Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Татьяна ГРАЙ - ТАХИОНА

Скачать Татьяна ГРАЙ - ТАХИОНА

     IV
     Тронхэйм,  рассерженный и  огорченный,  возвращался  в  лагерь.  Колдун
упорно уходил от разговора. Второй день Тронхэйм метался от одного острова к
другому,  и везде слышал одно и то же:  "Карпацико-тин только что был здесь,
но  сейчас его уже нет".  Ученики колдуна,  когда Тронхэйм (несколько раз за
эти два дня) подводил шлюпку к атоллу Та-Вик,  встречали социолога на берегу
и сразу сообщали:  "Карпацико-тина дома нет,  лечить уехал". На вопрос, куда
именно  уехал  Карпацико-тин,  называли каждый  раз  другой остров.  Ипполит
Германович отправлялся туда - и слышал, что колдун только что отбыл домой...
В  конце  концов Тронхэйм решил  прекратить бесплодные попытки встретиться с
колдуном. Нужно подождать, пока Карпацико-тин сам надумает говорить. Правда,
может и  не  надумать,  но  тут  уж  ничего не  поделаешь.  Есть еще  шанс -
попытаться воздействовать на вождя, но с этим тоже спешить не следует.
     Вечером  произошло  торжественное  событие  -  из  медицинского  отсека
Ланской  вывел  Скрибнера.  Скрибнер  чувствовал себя  прекрасно и  был,  по
обыкновению,  недоволен всем на  свете,  -  начиная от собственной болезни и
кончая  ужином.  Особенное недовольство Адриана  Антоновича вызывал Ланской,
который,  по  мнению Скрибнера,  для перестраховки продержал его в  санчасти
лишние полсуток.
     Ланской преподнес еще одну новость.  Он сказал, что в спорах, сидящих в
наполненном протоплазмой автоклаве,  замечено внутреннее движение. Автоматам
дано указание -  немедленно сообщить всем,  как только проклюнется хоть одно
семя.  Не исключено, что очень скоро выяснится, что за звери такие живут под
песчаными полянками в джунглях.
     - Мерзкие твари,  -  потряс  головой Скрибнер,  -  и  надо  же,  сквозь
комбинезон прошли, как сквозь пустое место.
     - Но ты их почувствовал? - спросил Сергиенко.
     - Еще как,  -  буркнул Скрибнер.  -  Стрельнуло в пятку,  и сразу такой
страх  напал -  никогда в  жизни такого не  чувствовал.  А  главное -  сразу
сковало всего, шевельнуться не мог.
     - Да,   -   сказал  врач,   -   они   выделяют  очень  сильные  токсины
паралитического  действия.  Обеспечивают  себе  условия  для  существования.
Источник питания не должен двигаться.
     - Вот пусть теперь и существуют у тебя в банке,  - сказал Скрибнер. - А
из-под полянок мы их выковыряем.
     - Любопытно,  -  сказал  Винклер,  -  откуда  они  вообще взялись?  Как
появились?  Ведь,  если  аборигены жили прежде на  материке,  а  потом вдруг
сбежали - значит, причина к бегству возникла внезапно?
     - Знаешь,  Саймон,  -  сказал Скрибнер,  -  а  ведь сургоры,  наверное,
боятся,  что  мы  можем занести эту  дрянь сюда,  на  острова.  Они ведь нас
приняли сначала за бывших соседей,  так?  И  разведку спровадили в  океан на
время тайфуна -  знали, что делали, рассчитывали, что розовые не вернутся. Я
думаю, они примут меры, чтобы и от нас избавиться.
     - Ты  полагаешь,  что  под  полянками живут те  самые тахи,  о  которых
сургоры молчат? - спросил Тронхэйм.
     - Нет,  - покачал головой Скрибнер. - Тахи - это что-то другое. Я ведь,
когда эти споры меня жрать принялись,  видел все как обычно, - а тахи как-то
связаны с  цветоощущением...  Анен  Сима  увидел все  черно-белым,  так?   И
только.  Никакой опасности в этом сургоры не усмотрели. И вообще, о тахи они
тогда говорили спокойно.
     - Нужно все же попытаться показать им таблички,  -  сказал Тронхэйм.  -
Мне кажется,  они должны знать смысл рисунков.  Может быть, не всем сургорам
эти  вещи  знакомы,  но  уж  колдуну или  вождю  известны наверняка.  Однако
Карпацико-тин не  желает говорить со  мной,  да и  вождь,  кажется,  тоже не
стремится к общению, так?
     - Так-то оно так,  -  сказал Скрибнер,  -  но я  все-таки полагаю,  что
главная причина их необщительности -  страх. Прежде чем задавать вопросы, мы
должны доказать, что с нашей стороны сургорам не грозит опасность.
     - Как ты намерен это доказывать? - поинтересовался Винклер.
     - Подумать надо, - Скрибнер пожал плечами и встал. 
     В этот момент раздался общий сигнал внутренних фонов,  и голос автомата
произнес:
     - Внимание, говорит автомат лаборатории медицинского отсека. Движение в
автоклаве, сообщаю всем. На спорах лопается оболочка.
     Автомат  еще  не  договорил,  как  Ланского  словно  ветром  выдуло  из
столовой.  Винклер направился следом за ним на "Эксор", остальные устроились
перед экраном.

     ...Желтовато-серая масса шевелилась;  медленно всплывали на поверхность
комки темных слипшихся спор.
     Время  от  времени  от  плотного  клубка  отделялась точка,  зависала в
коллодии и  через  несколько секунд лопалась,  раскрывалась,  как  крохотный
черный тюльпан,  выпуская наружу худосочный белый росток,  похожий на тощего
червяка. Ростки, сбросив остатки оболочки, распрямлялись и опускались на дно
автоклава,  по  пути увеличиваясь заметно,  подрастая на  глазах,  толстея и
наливаясь.  На  дне  ростки замирали на  некоторое время,  а  затем начинали
двигаться вверх,  пожирая протоплазму и выпуская из себя  отростки.  Затем -
новый период покоя, у самой поверхности, и движение вниз...
     Тронхэйм смотрел не  столько на  экран,  сколько на   окошки  датчиков.
Активный период - фиксируются биоволны. Пассивный - датчики молчат, словно в
автоклаве нет и не было ничего живого.
     - Видишь?  -  сказал Тронхэйм,  обращаясь к Скрибнеру.  - Автомат их не
заметил, они затаились в тот момент...
     - Вижу,  - ворчливо ответил Скрибнер, - грамотный, разобрался. Ты лучше
скажи, что им от меня нужно было?
     Тронхэйм  благоразумно промолчал,  и  все  трое  продолжали смотреть на
экран.
     Ростки тем  временем превратились уже в  длинных белых змей,  увешанных
многочисленными отводками,  и  продолжали заглатывать протоплазму.  Затем на
отростках появились почки,  лопнули,  и  меньше чем за  полчаса на  их месте
выросли небольшие клубеньки.
     - Шустрые твари, - сказал Сергиенко.
     - Кормежка  хорошая,   -   уточнил  Скрибнер.  -  Небось,  в  песке  не
разрастешься, а тут - ешь от пуза.
     Словно  в  ответ  на  замечание Скрибнера в  автоклав  посыпался песок,
постепенно вытесняя коллодий, - Ланской начал следующую стадию эксперимента.
Очутившись в  песке,  растения стали замедлять движение,  и  в  конце концов
замерли,  свернувшись  клубками  на  дне  автоклава.  Когда  исчезли  всякие
признаки  жизни,  манипулятор  подвесил  над  поверхностью  песка  небольшой
контейнер с  питательной массой.  Не  прошло  и  минуты,  как  белые  клубки
шевельнулись -  начали медленно пробираться сквозь песок наверх. Манипулятор
убрал  контейнер,  но  белые  жирные сороконожки тем  не  менее  доползли до
поверхности и там замерли снова,  затаились,  - и на песке, отмечая место их
пребывания,  вспухло  несколько  едва  заметных  бугорков.  Скрибнер  только
покряхтывал, глядя на эти бугорки, и почесывал одну ногу другой - очень живо
вспоминал свои ощущения...  Вновь появился контейнер с протоплазмой,  и... В
долю  мгновения взвились белые отростки над  поверхностью песка,  выстрелили
спорами в контейнер,  -  и белые чудища не спеша двинулись вглубь,  вниз, по
дороге теряя клубни, усыхая, сворачиваясь...
     - Охотнички,  -  зло сказал Сергиенко. - Не удивительно, что сургоры от
них  в  океан удрали.  Тайфун -  что?  Мелочь.  Его  все-таки издали видно и
слышно.
     Контейнер,   изготовленный  из  усиленной  прочности  металлизированной
пластики,  оказался начиненным спорами,  - и эти споры, выделив парализующие
вещества, замерли в протоплазме, - готовились к вегетационному периоду.
     - Выходит, они вроде тех грибов, что сквозь бетон пробиваются, - сказал
Скрибнер. - Ничем не остановишь. Сильны.
     - Нужно показать их .сургорам, - предложил Тронхэйм, - и объяснить...
     - Сначала найди на них управу,  -  перебил его Скрибнер,  - а потом уже
устраивай демонстрацию последних моделей.

     Утро   шестого   дня   ничем   не   отличалось  от   пяти   предыдущих.
Предполагалось,  что  сегодня  Тронхэйм  повторит попытку  настичь  колдуна,
Сергиенко попробует добиться  аудиенции у  Дек-Торилы.  Ланской  по-прежнему
занимался "сороконожками" и ничего больше знать не хотел, а Скрибнер изводил
командира,  требуя  разрешения на  повторный  осмотр  развалин  материкового
поселения. Рассчитывал найти другие рисунки.
     Ипполит Германович,  прикидывая мысленно различные варианты разговора с
Карпацико-тином (в  случае,  если вообще удастся с  ним поговорить),  шел не
спеша  к  шлюпке,  когда  вдруг  заметил  метнувшуюся между  пальмами  тень.
Тронхэйм остановился,  всматриваясь. Никого... Он подошел ближе к месту, где
заметил движение,  и увидел притаившееся за мохнатым стволом существо...  От
неожиданности Тронхэйм  тихо  вскрикнул,  и  существо,  подскочив на  месте,
помчалось к берегу и скрылось под водой.
     Тронхэйм  торопливо  вернулся  в  дом  и,  найдя  Винклера,  доложил  о
происшествии.   Саймон  Корнилович  несколько  мгновений  молча  смотрел  на
социолога, переваривая сообщение, затем приказал:
     - Всех собрать.
     И когда группа собралась в столовой, Винклер без предисловий сказал:
     - Тронхэйм видел "арбуз". Тот самый, на ножках.
     - Где, - вскочил Скрибнер.
     Тронхэйм махнул рукой в сторону пляжа:
     - Здесь, рядом с домом.
     - Зеленый арбуз? - полюбопытствовал Сергиенко.
     - Нет,  -  сказал  Ипполит Германович,  -  не  зеленый.  Коричневый,  в
светло-желтую полосочку.
     - Большой?
     - Арбуз  как  арбуз,   -  пожал  плечами  Тронхэйм,  -  размеры  вполне
арбузовые.
     - Куда девался? - спросил Скрибнер.
     - В воду. Нырнул и исчез.
     - Он один был?
     - Я видел одного.
     - Так,  -  Винклер хлопнул ладонью по столу. - Чую приближение событий.
Хотелось бы знать,  каких именно. На сегодня поездки отменяются, всем быть в
лагере.

     Расположившись так,  чтобы  видеть  кромку  воды,  Скрибнер и  Тронхэйм
сидели  в  пальмовой  роще.   Адриан  Антонович  подобрал  орех,  валявшийся
неподалеку,  и перекатывал его в ладонях,  вполуха слушая Тронхэйма. Ипполит
Германович  все   еще   переживал  неудачу   своей   попытки  встретиться  с
Карпацико-тином, и поэтому принялся рассуждать о колдунах вообще.
     -...  и  по-прежнему  остается  абсолютно  невыясненной  природа  этого
явления, - говорил Тронхэйм, набирая в горсть песок и разбрасывая его вокруг
себя,  словно  сеятель зерна.  -  Почему  начало везде  и  всегда одинаково?
Гипотез по  этому поводу создана масса,  равно как  и  теорий...  и  все они
усердно опровергают друг друга,  а если учесть к тому же,  что любая научная
теория имеет как минимум два выхода в реальность, - так сказать, два лица...
 или может быть,  лучше сказать, что любая теория двухвалентна? - то и вовсе
получается,  что в этом вопросе концов не найти, клубок предвзятых мнений, и
ничего больше.  Почему всегда -  колдун, знахарь, ворожея? Почему мы ни разу
не встретили племенную культуру, реально видящую мир, без мистики, суеверия,
мифа?
     Скрибнеру было безразлично -  почему.  Его  интересовали причины гибели
материковых поселений; но на материк его не пустили, и он слушал Тронхэйма -
делать все равно нечего, отчего и не послушать?
     -...  одно  и  то  же  явление  природы можно  объяснить по-разному,  и
сложность  заключается  в   отборе  -   как  отобрать  наиболее  приемлемое,
убедительное из  этих  объяснений?  Почему на  ранних этапах любые  мыслящие
существа верят в душу,  духов,  почему всегда возникают системы традиционных
верований, и как следствие - фетишизм?
     - Не знаю, - буркнул Скрибнер. -  Не все ли равно?
     - Что значит -  все равно? - возмутился Тронхэйм. - Ты соображаешь, что
говоришь?  Впрочем, тебе, конечно, все равно, функционер несчастный... А вот
мне каково?
     - А что - тебе?
     - А... - Тронхэйм махнул рукой, изображая полную безнадежность. - Что с
тобой  говорить...  Попробуй  понять,  голова,  -  невозможно решить  задачи
экспедиции,  не обращаясь с сургорами.  Но пока мы не знаем их мифов,  мы не
знаем ничего об  этих людях и  не  узнаем,  будь уверен.  А  мифы рассказаны
неполно,  потому что колдун по каким-то причинам решил, что чужакам их знать
незачем.  А причины эти можно понять, исходя из пропущенной части мифа... то
есть круг замыкается.  Колдун - посредник между миром людей и миром духов, и
если  жизнь  племени основана на  вере,  кто  пойдет  против могущественного
знахаря?  К  тому же он лекарь...  Я  не хочу сказать,  -  продолжал Ипполит
Германович,  подумав, -  что колдуны в принципе вредное явление, нет. Они не
только  охраняют веру  и  традицию,  но  и  хранят  знание...  создают  его,
расширяют,  передают следующим поколениям... но одновременно создают и касту
знающих.  Всегда и везде -  одно и то же. Культура представляет собой целое,
объединенное либо религией, либо искусством... либо общественными условиями.
На раннем этапе -  всегда религия.  И бывает иногда очень трудно найти общий
язык  с  представителями правящей  касты;  вот  и  здесь  тоже.  Как  только
напорешься на недоверие знахаря...
     - А ты не напарывайся,  -  посоветовал Скрибнер. - Ты лучше заболей. Он
придет тебя лечить - вот и поговорите.
     - Забо... - Тронхэйм не договорил, вскочил и быстро ушел в лагерь.
     Скрибнер фыркнул и запустил вслед социологу орех.
     Несколько морских птиц, огромных, как альбатросы, пронеслись с гиканьем
мимо  острова.  Скрибнер проводил их  взглядом и  посмотрел на  пляж.  Песок
неподалеку слегка  шевельнулся.  Скрибнер сделал  стойку.  Но  из-под  песка
неторопливо  выбралась  маленькая  зеленая  черепашка  с  блестящим,  словно
отполированным панцирем. Вылезла и зашлепала к воде. Скрибнер чертыхнулся. В
нем  зародилось и  не  оставляло  теперь  чувство  тревоги.  Пройдясь  между
пальмами и подумав,  Скрибнер вышел на берег. На ближайшем атолле, видимом с
Ки-Нтот,   возникло  движение.  Едва  различимые  фигурки  заметались  между
домиками;  вскоре отчалила лодка и  на полной скорости понеслась в океан,  -
мимо Ки-Нтот,  к девятому атоллу.   Скрибнер,  наплевав на запрет командира,
сел в шлюпку и пошел на перехват местного суденышка.

     - Я прекрасно понимаю твое нетерпение.  -  Винклер говорил сухо.  -  Но
сегодня ты никуда не поедешь.  И завтра,  скорее всего, тоже. И никто никуда
не уедет из лагеря,  пока автоматы не найдут этих...  арбузов.  И пока мы не
выясним, что это за зверь и с чем его едят.
     - Но, Саймон...
     - Нет, - отрезал Винклер. - Тема закрыта. Найди себе занятие на месте.
     Тронхэйм,   донельзя  рассерженный,   вернулся  на  пляж  и   обнаружил
исчезновение Скрибнера и одной из шлюпок.  Сообразив,  в чем дело,  он вновь
пошел к  командиру.  Винклер успел уйти на корабль,  и Тронхэйм уже собрался
вызвать его, но в это время зазвучал голос автомата:
     - Всем,  всем...  Внезапный шторм.  Защита  усилена.  Выход  из  лагеря
закрыт. Всем, всем. Штормовое предупреждение.
     Тронхэйм дал  сигнал  экстренного вызова  командира,  и  когда  Винклер
появился на экране, почти закричал:
     - Скрибнер в море. Удрал.
     - Что?..
     Через  секунду  в  воздух  взлетели  тускафы  -  роботы-спасатели  -  и
рассыпались над океаном в поисках Скрибнера.
     Но не нашли его.

     Винклер вызвал группу в  рубку "Эксора",  и теперь все четверо слушали,
как автомат уныло повторяет:
     - Скрибнер, вас вызывает командир... Скрибнер, вас вызывает командир...
     Ответа  не  было.   Скрибнер  словно  растворился  в  океане.   Тайфун,
ожидавшийся по расчетам в  конце следующей недели,  налетел внезапно.  Ветер
несся над островами,  завывая и свистя,  пальмы гнулись, роняя орехи, - но в
поселках сургоров не заметно было никакого движения. Сургоры, казалось, и не
думали об опасности.  Сергиенко,  взглянув в  очередной раз на метеодатчики,
сказал негромко:
     - Наблюдателей снесет скоро. И тускафам не удержаться.
     Винклер промолчал, а Ланской зашагал по рубке, бормоча:
     - Ну, идиот... и куда его понесло, чтоб ему...
     К цепочке островов двигались горы воды,  ветер усиливался;  не прошло и
двадцати  минут  после  первого  сигнала  о  приближении  шторма,   как  все
наблюдательные аппараты снесло в океан,  и люди, накрытые колпаком защитного
поля,  потеряли связь с  окружающим миром.  Еще несколько минут -  и тускафы
также перестали подавать сигналы.  Первая гигантская волна приготовилась уже
накрыть острова,  и  в  этот миг четыре человека,  сидевшие в рубке корабля,
вскрикнули одновременно от ударившей в глаза и виски острой боли.
     И внезапно буря стихла.
     А мир вокруг стал черно-белым.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0974 сек.