Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Йозеф Шкворецкий. - Бас-саксофон

Скачать Йозеф Шкворецкий. - Бас-саксофон

    Меня охватило чувство,  что произошло какое-то  недоразумение, какой-то
злобный обман, как  у Марка Твена с его королем и герцогом: что сейчас толпа
этих  господ  в сапогах,  похожих на  кожаные зеркала, схватит Лотара Кинзе,
вымажет  дегтем, выкатает в перьях, привяжет  его к оглобле и  с мстительным
ревом понесет вокруг секретариата  НСДАП к Ледгуе.  Я обернулся. Лотар Кинзе
стоял в своем травянисто-фиолетовом пиджаке, и красная лысина его в холодном
свете  ламп  была похожа на шишковатую  ягоду, забытую  в винном стакане  из
опалового  стекла. Он молча  опирался  на  рояль. За  ним,  над  захватанной
крышкой --  лицо  женщины, грустного клоуна; одутловатое  тело ее  покрывало
черное платье с зелеными кружевами у  шеи; пенсне уже сидели на своем месте,
у  корня необъяснимо  огромного носа; и  горбун,  и  коротышка-Цезарь -- все
блестели,  фиолетово-травянистые, погрузившись в хмурое  молчание;  ждали --
снова  покорно;   что-то  от  вечернего  смирения  перешло  и   на  ожидание
выступления; печальная похоронная команда  откуда-то  с  далеких европейских
дорог, возможная лишь  в военное время, влекущая  свое  слезливое, невнятное
послание  по  сецессионному  великолепию  театров в захолустных  городках на
перифериях  огромного  побоища;  лицо  слепого  было  до  сих   пор  стянуто
выражением страдания; золотая девушка в фиолетовой парче сидела  с опущенной
головой  на  стульчике возле  рояля;  за кулисами мастер сцены, чех, который
знал меня (и я надеялся, что не узнал), стоял наготове у электрического щита
с выключателями и реостатами; он тоже хмурился,  но лишь из-за необходимости
служить немцам. Я снова глянул в  глазок. Другой паноптикум: как раз  явился
Хорст  Германн Кюль,  сухопарый, невероятно  хрестоматийный немец  в  черном
мундире СС, и концерт можно было начинать.
     Я  быстро  вернулся на  место.  Лотар  Кинзе  сделал  какое-то движение
головой, будто ободряя всех нас, взял смычок, энергично натер его канифолью.
Бас-саксофона уже не было рядом  со мной, он висел в стойке, которую  кто-то
(наверное, деревянный  старик) принес сюда, и  был похож  на прекрасную  шею
серебристого  водного  ящера.  Женщина   с   лицом   грустного  клоуна   уже
приготовилась,  руки  на клавишах, каждый палец  точно на  месте  начального
аккорда; покрасневшие маленькие глазки устремлены на Лотара Кинзе. Палочки в
костлявых   руках  слепого  горбуна  мягко   покоились   головками  на  коже
ритм-барабана.  Коротышка-Цезарь  облизывал  губы,  гигант  держал  в  руках
маленький бандонеон.  Мы ждали,  как филармонический оркестр в  Карнеги-Холл
под управлением некоего фиолетового Тосканини с обезьяньей плешью.
     Шум за занавесом  стих. Лотар  Кинзе поднял руку со смычком, девушка  с
волосами  как  сломанные  лебяжьи   крылья   встала,  подошла  к  микрофону.
Зашелестело и звякнуло, занавес посередине раздвинулся, перед нами зачернела
растущая щель  темного  зала; мастер  сцены  включил  все рефлекторы;  Лотар
Кинзе,  четырежды ударив  по  корпусу  скрипки,  положил смычок  на  струны:
захрустело  плачущее  двухголосие,  поднимаясь  до  впечатляющей  высоты;  я
присоединился своим альтом; слева  от меня заплакал  бандонеон и  всхлипнула
труба  с сурдинкой. И  девушка  сразу, без  вступления, без запева (или  все
предыдущее  и  было  запевом?) начала. Ее голос  удивил меня,  он  напоминал
треснутый колокол; глубокий альт, зо траурихь, пришло мне в  голову, ви айне
глоке:

 


     Kreischend ziehen die Geier Kreise,
     Die riesigen Staedte stehen leer...

 

     Мы же  ее  красивый  голос (когда-то, до войны, он  был, конечно, очень
красивым,  но время и злые силы что-то  уничтожили в нем,  повредили; был он
каким-то  треснутым, надломленным,  разодранным;  сейчас, много лет  спустя,
вошло в  моду нечто подобное,  что-то  вроде  хрипа,  но  тогда пели сладко,
сопраново,  велико-оперно,   абсолютно  облагороженно;  в   хрипении  иногда
присутствует  юмор, здесь  же была лишь  печаль треснувшего колокола, струн,
потерявших свою упругость; красивый, когда-то глуховато резонирующий альт --
сейчас его наполняли шорохи, как старую граммофонную пластинка; как ночь над
лесным пожарищем, где обгорелые ветки уже не шелестят, а только скрежещут, и
это обугленное скрежетание древесных скелетов,  лишенных коры, -- повсюду на
огромном, больном, усеянном ранами и ожогами пространстве Европы, по дорогам
которой трясся  Лотар Кинзе в своем  сером  фургончике между столбами  пыли,
касающимися неба, как огромные тополя), -- этот голос мы вновь  обняли своим
меццо-сопранным   меланжем,   жестким,   расшатанным   пульсом   персифляжа,
беззастенчивой  халтурой  бродячих  музыкантов,   среди   которой   альтовой
половиной своего  голоса она интонировала, а остальными тонами,  флажолетами
голосовых  связок,  покрытых   рубцами,  сливалась  с  нашим   дистонирующим
"кошачьим концертом"; как голоса в синагоге, которые плачут, жалуются каждый
сам по себе; там этих голосов много, они причитают о  некой общей судьбе, но
не  способны на  согласное  пение --  лишь  на  раздельные,  дисгармоничные,
дополняющие   одна   другую,   сливающиеся  фальшивые   кантилены:  громкое,
механическое басирование женщины с огромным носом; голоса трубы и бандонеона
шли в унисон и  своей неслаженностью  придавали  этому  завывающему  рыданию
призвук  рояльного блюза;  сахариновый голос  моего  альта -- все это  Лотар
Кинзе пытался  как-то пораженчески отчаянно объединить;  возникал особенный,
устойчивый  контраст: красота и  уродство,  девушка  --  и  наша  внешность;
красота половины  этого  глубокого  и  музыкального  голоса -- и  живописная
коломазь цирковой проникновенности оркестра шести клоунов:

 

     Die Menschheit liegt in den Kordillieren,
     Das weisst da aber keiner mehr...

 

     А передо мной (я был безопасно отделен от них усами и бровями) плыл  на
волнах  дисгармонии  мир,   вздуваемый  кричащей  сентиментальностью  летних
ресторанов берлинского Панкова,  мир Хорста  Германна Кюля  и его плодовитых
немецких женщин; суровость его таяла  в этих рыдающих сентиментах альта, как
шоколадный  бюст фюрера (сделал  его в  соседнем немецком, судетском городке
кондитер  Дюзеле и выставил на площади,  в витрине  своего магазина  в  день
присоединения к Рейху: кожа  лица  из миндальной  массы, усики и  волосы  из
черного  горького шоколада --  точная копия фюрера; но витрина у Дюзеле была
обращена на  южную сторону, а день присоединения приветствовало  солнце; его
крючковатые символы, реющие над городком, почти не давали тени; вскоре после
полудня фюрер начал обрушиваться; сахарный  белок отклеился на одном глазу и
медленно  пополз по  размягченному миндальному лицу,  пока  не  свалился  на
подоконник между кислыми поленцами конфет с красными розочками, леденцами на
палочке  и пятигеллеровыми крокодилами из какой-то липучей массы. Около двух
часов дня у него  вытянулся нос, потом он растаял; у фюрера вытянулось лицо,
оно приобрело  разочарованное,  неестественно печальное выражение;  потом по
лицу стали стекать шоколадные слезы, словно капельки воска черной пасхальной
свечи; к вечеру это прекрасное  произведение кондитера совсем  потеряло свою
форму, превратилось в страшный, обглоданный, печальный контур, в многоликую,
размокшую  голову  трупа,  которая так и  застыла в вечерней прохладе; когда
кондитер  возвратился  домой  после  праздничных  торжеств,  его  уже  ждало
гестапо, а  витрина была целомудренно замазана краской.  Что сделали потом с
бюстом, не знаю; наверное, уничтожили, а может  быть,  съели, или наследники
кондитера  наделали  из  него  миндальных  поросят;  такова   бывает  судьба
государственных деятелей); суровые черты этого германского  племенного вождя
на вражеской территории,  этого Хорста Германна Кюля,  смягчались в  кривой,
отсутствующей  улыбке  блаженной  мечтательности;  такими  же  были  и  лица
немецких   женщин   (яблоко   от   яблони);   Лотар   Кинзе,    похожий   на
фиолетово-атласного  водяного,  с неукротимой силой напирал на свои нечеткие
двухголосия, мужик с бандонеоном держался за свой инструмент, как испуганный
ребенок за подол матери, -- ординарнейший  параллелизм; а  коротышка-Цезарь,
словно влюбленный в сурдинку,  держался гармониста. Но чем ужаснее  все  это
было,  чем  больше  мне  казалось,  что  из-за  железных  крестов  и  пышных
материнских  бюстов первого  ряда  должно наконец вылететь  тухлое  яйцо или
какой-то  огрызок,  тем более заметно опускался мечтательный туман  на глаза
Хорста  Германна Кюля; с него  спала шелуха самоуверенности (та  поза, какой
отличаются завоеватели,  великие, суровые, властные мужи повсюду,  -- только
не дома; это  почти римское,  императорское  "romanus  sum";  на сахариновый
образ благоденствия  накладывалась заметная  удручающая  тоска по  какому-то
баварскому небу или прусскому местечку, по кожаным штанам, по согретому миру
своего простого дома,  где жил  он  не в пятикомнатной резиденции  каменного
особняка на главной улице, с алтарем вождя в квартире, а в месте, где мог он
быть тем, кем  являлся на самом деле, до этого рыцарского ордена твердости и
немецкого  величия,  в  который  вступил,  влекомый жаждой  грабежа  или  по
глупости. Дистонирующая  гармоника, надтреснутый  голос,  точные, но мертвые
басы фортепиано  чем страшнее, тем ближе слуху его души (либо что там у него
было),  слуху  тех  пухлых  немецких  торговок  и   муниципальных   клерков,
разбогатевших  мелким набором  подлостей,  привлеченных сюда, в позолоченный
сецессный зал из  своих  привратницких и рынков идеями, рожденными в пивной;
раньше здесь  музицировал костелецкий смычковый квартет: два  профессора  из
гимназии, главврач лечебницы и книготорговец; и чешский нонет, филармония на
абонементных концертах для местного островка культуры, цивилизации и местных
снобов; сейчас здесь, на  этом сборище  людей в краденых  бриллиантах, играл
Лотар Кинзе мит зайнем унтергальтунгсорхестер.
 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0382 сек.