Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Боевики

Сергей ПЛЕХАНОВ - ДОРОГА НА УРМАН

Скачать Сергей ПЛЕХАНОВ - ДОРОГА НА УРМАН

                                    * * *

     По одну сторону стола совещаний сидели Боголепов,  Панов и Жуков,  по
другую  -   Вовк,   Гончаров  и  Стахеев.  Все  с  нескрываемым  интересом
разглядывали загорелого русоволосого сержанта.  Тот  явно  чувствовал себя
неловко -  одна рука его машинально перебирала карандаши на столе,  другая
теребила лямки вещмешка, лежавшего на соседнем стуле.
     - Догадываешься,  Иннокентий Иванович,  зачем тебя из самого пекла по
приказу  командования  выхватили  и   за   одни  сутки  через  всю  страну
перебросили?  -  спросил начальник райотдела. - Или уже рассказали, пока с
аэродрома везли?
     Стахеев отрицательно мотнул головой.
     - Расскажем во  всех деталях...  Но это потом.  А  сначала хотим тебя
послушать... Давай, как на духу, все, что про Василия Кабакова знаешь, про
свои с ним похождения...
     Иннокентий был  несказанно удивлен  услышанным.  Некоторое  время  он
переводил взгляд с одного из присутствующих на другого,  словно говоря:  и
из-за такого-то пустяка?..
     - Поверь,  Иннокентий Иванович,  речь  идет  о  деле  государственной
важности,  -  с досадой в голосе сказал Воголепов..  -  Самому неприятно в
кошки-мышки играть.  Но...  как бы тебе сказать... Если сразу все выложим,
это может на твое воображение подействовать, что-то исказить в памяти...
     Иннокентий покрутил в  руках карандаш,  отложил его,  взял другой.  И
заговорил каким-то бесцветным голосом:
     - В декабре двадцать третьего это было...


     К  перрону  с  пыхтением  подходил  пассажирский состав.  И  паровоз,
натужно извергавший столбы пара, и вагоны выглядели донельзя обшарпанными.
Да и публика,  ожидавшая поезд,  была одета весьма затрапезно:  поношенные
пальто и  полушубки,  обсоюзенные валенки с  ветхими голенищами,  вытертые
папахи  и  треухи.  Но  и  в  этой  неказистого обличья  толпе  выделялись
несколько оборванцев, жадно поглядывавших на подходивший скорый. Среди них
был  и  Кешка  Стахеев,  чумазый,  нечесаный.  Самим  облачением своим  он
отпугивал сограждан -  вокруг него,  куда он ни протискивался,  немедленно
образовывалось свободное пространство,  словно окружающим хотелось получше
разглядеть его короткую японскую шинель,  подпоясанную веревкой, огромные,
донельзя разбитые английские ботинки с высокой - под колено - шнуровкой и,
наконец,  кое-как  державшуюся на  макушке фетровую тирольку с  глухариным
пером.
     Едва состав отлязгал буферами и замер, Кешка ринулся к вагону первого
класса.  Оттерев всех,  он оказался у двери.  И едва из нее показались два
внушительных чемодана,  красные,  обветренные ручищи  парня  протянулись к
ним. Но когда вслед за чемоданами на перрон выплыл их обладатель и Стахеев
встретился с его взглядом, он как-то сжался, проворно сунул руки в карман.
Вальяжный молодой мужик в  енотовой шубе и белых новеньких бурках поставил
багаж, поправил папаху рукой, затянутой в безукоризненную черную перчатку,
и  с  веселым  прищуром  стал  разглядывать самозваного носильщика.  Шрам,
протянувшийся ото рта к уху, ярко белел на солнечном свету.
     - Эй,  ты  же совсем невоспитанный юноша.  Попросту сказать,  хам,  -
насмешливо произнес вальяжный.  - Хочешь заработать и даже  не  потрудился
сказать: здравствуйте, поздравляю вас с прибытием в наш город...
     Он достал портсигар. Не спеша открыл. Взял папиросу. Крутнул колесико
зажигалки.  Кешка  зачарованно следил за  его  изящно-ленивыми движениями,
словно забыв,  зачем он  пришел сюда.  Пассажиры уже  все вышли,  охотники
поднести чемоданы порасхватали клиентов, а он будто прирос к перрону.
     - Ладно,  тащи  к  извозчику,  -  смилостивился  вальяжный,  И,  чуть
поотстав, направился вслед за своим носильщиком.
     - Садись!  -  коротко приказал он,  когда побагровевший от напряжения
Стахеев опустил чемоданы возле обшарпанного ландо.
     Кешка  уставился на  него  с  полным непониманием.  Однако энергичный
тычок  под  бок  не  оставил сомнений:  хозяин  багажа  подталкивал его  в
коляску.
     Когда отъехали от вокзала, вальяжный сказал:
     - Крепкий ты. А с виду - мозгляк...


     А  когда  полчаса спустя  они  сидели  в  трактире,  новый  знакомый,
наблюдая, как Кешка, почти не жуя, поглощает жаркое, задумчиво говорил:
     - Да и проворный ты пацан, как я посмотрю...
     Кусок застрял у парня в глотке. Он резко отложил хлеб и вилку.
     - Ну чего ежом глядишь? Я ведь взаправду. Учил меня старичок, один из
приисковых конторщиков:  прежде чем человека на работу нанимать,  погляди,
каков он в еде. Кто на еду злой, тот и работник добрый.
     Кешка вновь взял хлеб, снова начал жевать, но уже как-то скованно, то
и дело взглядывая на сотрапезника.  А тот,  поковыряв вилкой жаркое, вдруг
отодвинул блюдо, разлил из графина себе и сотрапезнику остатки водки.
     - Пора вроде бы и познакомиться?  - Подняв рюмку, он подмигнул Кешке.
- Меня Василием Мефодьевичем звать.
     - Стахеев, - пробасил Кешка с набитым ртом. - Иннокентий.
     - Отец-мать где?
     - Нету родителей...
     - Пойдешь ко мне, Иннокентий, на службу? - помолчав, спросил Василий.
- Нужен мне на все руки человечек:  чемоданы мои таскать, кухарить, лошади
заведутся - за лошадьми ходить...
     - Холуй! - возмущенно уточнил Кешка.
     Василий укоризненно покачал головой и,  не говоря ни слова, достал из
кармана колоду карт,  протянул Стахееву. Тот взял и недоуменно повертел ее
в руках.
     - Стасуй!  -  предложил Василий. - А потом вынь любую карту и дай мне
<рубашкой> кверху.
     Получив карту, он прикоснулся к ней на одно мгновение и сразу угадал:
     - Валет червей.
     Так он назвал - и каждый раз точно - подряд несколько карт.
     - Мне,  брат  Иннокентий,  никакую  грубую  работу  делать  нельзя  -
чуткость  пальцев  беречь  надо.   Потому  и  хожу  я  всегда  и  везде  в
перчатках... Вот они, кормильцы!
     И Василий протянул над столом растопыренные пятерни - холеные, белые,
немужицкие.
     - И до того, любезный Иннокентий, я к перчаткам попривык, что без них
руки мерзнут. Даже летом и то вроде озноб продирает.
     Кешка с испуганно-восторженным выражением на лице слушал Василия.
     - Ну,  понял теперь,  что не холуя ищу,  а  толкового да расторопного
<начхоза>?  Взял ты в  толк,  что нельзя мне наособняк,  без товарища,  по
земле ходить?






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0609 сек.