Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Сергей Абрамов - Требуется чудо

Скачать Сергей Абрамов - Требуется чудо

    7

   Но боль прошла, потому что никогда ничего у Александра Павловича  долго
не болело. Разве что поясница: но это  профессиональный  недуг,  результат
цирковых сквозняков; да, кстати, он, этот недуг,  о  себе  тоже  давно  не
напоминал.
   А если что и осталось,  так  ощущение  брезгливого  недовольства  самим
собой: разнюнился, как юнец. Решено,  эмоции  побоку.  Стоит  вспомнить  к
случаю недавние слова Валерии о том, что у нее эмоций и  неприятностей  на
службе - во  как  хватает!  У  Александра  Павловича  -  тоже,  и  лишние,
"сердечные", - совсем ни к чему.
   А девочку он успокоил, дал ей могучую техническую игрушку - пусть  сама
пользуется. Александр Павлович в этих играх больше не  участвует:  слишком
далеко, кажется, дело зашло...
   И все было бы распрекрасно - не  в  первый  раз  Александр  Павлович  с
дамами сердца, как говорится, "завязывал", оставаясь с ними  между  тем  в
наидобрейших дружеских отношениях: гордился он этим своим  дипломатическим
свойством, но ближе к вечеру, когда Александр Павлович  отдыхал,  морально
готовясь к нудному ночному прогону, явилась Валерия. Явилась  без  звонка,
как ни в чем не бывало, ничему не удивляясь. Только спросила:
   - Куда ты исчез?
   Александр Павлович неожиданных визитов не любил,  вообще  сюрпризов  не
терпел, считал, что лишь тот сюрприз хорош, о котором заранее известно. Но
виду не подал, усадил Валерию в кресло, кофе  принес:  как  раз  перед  ее
приходом заварил.
   - Дела, Лер... До премьеры времени - с гулькин нос. И ничего не готово,
хоть плачь.
   - Плачешь?
   - Рыдаю.
   - Могу платочек ссудить.
   - Давно запасся...
   Александр Павлович прекрасно понимал, что бессмысленный  этот  разговор
всего лишь прелюдия  к  чему-то  более  серьезному,  ради  чего  и  пришла
Валерия, пришла, не позвонив, не сговорившись заранее, как  всегда  у  них
делалось, потому что, вестимо дело, уяснила: позвони  она  -  и  Александр
Павлович тысячу причин найдет, чтобы встреча не состоялась. Умная женщина,
дочь - в нее...
   Валерия и вправду была умной: долго  кота  за  хвост  не  тянула,  если
поговоркой воспользоваться.
   - Слушай, Сашенька, ты меня совсем дурой считаешь?
   - С чего ты взяла?
   - Ты ведь не случайно исчез, так?.. Только не ври мне, пожалуйста, я же
не школьница с косичками.
   - Насчет косичек - эт-то  точно...  -  Александр  Павлович  неторопливо
поставил чашку на стол с колесиками, на котором из  кухни  кофе  прикатил,
быстро прикинул про себя: врать или не врать? Как и утром, решил не врать.
- Ты права, Лер, не случайно.
   - Значит, все?
   Вот чего Александр Павлович от нее не ожидал, так это внезапной страсти
к выяснению отношений. Хотя если иметь в виду влияние "портсигара"...
   - Лера, я ведь не считаю тебя дурой, ты  знаешь...  Хочешь,  я  напомню
тебе твои слова - тогда, в машине?
   - Значит, все-таки обиделся...
   - Не обиделся, а принял к сведению. И понял, что  ты  нрава.  Воздушные
замки - сооружения непрочные и громоздкие. Жить  в  них  нельзя.  Еще  раз
повторю: ты очень права. Я готов  подписаться  под  каждым  твоим  словом,
сказанным в тот вечер. И тем более не понимаю: с чего ты  решила  выяснять
отношения? Это же не в твоем стиле...
   - Выяснять отношения?.. - Валерия встала. - Да нет, милый Саша, я не за
тем пришла. - Она взяла свою сумку, элегантную  черную  кожаную  сумку  со
множеством  карманов  и  отделений,  с  широким   и   длинным   ремнем   -
вместительную сумку деловой женщины, порылась в ней и  выбросила  на  стол
"портсигар" Александра Павловича, подаренный им Наташе. - Что это такое?
   Александр Павлович усмехнулся:
   - А ведь отбирать у детей подарки нехорошо, негуманно, а, Лерочка?  Или
ты так не считаешь?
   - Ты мне не ответил на вопрос.
   Александр Павлович  медленно  закипал.  Внешне  у  него  это  никак  не
проявлялось: он лишь становился спокойнее, просто совсем  каменным  -  изо
всех сил сдерживался, следил за собой; а  еще  голос  чуть  не  до  шепота
понижал.
   Вот и сейчас сказал тихо-тихо:
   - Я подарил коробочку не тебе, а Наташе. Какое ты имела право забрать у
нее мой подарок?
   - Это не подарок. Это - подлость!
   - Вот как? Почему?
   -  Наташа  объяснила  мне,  зачем  ты  сделал  эту   ко-робоч-ку...   -
издевательским тоном произнесла, как выругалась.
   - И что же она тебе объяснила? -  Александр  Павлович  даже  улыбнулся,
будто бы веселила его ситуация, будто бы шутили  они  с  Валерией.  Ну  не
сказать, как остроумно!..
   - Чушь! Чушь объяснила! Зачем ты обманул Наташу? Ребенка пожалел?
   - Я ее не обманывал.
   - Ах, не обманывал... - Валерия подцепила ногтем крышку "портсигара". -
Ну-ка,  объясни,  что  здесь  на  меня  так  подействовало?..   Батарейка?
Лампочка? Два сопливых проводка?.. Ты сделал обыкновенный фонарик.  Только
в серебряной оболочке -  антикварное  барахло.  Кому  ты  морочил  голову?
Наташе? Или себе?
   Александр Павлович взял "портсигар", внимательно  осмотрел  его,  будто
впервые увидел. Приподнял батарейку, заглянул под нее.
   - Здесь была еще деталька... Такая маленькая... Куда ты ее дела?
   - Какая деталька?.. Не было там никакой детальки.
   - Нет, была, была... Ты могла ее не заметить, выронить.
   Утерянная "деталька" - это удачный  ход.  Смутить  Валерию,  ошеломить,
заставить усомниться в себе...
   - Я ничего не роняла...
   Ага, вот уже и сомнение в голосе!
   - Она очень маленькая. Но в ней все дело...
   - Слушай, не морочь мне голову, я не вчера родилась. Неужели ты всерьез
считаешь, что можно создать прибор, который, видите  ли,  напрочь  изменит
характер? - А вот теперь уже  никаких  сомнений,  одна  издевка.  Конечно!
Валерия - дама ученая, без пяти минут профессор, а у Александра Павловича,
кроме собственных рук, никаких научно-технических аргументов...
   Поднял голову от "портсигара":
   - Я же его сделал.
   - Пойми, - Валерия опять села в кресло, снизила тон, старалась говорить
мягко и ласково. Александр Павлович даже подумал: как с сумасшедшим, - это
невозможно.  Это  противоречит  физике,  математике,   механике,   логике,
наконец...
   - Этого не может быть, потому что  не  может  быть  никогда.  Классика.
Помню.
   - Саша, я же знаю тебя как облупленного. Ты можешь обдурить Наташку, но
не меня. Ты можешь обдурить кого хочешь, это твоя профессия, наверно, ты в
ней гений, но при чем здесь я?
   Какая, однако, самоуверенность! Она знает его "как облупленного"...  Да
он сам себя так не знает.
   Александр  Павлович  захлопнул  "портсигар"  и  втиснул  его  в  карман
джинсов. Помнится, он любопытствовал:  как  довести  до  сведения  Валерии
доказательства ее "бабства", полученные с  помощью  "портсигара".  Что  ж,
доказательства до сведения доведены. Вопрос в ином: приняты ли они?  Можно
поспорить, поломать копья... Впрочем, Александр Павлович  с  женщинами  не
спорил, даже если зол на них был. Как сейчас.
   - Видишь ли, Лера, - начал  он  раздумчиво,  желая,  не  сказав  ничего
конкретного, все же дать ей понять, ради чего он сыр-бор  городил,  -  ты,
повторяю, тогда, в машине, все правильно объяснила. И  про  наши  с  тобой
отношения, и  про  то,  что  не  встречал  я  раньше  таких,  как  ты,  не
довелось... Ты вон  все  время  настаиваешь:  мол,  обиделся  я.  Нет,  не
обиделся - задело меня. И не то задело, что мы оба - потребители в  любви,
а то, что ты у нас такая уникальная, одна на белый свет. Вот и  захотел  я
тебе доказать, что никакая ты не уникальная...
   - Обыкновенная?
   - Извини.
   - Да чего  там...  -  Валерия  улыбнулась,  но  улыбка  вышла  какой-то
неловкой, словно одолженной, не ее. - И ведь доказал...
   А вот тут уже Александр  Павлович  изумился.  Только  что  агрессивная,
полная негодования, чуть ли не  ненависти,  и  вдруг:  "И  ведь  доказал"!
Такого признания он от Валерии и вообще не ожидал -  не  то,  что  сейчас,
когда она тигрицей мечется. Чтобы Валерия сдала позиции?! Да ни  в  жисть!
Прав Александр Павлович: этого не может быть, потому  что  не  может  быть
никогда! Даже если сдаст, не признается...
   - Что я доказал?
   - Что хотел, то и доказал. Доволен?
   Валерия явно пыталась остаться ироничной, как всегда, но получалось это
у нее  плоховато,  а  вот  Александр  Павлович  постепенно  оправлялся  от
изумления, становился самим собой.
   - Ты знаешь: доволен.
   - Ты знаешь: и я довольна.
   - Ты?!
   Нет,   положительно   сегодня   день   сюрпризов,   причем    истинных,
неподготовленных, а их, как уже отмечено, Александр Павлович не терпел.
   - Я.
   - Ты-то чем?..
   - Тебе не понять.
   - Где уж нам... А все ж попробуй объясни: вдруг соображу, умом хилый?
   -  Не  паясничай,  Саша,  не  надо...  Ты  нормальный  мужик:  сильный,
уверенный в себе, ни на кого, кроме себя, ни в чем  не  рассчитывающий,  к
женским слабостям снисходительный, терпимый,  даже  любишь  их,  по-моему,
слабости. Ты - стена, Саша, за тобой спокойно, легко, прочно. Веришь ли: я
впервые  почувствовала  себя  слабой  рядом  с  тобой.  Приятное  чувство,
оказывается, - быть слабой. Я никогда не знала этого, Саша. Спасибо тебе.
   - Не за что, - машинально ответил Александр Павлович.
   - Есть за что... Я тут накричала, обвинений тебе целый ворох  накидала.
А ведь зачем пришла? Думаешь, из-за коробочки твоей? Это для Наташки она -
чудо. Для Наташки ты сам - чудо из чудес, она в тебя влюбилась, как в Деда
Мороза... Но я о другом. Вот ты мне тот разговор в машине в пику  ставишь.
А ведь я тогда на что упор  делала:  нам  с  тобой  хорошо  вместе.  Очень
хорошо, Саша, очень! Да, верно: ты не встречал таких, как я. Но ведь  и  я
не встречала таких, как ты...
   - На стену похожих?
   - Еще раз прошу: не ерничай... Ты можешь понять,  глупая  твоя  голова,
что так, как с тобой, мне ни с кем не было? Ни с кем!.. Я тогда  проверить
тебя хотела - на прочность, что ли? А ты  не  поддался,  вроде  бы  принял
правила игры - мои правила, но остался-то самим собой... Ты - всегда  "сам
собой", Саша, тем и ценен обществу... - усмехнулась. Почему-то невесело. -
Первый раз в жизни прошу: не уходи. От добра  добра  не  ищут.  Не  уходи,
Саша...
   Как утром с Наташей, спросил по инерции:
   - С чего ты взяла, что я ухожу?.. - и  опять  же,  как  утром,  одернул
себя: не будь страусом, не прячь голову в песок. Все равно: задница наружу
торчит... - Не надо, Валерия, не изменяй себе: не проси мужика.  От  добра
добра не ищут, верно. Да только в чем оно - добро? В том,  что  в  постели
нам ладно? Мало этого, Лера, ох как мало! Сие, как известно, физиология. А
как насчет души?
   - Что же я, по-твоему, совсем бездушная?
   - Ты не бездушная.  Ты  деловая  современная  женщина.  Как  в  детских
стихах: "драмкружок, кружок по фото, а мне еще и петь охота..."  Для  тебя
слово "быт" страшней атомной войны.
   - А для тебя?.. Ты от этого слова так же бежишь...
   - Бегу, согласен. И вот парадокс: все время его ищу. Не исключено,  что
найду я наконец такую  женщину,  какую  сам  придумал,  посмотрю  на  нее,
порадуюсь, сердцем отойду - и тронусь дальше: привык, как ты говоришь,  ни
на кого, кроме себя, в этой жизни не рассчитывать. А может, и не тронусь -
остановлюсь... Но ведь ты, Лера, не та женщина, какую я придумал. И сама о
том знаешь прекрасно. Вон даже "портсигар" не помог...
   - Какой "портсигар"?
   - Этот, - достал из кармана серебряную вещицу.  Валерия  выхватила  ее,
вытряхнула из нее батарейку, яростно рванула  проводки,  бросила  на  пол,
ногой придавила: коробочка легко расплющилась, серебро - мягкий металл.
   - Нет никакого "портсигара"! Нет и не было! При чем он?  Ты  же  видел,
Саша: я могу быть женщиной. Женщиной, а не  доцентом  кафедры  автоматики.
Даже Наташа это поняла...
   - И насколько тебя хватит? На неделю? На месяц?  На  год?  А  семинары,
симпозиумы, хоздоговоры, студенты? А твоя девица, так нужная науке?.. Нет,
Лера, ты у нас - доцент кафедры автоматики, все  остальное  -  потом,  все
остальное - неважно, даже мешает. И ни-ку-да от сего факта не денешься.
   - А тебе кто нужен? Кухарка? Нянька? Портомойница? Да ты сам  от  такой
через неделю волком взвоешь!
   - Мне никто не нужен, Лера, - сказал Александр Павлович. - Ни  кухарка,
ни нянька, ни портомойница. Ни тем более доцент...  Мужик  валит  мамонта,
женщина поддерживает огонь...
   - Ты о чем, Саша?
   - Так, пустяки... - встал. - Бессмысленный разговор, Лера. Ни ты, ни  я
- никто друг друга убедить не сможет. И переделать не сможет.  Будем  жить
как жили.
   Валерия тоже  встала,  подхватила  сумку,  перебросила  через  плечо  -
красивая, уверенная в себе женщина, ничуть не похожая  на  ту,  что  всего
лишь четверть часа назад  просила  Александра  Павловича  не  уходить,  не
ломать налаженное.
   Как налаженное?
   Кем?..
   Спросила:
   - Поврозь? - улыбнулась ослепительно: хоть сейчас на плакат с надписью:
"Летайте самолетами Аэрофлота".  Александр  Павлович  не  ответил,  стоял,
прислонившись спиной к косяку двери в комнату, ждал. Только чего ждал?.. -
Ну, ладно, прощай, милый Саша. Прости, что я "портсигар" поломала.
   - Ничего, - сказал Александр Павлович. - Если будет нужно, я починю,  -
подумал: смолчать или "дожать"? Все же решил "дожать", раз  начал:  -  Вот
жалко: деталька та всего одна у меня была...
   - Какая деталька?
   - Ну та, что ты из. "портсигара" выронила... Слушай, будь другом: поищи
ее у себя в квартире. Наверняка где-то на  полу  валяется.  Знаешь,  такая
тонкая пластинка с напаянной  схемкой.  Десять  миллиметров  на  двадцать.
Совсем крохотная.
   Валерия серьезно, уже без улыбки, смотрела на него.
   - Саша, ты в своем уме?
   - В своем, Лера, в чьем же?
   Она повернулась и, не  прощаясь,  сильно  хлопнула  входной  дверью.  А
Александр Павлович так и остался стоять у  косяка.  Не  знал:  то  ли  ему
радоваться, то ли плакать?

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0587 сек.