Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Юрий Кувалдин - В садах старости

Скачать Юрий Кувалдин - В садах старости

3
Будучи от рождения высокой, здоровой, выносливой (достаточно назвать ее рост
- 197 см), Евлампия шила на ножной (конечно, в период беременности) швейной
машине "Зингер", ездила верхом в конном заводе им. Эльзенгауэра,
располагавшемся неподалеку, плавала и ныряла.
И сама Евлампия, и созревающий в ней плод (который должен был появиться как
жемчужина из раковины) нуждались в достаточном количестве кислорода, а при
энергичной деятельности его поступление в организм резко увеличивается.
Отсюда вывод: она постоянно была в движении, находилась на свежем воздухе,
среди сосен и елей, постоянно открывала окно или форточку, хорошо
проветривала дом.
Уже перед самыми родами ходила с Серафимом на лыжах до фабрики, мимо конного
завода, и обратно. В общем, бережно относилась к проращиванию семени
Серафима.
Огромный живот под свитером метафорически, если смотреть на Евлампию в
профиль, повторял силуэт девы Марии и напоминал Серафиму о непорочном
зачатии.
Евлампия и была для него Богородицей, поскольку, чтобы зачатие было
порочным, Серафиму нужно было бы рукотворно изготовить свое семя, чего он,
даже при своем физиологическом уме, сделать не мог. Тут впервые стали
вкрадываться в сознание Старосадова мысли о пустоте человека, о его странном
пребывании на Земле, о неучастии в рождении, жизни и смерти, о галлюцинации
жизни вообще... Таким образом Серафим Ярополкович пришел (конечно, через
много, много лет, когда ему уже было за 60) к выводу, что каждая беременная
женщина - Богородица, каждый бросивший в нее свое семя мужчина Бог-отец,
Бог-сын и Дух святой, а каждый родившийся - Христос, под псевдонимом,
разумеется. Тут, конечно, смущало его противоречие: вся заслуга человека в
продолжении рода - оплодотворение женщины (велика заслуга!)... Псевдонимы.
Русские дают Христам свои псевдонимы, немецкие (немцы; однако Серафим
Ярополкович все нации привел к одному прилагательному знаменателю, как
известный Митрофан - дверь. Короче говоря, по версии Серафима Ярополковича,
постигшего наконец, что люди рождаются не по воле людей, а из одного
удовольствия посредством поршневой работы с впрыскиванием не человеком
изготовленного семени, так вот, по этой версии тоже, как и "русский",
испанец будет прилагательным, то есть "испанским". К чему "прилагательный"?
Ну дверь - имя прилагательное - к дверной коробке, состоящей из двух косяков
и притолоки вверху, лежащей на этих косяках... Об этом - "прилагательном" -
вся жизнь Серафима Ярополковича.) ... немецкие - свои и т. д.
Большое внимание Евлампия уделяла питанию во время беременности. В первые
месяцы не было необходимости резко изменять привычный стол: ела щи со
свининой или с говядиной... И ничего здесь порочного нет. Подумаешь, убивали
свинью, с глазками, носиком-пятачком, ушками и прочими живыми, как и у
человека, атрибутами, и ели; убивали корову или бычка - и ели.
Старосадов снял пенсне, протер носовым платком. Опять положил голову на руки
и заговорил молча далее о съедении человеков, особенно детей, приготовленных
со специями в микроволновой печи.
Впрочем, Евлампия всегда начинала с хорошо выглаженной скатерти. Тогда не
было электрических утюгов. Она гладила утюгом на углях, с дымком,
придававшим белью какую-то особую свежесть. Накрывала стол этой выглаженной
скатертью. В зависимости от числа сидящих за столом ставила две-три тарелки
с черным и белым хлебом (хлеб она любила нарезать толстыми ломтями, а если
хлеб был очень мягкий, то вовсе его не нарезала, а ломала руками,
по-русски).
Хотя диапазон русскости очень широк: от мелких тарелок до эмалированных
тазов после падения КПСС.
Вино (за исключением шампанского) ставила в откупоренных бутылках с
тщательно очищенными горлышками (как все-таки партия дисциплинировала; и
люди-то советские казались одухотворенными, как ангелы, с небес
спустившиеся; это после падения КПСС все вдруг поняли, что люди самым
мерзким образом появляются после полового акта). Водку и настойки подавала в
графинах. Закуски располагала в разных концах стола (это уже в те времена,
когда за стол обычно садилось не меньше 12-20 человек). Для каждого члена
семьи и возможного гостя (обычно это были коллеги Старосадова по латинскому
языку, тайными нитями уходившему в недра Лубянки) ставила мелкую столовую
тарелку, на нее - закусочную (помнится, на них изображался краснозвездный
Кремль).
Серафим Ярополкович, уже тогда водрузивший на свой нос чеховское пенсне,
отрастивший клинышек интеллигентской бородки и надевший на затылок узбекскую
тюбетейку, любил наблюдать на большеживотой Евлампией во время этих ее
хлопот у стола.
Спасибо товарищу Сталину
За наше счастливое детство!
Кто не говорил спасибо, шел за колючую проволоку, поскольку Старосадов с
пристрастием наблюдал окружающих и как только замечал, что кто-то намекает
на наличие половых органов у советских людей, сообщал об этом в недра
Лубянки, за что получал вознаграждение в виде земли, зданий, автомобилей,
спецпайков и пр.
А беременной (тайна беременности была непреложным условием существования
КПСС) Евлампия была как бы постоянно, что доставляло особую радость Серафиму
Ярополковичу до определенного момента, а именно до падения КПСС.
Итак, Ольга Васильевна Старосадова, в девичестве Пичужкина, она же Евлампия,
беременная, справа от каждой мелкой тарелки клала ложку и нож (отточенной
стороной лезвия в сторону тарелки), слева - вилку, с костяным черенком под
цвет красного дерева. Ложки и вилки у Евлампии лежали вогнутой стороной
кверху. Салфетки, сложенные треугольником или колпачком, клала на закусочную
тарелку.
Одним словом, тургор витэ (полнота жизни), как говорил Старосадов, садясь в
черный ЗИМ после занятий со студентами и проезжая мимо Кремля и магазина
бывшего Елисеева-купца в свое загородное владение, где тем временем
сервировался стол.
Если обед был праздничный (проезд на черном ЗИМе по вечерней Тверской, то
есть улице Горького, когда горят витрины Елисеевского магазина и в этом
свете горят красные флаги; а завтра будет демонстрация трудящихся, и дети,
как бы слетевшие с небес, будут сидеть с красными флажками на плечах отцов,
так вот, если обед был праздничный (Старосадов возвращался на черном ЗИМе с
гостевой трибуны, прямо у Мавзолея, под Мавзолеем, под ногами вождей, всех
этих товарищей из ВКПб, КПСС, НКВД, ВЦСПС, ВЛКСМ, КГБ, МВД, ЦК...), то у
каждого прибора Евлампия ставила рюмку для водки и другую для вина, а для
минеральной (Серафим Ярополкович обожал нарзан) и фруктовой воды шла высокая
стопка.
Евлампия украшала сервированный стол живыми цветами; их размещала (в
невысоких вазах) в двух-трех местах по средней линии стола.
Около своего места Евлампия ставила маленький столик, на котором удобно
помещала миску с супом, чистые тарелки и т. п. (Это уже после падения КПСС и
открытия половых органов из мисок стали есть, а потом и купать в них
правнуков.)
При большом числе обедающих Евлампия любила блюда разносить, да так ей было
и удобнее, чтобы всегда быть в движении (для развития очередного плода в
животе). При этом она всегда имела в виду следующее правило: когда разносила
кушанье, уже разложенное...
Чтобы не забыть: за одно упоминание женских прокладок от "Проктор энд Гембл"
можно было схлопотать 10 лет без права переписки. Старосадов уж постарался
бы!
...уже разложенное по тарелкам, то подавала его едоку с правой стороны; если
кушанье подносила в кастрюле и едок должен был сам положить его себе на
тарелку, то заходила от едока с левой стороны.
На заседаниях парткома института Старосадов сидел в стороне за особым
столом, как представитель высших сил.
Вечерний чай Евлампия сервировала несколько иначе. Да и сама атмосфера была
иная: Серафим Ярополкович, он же Старосадов Николай Петрович, отец - Петр
Владимирович Старосадов, мать - Ирина Всеволодовна Калужская-Репнина, -
ставил на патефон пластинку, звучал Римский-Корсаков или Чайковский... Стол
накрывался другой, цветной скатертью, самовар с кипятком ставился на
маленький столик, вплотную придвинутый к краю стола, у которого сидела
румяная Евлампия, грудастая, беременная, с бубликами и пирогами. В
тридцатые-сороковые годы за этим огромным столом перебывали товарищи
Ворошилов, Калинин, Андреев, Шверник, Вознесенский, Шкирятов, Ярославский,
Берия, Первухин, Суслов, Щаденко, Буденный, Щербаков, Каганович... И
Старосадову приходилось подделываться под этих необразованных мужичков,
поскольку Старосадов происходил из дворянской семьи.
В центре стола стояли вазы с вареньем...
Серафим Ярополкович заметил, что тля переползла с плодоножки на красный шар
плода. Он зевнул и сказал:
- Вэрбо ин вэрбум (Слово за словом).
...стояли вазы с вареньем и конфетами, возле них - тарелочки с тонко
нарезанным лимоном, сливки или молоко, сахар и розетки для варенья. К такому
столу Евлампия обычно присовокупляла парочку бутылок десертного вина.
Иногда чай заменял легкий ужин. Тогда Евлампия размещала на столе масленки
со сливочным маслом, тарелки с ветчиной, сыром, холодной телятиной...
Для каждого члена семьи ставила десертную тарелку, на нее клала чайную
салфетку, слева от тарелки - десертную вилку, а справа - десертный нож.
По радио передавали статью С. Павлова из "Комсомольской правды" от 22 марта
1963 года "Творчество молодых - служению великим идеалам":
"...Почему в жизни мы встречаем хороших советских людей, а в некоторых
советских книгах пишут совсем о других? И действительно, стоит почитать
мемуары И. Эренбурга, "Вологодскую свадьбу" А. Яшина, путевые заметки
В. Некрасова, "На полпути к Луне" В. Аксенова, "Матренин двор" А.
Солженицына, "Хочу быть честным" В. Войновича (и все это - из журнала "Новый

мир") - от этих произведений несет таким пессимизмом, затхлостью,
безысходностью, что у человека непосвященного, не знающего нашей жизни,
могут, чего доброго, мозги стать набекрень. Кстати, подобные произведения
"Новый мир" печатает с какой-то совершенно необъяснимой
последовательностью".





 
 
Страница сгенерировалась за 0.094 сек.