграл Клячко, выручил его. С анонимкой бороться сложно, если  же автор
известен, тогда все проще, можно его оклеветать, мол, мстит, склочник, псих,
распутник.  Метод отработан. Станут заниматься  не  письмом Ильина, а  самим
Ильиным. Анонимщик, тот  неуязвим,  его не  ухватишь, не опорочишь.  Теперь,
когда Ильин  подставился,  в ход пойдут  самые  подлые  средства.  Клячко  -
бандит, он признает только силовые приемы...
     Получалось  логично,  убедительно,  но Усанкову  казалось, что  все его
слова бессмысленны.
     - Поскольку мы ввязались в войну,  то надо  уметь и отступать. Сплошных
удач не бывает.
     - На  войне тоже  должны  быть  правила, - сказал  Ильин.  - Их  нельзя
переступать.
     - Раньше ты мог. Написал ведь анонимку. И неплохую. Две недели назад. И
нате, все испортил. Чего тебя укусило?
     -  Стыдно стало. Мне теперь все чаще  стыдно. Стыдно и то,  что  раньше
стыдно  не было.  -  Ильин  оживился.  - Куда ни  погляжу,  стыдно.  Как  мы
разговариваем  между  собой.  Как  врем.  Кого  ни  слушаю,  стыдно.  Кругом
ненависть. Главного  моего обидел  Клячко.  Понятно.  Он  ненавидит  Клячко.
Клячко -  его. Ты - Клячко. У тебя борьба с Клячко стала целью. Все борются,
все готовы на все идти. Все жаждут отомстить, разоблачить, и чем дальше, тем
злее. Это же капкан.
     В   их   среде   считалось  неприличным   заводить   такие   разговоры.
Интеллигентская  дребедень,   стыд,   совесть,   непохоже   все   это  было,
несвойственно Сергею Ильину, который для Усанкова был  человеком дела прежде
всего. Их  гордость и преимущество состояли в  том, что они не  выступали  с
речами, не  занимались политикой, философией, они вкалывали. Плохо  ли, мало
ли,  но  они  оборудовали  цеха,  обеспечивали   электропроводом,  моторами,
двигателями бумажные комбинаты, печатные машины...
     Он вспомнил  свой  недавний разговор с американским фирмачом. Обсуждали
условия  стажировки. Усанков, несмотря  на  свой плохой  английский, понимал
этого красноносого верзилу с первых слов, все  решалось просто, быстро, куда
проще и приятнее,  чем со  своими министерскими боссами.  Американец говорил
"о'кей", как прихлопывал печатью свою подпись, и Усанков понимал,  что этого
"о'кей"  совершенно достаточно. От американца  исходило  добродушие и дивное
ощущение  хозяина,  он сам распоряжался собою,  своим  делом,  и  это был не
просто хозяин  своего  небольшого бизнеса,  это был  еще и  главный  человек
страны, потому что такие, как он, хваткие,  практические люди были в  чести,
от них зависела  деловая жизнь,  и они могли выложиться во весь свой талант,
показать  всю свою силу, ловкость,  сообразительность.  А мы возимся друг  с
дружкой,  барахтаемся,   связанные  по  рукам  и  ногам,  и  кичимся  своими
нравственными терзаниями, без них ты не интеллигент.
     - ...высший суд существует не только для  верующих. Для нас  тоже.  Суд
потомков - это же загробный суд.
     - Ты что, верующим стал?
     Ему хотелось смутить Ильина, но Ильин ответил доверчиво:
     - Стал бы, да никак не получается.
     Женщина  рыжеволосая, гладко зачесанная, сойдя  с паперти,  обернулась,
трижды перекрестилась.  Низкое солнце  вспыхнуло в ее  волосах, словно огнем
обдало  и  осветило  тайную красоту  ее лица. Усанков подумал, что  вот  так
крестились и сто,  и триста лет назад, когда  не было  этого собора, не было
еще  Петербурга,  и  через  сто лет  люди  будут так же  истово  креститься,
несмотря на космические станции и компьютеры.
     - Зайдем? - сказал Ильин, и Усанков неожиданно согласился.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0916 сек.