Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Йозеф Шкворецкий. - Бас-саксофон

Скачать Йозеф Шкворецкий. - Бас-саксофон

      Я осмотрелся и понял вдруг, что остался один (кроме человека в постели,
но тот спал). Осторожно опустив бас-саксофон в  его плюшевое ложе, я подошел
к двери  и взялся  за ручку,  еще хранящую тепло руки, пылающей лихорадочным
жаром; сама ручка представляла собой горизонтальный медный стержень с медным
же шаром на  конце.  Я  нажал  ее,  но  дверь не  открылась.  Я был заперт в
комнате, сверкающей, как золотисто- бежевый лампион.
     Я вернулся  к этому  сверканию. Над слепым серебряным торсом в плюшевом
гробу жужжала поздняя муха, металась в космическом дожде сверкающих пылинок.
Я подошел к стене.
     Старые,  запятнанные  обои, но на бежевом фоне  еще выделялись потертые
изображения  голубков. Я приложил ухо к их  нежным грудкам. Голос стал ближе
--  он  упорно   повторял  противную,  маловразумительную  литанию   ярости,
раздражения, властной истерии, обеспеченной  начищенными  сапогами.  Я узнал
его.  По-прежнему я  не различал слов, но  знал, кто  их произносит  там, за
ветхими голубками: Хорст Германн Кюль. С этим своим пронзительным голосом он
поднялся однажды по железным  ступенькам на самую крышу Соколовны, откуда по
другим железным  ступенькам можно  спуститься в  проекционную  (меня  там не
было,  я слышал об  этом от Макса, киномеханика:  как  сначала показались на
железных ступеньках  черные  сапоги  и  вместе с ними, и  даже опережая  их,
ворвался голос: Вас золь дас хайсен?  взрывался он ядовитым фейерверком. Дас
ист  айне провокацион!  А  в  том голосе (говорю сейчас о другом  голосе  --
чернокожей певицы, вроде Эллы Фитцджеральд; я не знал тогда ее имени, у меня
были только старые "брансвики" -- тогда еще не появлились великие мастера, и
на этикетке значилось лишь "Chick Webb and His Orchestra with Voсal Chorus",
и  играл  там  короткое,  захлебывающееся  соло  какой-то саксофонист  вроде
Коулмена Хокинса, а пела вроде бы Элла Фитцджеральд -- тот голос) была такая
мощь, что он  заставил Хорста Германна Кюля  --  всемогущего в границах мира
Христова  --  покинуть  кресло,  в  котором  он,  в  прекрасном  настроении,
переживал  паузу  после  киножурнала,  перед  фильмом  с  участием  Кристины
Зедербаум или, может  быть, Хайземарии Хезеер, а когда он услышал черную Еву
(I've  got  a guy, he don't dress me in sable, he  looks nothing like Gable,
but  he's  mine), он  выскочил  из  своего удобного кресла  и  с визгом, как
мышиный жеребчик во время гона  (все это происходило в пределах костелецкого
микромира),  бросился по проходу  между креслами в фойе, по лестнице наверх,
по железным ступенькам на крышу, потом  по железной лестничке  (да, это была
лестничка)  в  кабину, с визгом  схватил эту  пластинку и унес с собой. Макс
меня подставил; да,  подставил; а что ему оставалось делать? Он мог сказать,
что  не знает, откуда  здесь  взялась  эта  пластинка  с Чиком  Веббом,  мог
прикинуться дурачком -- по проверенному чешскому  рецепту, который иногда на
них действовал, они почти любили дурачков-швейков, на  фоне которых сверкала
их орущая мудрость. Но Максу это не пришло в голову, и он подставил меня.
     Я действительно совершил  преступление. Сейчас уже трудно поверить, что
все могло (может) оказаться преступлением; да, буквально все: прически как у
"Битлов" --  в  Индонезии (это сегодня,  но такая сила  всегда выступала как
гнойник  слабости); и  наш кок  на голове был когда-то преступлением,  как и
девичьи локоны на головах молодых людей, особенно возмущавшие сифилитических
кельнеров; и когда моего отца уличили  в беседе с господином Коллитцшонером;
и  убеждение, что  дрозофилы  нужны для  биологических опытов;  употребление
слэнга; анекдот о жене президента; вера в чудесную  силу  образов  и статуй;
неверие в чудесную силу образов и статуй (и всюду эти глаза, эти неотступные
глаза  Каней и Владык,  и  уши,  и  мелкие  доносы,  и  листы  в  картотеке,
перфорированные,     кибернетизированные    --    из     всех,     наверное,
кибернетизированные прежде всего).  Я рисовал для кино диапозитивы, носил их
в  кабинку  по  железным ступенькам, и  эта  идея мне пришла  в голову,  ибо
радость от красоты,  от наслаждения прекрасным  существенно меньше,  если ты
один. У меня дома были редкие пластинки, я всегда слушал их вечерами,  перед
сном, лежа в постели, на патефоне военных  лет, стоявшем возле моей кровати:
"Doсtor Blues", "St. James's  Infirmary", "Blues in  the Dark", "Sweet Sue",
"Bosswell Sisters", "Mood Indigo", "Jump, Jack,  Jump". Но однажды в кабинке
киномеханика,  где электрический проигрыватель транслировал в зал песню "Эй,
хозяйка-матушка!", меня захватила эта идея, и я решился: хотя пластинки были
очень дорогие, я принес их в  кабинку (вокал  я отметил липкой лентой, чтобы
Макс   не  перепутал  и   не   поставил   по  ошибке),   и  когда   господин
регинунгскомиссар и остальные ожидали начала фильма "Quack, der Bruchpilot",
я ждал первых барабанных ударов Вебба в фокстроте "Конго" -- вести, послания
прекрасного  на  головы  сидящих  в кинозале;  а когда  они раздались -- это
блаженство,  это великолепие! --  я  глянул  через  окошко вниз и  не понял,
почему головы не поднимаются,  не открываются  пораженно глаза, не замолкают
голоса, а  челюсти, жующие кисловатые конфеты военных лет, -- почему они  не
останавливают свою работу? Толпа продолжала гудеть банальными говором толпы.
Ничего больше.  Тут Макс  и совершил эту  ошибку (потом он объяснил мне, что
лента на  той стороне отклеилась); толпа продолжала гудеть, игнорируя вязкий
свинг саксофонов Чика,  продолжала  гудеть, когда зазвучал nasal  twang Эллы
(I've got  a  guy, and he's  tough, he's just  a gem in the road, but when I
polish him up, I swear...), и только господин Хорст  Германн Кюль  замолчал,
насторожил уши, посерьезнел, а  потом  взорвался (к сожалению, всегда  более
внимательна ненависть, чем равнодушие; ненависть, чем недостаток любви).
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0366 сек.