Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Йозеф Шкворецкий. - Бас-саксофон

Скачать Йозеф Шкворецкий. - Бас-саксофон

      И снова я  взял бас-саксофон в объятия и вышел за дверь. Сейчас уже  не
по принуждению, сказал  мне некий холодный, патриотический внутренний голос.
А что может произойти? возразил я ему. Одинокий фельдфебель на берегу Ледгуи
-- но кто заставлял мою сестру отвергать его? Ведь он мог оказаться  хорошим
мужем в ее коротком браке (мужа она так и не нашла; бедняжка умерла от рака,
не дожив до тридцати); он, по крайней  мере, писал стихи в голубую тетрадку;
а кто из той чешской теннисной молодежи  вокруг нее хотя бы читал ей  стихи?
Но фельдфебель тоже, вероятнее  всего, не вернулся; это было в ту зиму перед
Сталинградом;  голубая  тетрадка выпала  в снег  где-то на берегах Волги,  а
когда пришла весна, и закопченные, облупленные танки армии Толбухина погнали
немцев  через  выжженную  степь  на  запад,  а  остатки  той  бессмысленной,
убийственной, сумасшедшей, геройской команды  ковыляли  степью на восток,  и
таким   образом  пояс  безопасности  вокруг   трагической   реки  постепенно
растягивался  (и начали в нем властвовать зловещие люди другого неприятеля),
снег растаял, голубая  тетрадка оказалась  на земле,  соскользнула  к  реке,
которая  вынесла ее в море, она растворилась, и осталось  от нее только  это
стихотворение в моей голове:  ин майнем копфе  кальте винде веен, тот отзвук
Рильке (о ком фельдфебель, возможно, и не знал). Так что же может произойти?
спрашивал   я    себя,   идя   с   бас-саксофоном   в   объятиях,    как   с
ребенком-переростком, через коричневый полусвет гостиничного коридора; рядом
со  мной  с  одной  стороны шел  мужчина  с шахматной челюстью, с другой  --
женщина с лицом печального клоуна, а перед  нами -- снова старик в древесной
одежде,  шаркая  хромой  ногой  о кокосовый  ковер,  и  я,  снова  взрослый,
выстраивал план своей защиты.
     А был я тогда восемнадцатилетним, закомплексованным, несчастным юношей,
вовсе не мудрецом.  Я лишь чувствовал,  но не понимал. Этого понимания тогда
не существовало (что не все немцы одинаковы): была только коллективная вина.
Да и потом я никогда не верил в подобные вещи (о Боже, как бы я мог, если не
верил даже в индивидуальную вину? Как она сочетается с христианством?  Или с
марксизмом? Человеку  ведь дана  не свобода,  а несвобода.  Ведь достаточно,
чтобы моя  мать на какой-то из тех  вылазок  в Бад-Кудова оставила отца (они
тогда были только  помолвлены) и вышла замуж за владельца ресторана, который
там в  нее  влюбился  и  еще долго  после свадьбы  писал ей письма,  а  мне,
ребенку,  присылал  пряничных мишек, пока сам не женился, --  и я родился бы
немцем, а поскольку я мужского пола, здоровый, сильный, рослый, то попал бы,
вероятно,  в  СС);   я  знал  только,  что  осенними  вечерами  приходили  в
"Порт-Артур" двое военных, садились в углу, под портретом президента Гахи, и
слушали; а  мы играли аранжировки Эллингтона, Басси, Ланцфорда,  свинговали,
как будто в нас черт сидел; "Порт-Артур" гремел, как  огромная  виктрола, до
самой  протекторатской  ночи  в местечке, начинавшейся  с затемнения;  из-за
саксофонов  мы  украдкой  поглядывали на  двух  мужчин  в  форме  нацистской
"Люфтваффе".   После  войны  стал  легендой  Шульц-Коэн   (офицер   немецкой
оккупационной армии в Париже), который спрятал в своей  квартире чернокожего
беглого пленного,  а  тот под сенью немецкой оберкоманды писал там вместе  с
Чарльзом Делони  "Hot Disсography"; те двое однажды тоже  осмелели,  достали
из-под военных блуз ноты,  диксилендовые аранжировки  "Liza Likes Nobody"  и
"Dark  Town  Stratters'  Ball"  (они  достали их  в  Голландии,  обменяв  на
аранжировки Хендерсона, которые им дал переписать  какой-то бэнд в Афинах) и
дали нам  переписать  в обмен на  наши  записи  Эллингтона.  Потом они  тоже
исчезли,  и,  возможно,  тоже  в  восточной  степи;   им  не   повезло,  как
Шульц-Коэну, но до  этого они крестили Европу, как одержимые вероучители без
идеологии   (собственно   говоря,   без   разрушительной   идеологии),   как
монахи-переписчики  нового  времени из какого-то  монастыря на марше,  тайно
размножающие манускрипты (даже в офицерской школе -- это невероятно, но  что
может быть вероятным после того, что произошло; у них был своя капелла, один
из музыкантов  был  капитаном, другой старшим лейтенантом, и играли они Чика
Вебба, свинговали -- не  при публике,  конечно;  для той  у них был наготове
Кредер,  -- а  для  себя; представьте только: немецкие курсанты в нацистской
офицерской школе имитируют горбатого чернокожего драммера; то есть не только
в концлагерях, не только в еврейском  городке Терезине, но и в официреншуле.
Просто  она была  повсюду,  эта  сладкая  болезнь; ею заразились бы  в конце
концов  все; и,  пожалуй,  если  бы  война  закончилась  плохо,  эта болезнь
заразила  бы рано или  поздно и самих победителей -- и в конце концов, пусть
за столетия,  обратила бы их в людей); потом они вместе с нами даже сыграли,
один на рояле, другой  на барабане; однако, прежде  чем уйти  на Восток, они
совершили  проступок  (все  могло -- может  -- стать  преступлением);  Лекса
никогда потом не смог оправдаться, так  что в конце концов вместо сочувствия
он заработал  клеветническое  обвинение  (от  наших  людей,  так  называемых
наших): во время гейндрихиады расстреляли его отца, а на  другой  день после
того, как об этом сообщили  газеты  (за сочувствие покушению  на заместителя
имперского  протектора Рейнхарда Гейндриха  были расстреляны),  эти двое его
встретили  на  площади --  на той, где за мной наблюдал  господин Каня, а до
этого господин Владыка,  -- и неуклюже выразили ему сочувствие, пожав  руку;
от этого он  никогда не  отмылся  (тело  отца еще не  остыло,  а он публично
беседует  с  немцами,  только  потому,  что те  ходят слушать  его  дурацкое
визжание); от этого он уже никогда в своей жизни не отчистился.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0387 сек.