Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Военные книги

Олег Маков, Вячеслав Миронов. - Не моя война

Скачать Олег Маков, Вячеслав Миронов. - Не моя война

-4-

     Мы же не пехота, а инженеры. Наше оружие - ракеты. Все из нас проходили
общевойсковую  подготовку в  училище  на  1-2  курсах,  но  это  все  быстро
забывается.
     Мне  в этом  плане было  легче. Я  оканчивал командное училище связи. И
весь  наш  батальон  готовили для  Афганистана.  Учили  именно воевать, а не
просто  командовать,  учили  выживать  самих и  спасать  подчиненный  личный
состав. Учили,  как  выполнить  боевую  задачу  и сохранить  солдат.  А  это
непросто, ой, как непросто! Учили убивать. Учили "жрать" всякую  гадость, но
выжить. Выжить!
     Я  открываю глаза, осматриваю  наше узилище.  Горько усмехаюсь. Видимо,
эта  подготовка мне сейчас пригодится.  Еще как пригодится. Я  сплевываю  на
бетонный пол  вязкую смесь крови  и слюней, что  накопилась во  рту. Глотать
больно, голова кружится. Подташнивает. Послышались какие-то неясные звуки  в
конце коридора. Прислушиваюсь. Может, Витьку бьют? Непонятно. Откидываюсь на
прохладную стену. Голову  приятно  холодит. Господи! Не  лиши  меня  разума,
памяти! Лучше убей, но память оставь! Закрываю глаза и вновь вспоминаю.
     Эта подготовка для выживания пригодилась и во время прохождения  службы
в ПВО. Постоянно проводил показательные занятия по общевойсковой подготовке.
Что-что,  а командиров  из нас готовили неплохих. Личный состав, несмотря на
то, что  было много всяких раздолбаев, технику  знал,  боевое дежурство  нес
хорошо.
     Я  улыбаюсь своим мыслям.  Господи! Кажется, что все это было в прошлой
жизни, хотя не прошло и двух  недель с момента пленения. Собственной  кровью
мы  с  Виктором пишем на стенах,  отмечаем  дни  заточения. Кто  мы, откуда.
Расписываем  всевозможные проклятья  на голову "Мудаева", Гусейнова. Вкратце
описываем, что с нами произошло.
     Как   потом    рассказали,   первым   захватили   командира   дивизиона
подполковника Бобова. Кто-то из местных наводил. Это факт. Знали досконально
расположение боевых постов,  наиболее важных узловых центров.  Скорее всего,
это Гусейн. Падаль! Шакал вонючий!
     С  самого  начала  захвата   командир  сидел,  насупившись,  исподлобья
наблюдая  за всем этим бардаком, только покраснел как рак. Желваки гуляли на
челюстях,  вены на шее надулись, огромные руки, сжатые в  кулаки,  лежали на
столе.
     Мастер  спорта  по вольной борьбе, он  еще  в училище спокойно  занимал
первые места в  тяжелом  весе. Когда было спокойно, в части каждый  выходной
замполиты устраивали спортивный праздник ("Что не отдых - то  активный,  что
не праздник - то спортивный!"), Боб постоянно принимал в них  участие. Он не
бегал,  но  любил  побаловаться  с  гирей,  побороться.  Боксом  всерьез  не
занимался, но побиться на ринге любил.
     Излюбленным  его развлечением было объявить на  спортивном мероприятии:
тот солдат  из  дивизиона,  который  больше Боба поднимет  гирю-двухпудовку,
невзирая даже на имеющиеся прегрешения, сразу получает отпуск. На  эту шутку
покупались многие, но никто в части не мог побить Бобовых рекордов. Пусть на
два-три  раза, но  он  поднимал  больше.  Бороться  с ним  также  было  мало
охотников.  А те, кто  решались, уже  через тридцать секунд лежали на матах,
легко переброшенные через себя. Потом долго приходили в себя, охая и потирая
ушибленные места.
     И как специалист  Боб  был класс!  Никогда не орал  на  подчиненных, не
матерился. Самым обидным и страшным ругательством в его устах было "Чудило".
Произносил  он это убийственно презрительно. Лучше бы  ударил своим огромным
кулачищем, растер по стенке, но нет, он будто плевал в рожу.
     И  вот этот  огромный  человечище, человек-гора  сидел на своем  месте,
которое он занимал как командир во время боевого дежурства.
     Когда Морозко попытался освободиться и  спасти нас, Боб легко перекинул
через себя ополченца, направившего  на него пистолет.  Тот, описав в воздухе
дугу, с грохотом  рухнул на пол. Сразу видно, что мужик никогда не занимался
борьбой, хотя в Азербайджане много  борцов, и в школах ее культивировали, но
этот грохнулся как мешок  с дерьмом, раскинув руки, и грохнувшись затылком о
фальшпол. Тот загудел. К командиру тотчас подскочили двое  и, уперев  в него
автоматы, заставили сесть.
     Командир  сел,  шумно  выпустив  воздух  из  легких,  с удовлетворением
посмотрел на  лежащее тело.  К тому уже  подбежали  ополченцы  и  попытались
привести  в чувство  соратника.  Получилось у  них  это не сразу.  Потом его
подняли  и унесли. Также увели  того идиота, которому Морозко  превратил всю
промежность в яичницу-болтунью. Унесли и тело Морозко.
     Все  это происходило  под вопли аборигенов,  они зло  смотрели  на нас,
тыкали  стволами,  орали в ухо какой-то  бред пьяной  собаки.  От  некоторых
нестерпимо  несло дешевым  местным вином, от  молодежи - вонючим гашишом или
анашой.  Хрен его знает, не  различаю  эту  гадость, много я этого  дерьма у
бойцов отбирал  и сжигал  в печи.  Так  что  нанюхался  этой  вони. Мне даже
передавали угрозы, что на большие деньги я спалил этой гадости. Плевать!
     Обидно стало,  что  эта толпа  обкуренных и  пьяных мародеров захватила
одну из лучших воинских частей. Когда-то были лучшей частью!
     Если  бы  не  Гусейнов,  то эти  взбесившиеся  придурки начали  по  нам
шмалять. Только  его  авторитет и не позволил им немедленно расстрелять нас.
Они что-то галдели на своем. Вот только мат проходил на чисто русском языке.
Своего мата у них хватало, но многие почему-то предпочитали русский.
     Гусейнов приказал своим нукерам вывести Боба. Тот еще больше набычился,
напрягся,  и сквозь  зубы  сказал негромко своим густым баритоном,  так, что
перекрыл стоящий в помещении операционного зала КП шум.
     -  Я буду говорить  только в присутствии своих  офицеров, у меня от них
секретов нет.
     - Вывести его! - Гусейнов тоже набычился.
     Все притихли.  Начиналась схватка гигантов. Все  насторожились, боевики
крепче схватились за  оружие и  сильнее  вдавили стволы в наши тела. Мы тоже
приготовились  к схватке. Хотя  уже  было ясно,  что  эти  черти  готовы нас
поубивать  просто  так,  ради  самоутверждения.  Мы  же в их  глазах убийцы,
захватчики, хотя не припомню, чтобы кого-нибудь убили. Один хрен - неверные.
     М-да.  Массовый психоз,  серьезная  штука! Атеисты  вдруг  разом  стали
истовыми мусульманами, которые ходили по городу  в каких-то лохмотьях,  били
себя  кнутами  до  крови,  что-то  бессвязно  орали,  призывая на  войну  за
освобождение  Карабаха.  За  ними  ходила толпа,  которая  их  поддерживала,
встречая  каждый  удар  бича,  кнута  по  собственной  спине  одобрительными
возгласами. Дети гор! Что с них возьмешь кроме анализов, и те  плохие будут!
Пропаганда  о  национальном  возрождении патриотического  духа сделала  свое
дело. Прав был Оскар Уайльд: "Патриотизм - последнее прибежище негодяев!"
     - Говори здесь! - командир был непреклонен.
     Мы приготовились к схватке.  Это пришло  как-то враз,  неосознанно, все
устали от  произвола и унижения, что  творились  в последнее время. Злость и
усталость,  копившиеся  в  нас  месяцами,  были  готовы  прорваться в  любую
секунду. Не  было  команды,  просто все  поняли, что сейчас  будет последняя
смертельная схватка - когда уже простился с жизнью, отступать дальше некуда,
и плевать на себя, - только убить врага! Понимаешь, что потом, скорее всего,
даже  наверняка, тебя  разорвут автоматной очередью  пополам,  но  это будет
потом! А сейчас задушить противника, сломать ему шею. Услышать, как хрустнут
под  руками его  шейные  позвонки, как о  колено разорвутся связки  спинного
хребта, глаза вылезут из орбит и из открытого рта вывалится язык! Только так
и не иначе! Смерть ублюдкам. Это кайф!
     Я все  это живо себе представил. Все! Только бы кто-нибудь начал! Батя,
дай знак!  Моргни!  Свистни! Сделай что-нибудь!  Уж  мы-то тебя не посрамим!
Примем последний бой с честью! Мы же офицеры! Неужели вот так и будем сидеть
как  свиньи,  как  скот, ждущий  своей очереди  на бойню?! Командир,  почему
молчишь? Напряжение достигло высшей точки.
     Я никогда никого не убивал, в драках, правда,  принимал самое  активное
участие, - в Кемерово без этого нельзя. Но  сейчас не удивился своим мыслям,
не  испугался  их. Очень  хочется  кого-нибудь  убить,  расплатиться за  все
унижения, которые мы терпели последнее время. Хочется смерти...
     Не  знаю,  как, но все  это  понимали.  И мы, и те,  кто  нас  окружал,
выставив оружие.
     Командир наш молчал,  только все больше багровел,  и ногти  все сильнее
впивались  в ладони.  Командир  обвел  всех присутствующих тяжелым взглядом.
Казалось, что он вглядывался в лицо каждому. В другой раз никто бы из нас не
выдержал бы этого взгляда, он  был, осязаем, казалось, что он как зонд врача
проникает внутрь тела, свербит там.
     Но никто не отвел взгляда. Все, также  как и Батя, смотрели исподлобья.
Ну же, Командир! Скажи что-нибудь!
     И  Боб  сказал тяжелым, как его взгляд,  голосом.  Чеканя каждое слово,
забивая  его как гвоздь в  крышку  гроба. Неважно в  чью  крышку -  нашу или
врага. При этом он смотрел на Гусейнова, смотрел прямо в глаза.
     - Я  сказал, что буду говорить  здесь, при всех, -  голос командира был
злой.
     Никто из присутствующих  никогда  не видел командира в такой  ярости. В
тихой  ярости.  Он  мог  сейчас  раздавить кого-нибудь, задушить, стереть  в
порошок.
     Повисла пауза. Напряжение было таким, что казалось: только какое-нибудь
движение,  слово,  вздох  - и  все  взорвется к  чертовой  матери. Завяжется
Последний Бой! Мы были готовы к этому. А вот эти сраные ополченцы?! Не знаю.
Нам было наплевать уже на все. Только в бой!
     Гусейнов отвел взгляд! Знай наших, сука! Зассал, командир подонков!
     - Хорошо, - Гусейнов сдался. Слаб ты в коленках, мужик.
     - Говори! - Боб брал инициативу в свои руки.
     Гусь (так называли  Гусейнова у нас в части, но  не дай бог, он услышал
бы это погоняло, хотя, наверное, так его и дразнили в детстве) тоже не лыком
шит,  понял,  что  этот  раунд проиграл, несмотря на  то,  что  мы  потеряли
прапорщика. Хорошим парнем  был Морозко.  Хотел еще прошлой неделе  уехать к
себе на Украину - приказ об увольнении пришел, но командир уговорил, упросил
его еще подежурить, всего-то еще неделю. Подежурил...
     Гусейнов откровенно рассмеялся, убрал пистолет, который был  у него все
это время в руке. Рассмеялся искренне. Вслед на ним заржали его подчиненные.
Кто искренне, кто пьяно, кто ради поддержки командира, из подхалимства.
     - Что вы надулись, как мыши на  крупу?! - Гусь открыто веселился. - Нам
всего-то  надо чтобы  вы нам немножко  помогли. А  потом  мы  уйдем.  Нам, в
принципе, много не надо. Всего-то,  чтобы вы своими ракетами раздолбили одно
село армянское в Карабахе.
     Тут пришла наша очередь веселится.
     Вспоминая это, я  поневоле  улыбаюсь.  Боль  не заставляет себя  ждать,
пронзая  мозг  тысячами  иголок  боли.  Тело  трясется. Я начинаю  смеяться,
невзирая  на боль, я  смеюсь, боль поначалу наваливается со  страшной силой,
нарастая, достигая  своего апогея, она рвет все тело,  изо рта вырывается не
смех, а стон, но это меня не  останавливает. Я  зациклился. Вспоминаю, какие
были удивленные рожи у этого войска, когда все мы - шестнадцать человек, под
оружием,  на  грани  смерти,  на  волосок от  гибели, закатились  смехом, не
сговариваясь. Как  это бесило  наших конвоиров! Смех - хорошее оружие против
врага, когда ты сидишь под прицелом. У тебя только они и остаются - злость и
смех!
     Всего-то он  хотел  сделать  самостоятельные  пуски ракет  по какому-то
селу.  А почему  сразу не по Вашингтону?  Или по Турции?  Или Ирану! Или еще
куда-нибудь,  или сбить  пассажирский самолет.  Делов-то на  пять минут,  не
более того! Как два пальца...  Идиоты! Подумаешь,  несанкционированный старт
ракеты!
     Это   же   чрезвычайное  происшествие!   О   таких   вещах   немедленно
докладывается по "цепочке" до Президента, и всем, кто рядом. И в прокуратуру
и в КГБ, или как они там сейчас называются?
     Все как в том анекдоте: "Чем Петька занимается?" "Голову яйцами  моет!"
"Во, акробат!" Вот  и эти тоже, акробаты! Маразм! Маразм! Маразм! Неужели мы
не спим?
     Ведь  так же  можно  захватить и ракетчиков-"стратегов".  Вот мы поржем
тогда,  когда атомная  бомба  окажется  в руках  какого-нибудь  самозванного
генерала самопровозглашенной армии новой независимой республики!
     Бардак, помноженный на маразм!
     Им-то хорошо, а нам? Трибунал  и лесоповал  -  это в лучшем случае. А в
тридцать седьмом бы вообще без вариантов - на дыбу, потом приговор  и пломба
в затылок!
     Идиоты! Дети  гор!  Бешеные  твари  из  дикого леса! Надо  быть  полным
дебилом, чтобы нас заставить это сделать.  Тут даже сказать нечего, а просто
ржать до боли в животе!
     Вот и сейчас я сгибаюсь пополам и ржу. Искренний это смех или нет, я не
знаю, я  плачу и  смеюсь одновременно,  скорее всего,  это истерика, эмоциям
надо  выйти.  Это  не  слезы  жалости  к  себе.  Это  очистительный  смех  и
очистительные слезы. Я начинаю задыхаться, воздуха не хватает. Его и так  не
очень  много  в этом  клоповнике, но  меня  продолжает  распирать  от смеха.
Приятно вспомнить  - то, что  я не могу сделать со своими мучителями сейчас,
мы сделали тогда.
     Видать,  Гусь   запомнил   это.   Недаром  во  время  очередного  моего
"уговаривания"  сотрудничать он  припомнил  свое  унижение  в  глазах  своих
подчиненных. Мстительная тварь. Ну ничего, сука, я тоже мстительный! Дай бог
только вырваться,  я помотаю твои кишки на локоть, положу печень на твой  же
затылок!
     Смех проходит, появляется злость, желание вырваться из этого лепрозория
и  рассчитаться в  полной  мере со  своими  мучителями.  Смотреть,  как  они
подыхают, корчась от боли. Причинить им столько  же боли,  сколько я получил
от этой блядоты.
     Тут я вновь вспоминаю, как мы откровенно ржали над тупостью Гуся и  его
банды недоумков.
     - В чем  дело?  -  Гусейнов был обескуражен и оттого  рассержен  не  на
шутку.
     -  Дело в том, что ты  не  по адресу обратился! -  прекратив  смеяться,
сказал командир.
     - Не понял! - Гусь начинал нервничать, и это был плохой признак.
     - Все просто, как первый закон Ньютона. Мы можем сбивать лишь воздушные
цели, и то не  все,  а лишь  высотные, то есть,  летящие на  большой высоте.
Летящие  на  малой или сверхмалой высоте  - это  авиация крылатыми  ракетами
сбивает.
     Командир, конечно,  блефовал, но сознательно  ограничивал  в  маневре и
себя и Гуся. Тем самым он говорил, что мол, ребята, мы с радостью накрыли бы
ракетным  ударом и  деревушку и  пол-Карабаха впридачу, но,  увы!  Запустите
самолет, мы его собьем, а так  братцы - извиняйте, лопухнулись  вы маленько.
Бывает!
     Гусейнов  и  его  банда  поняли,  что  командир  тактично, вежливо,  но
посылает их на три русские буквы.
     Предводитель  "апачей"  решил сменить тактику. Голос его стал  елейным,
жесты более свободными, он даже расстегнул  камуфлированную куртку. Камуфляж
турецкий. И многие из его банды были одеты в  такой  же. Видать, заграничные
дружки  снабжают. Упорно ходили  слухи, что турецкие  исламисты поддерживают
единоверцев в священной войне против неверных. Эх, мне бы их проблемы!
     Видать,  поддерживают шмотками  и  деньгами, не  слышал я,  и не видел,
чтобы у них инструкторы воевали. По крайней мере, на нашем участке.
     - Каждому  из присутствующих, - начал  Гусейнов, - я выплачиваю по пять
тысяч долларов, а командиру - двадцать тысяч долларов.
     - А денег хватит? - выкрикнул кто-то из наших.
     И непонятно было, всерьез это или в шутку спросили.
     - Хватит!  - Гусейнов  был  неподражаем в  своем самолюбовании. Он даже
расстегнул пуговицу на  куртке  и  достал из внутреннего кармана  две  пачки
долларов.
     Я заметил, как у его нукеров вытянулись лица, и  глаза вылезти из орбит
от  жадности.  Видать, не  жируют  у него боевики.  А нам  он  такие  деньги
предлагает!  М-да!  Интересно.  Просто  ради спортивного интереса,  если  мы
сделаем старт ракет  в сторону их  противника, отдаст нам  Гусь  деньги  или
"зажопит"?
     - Каждый старт изделия стоит в несколько десятков раз больше тех денег,
которые  ты предлагаешь,  -  Батя  откровенно  издевался  над  предводителем
захватчиков.
     - Денег хватит на всех и,  если уничтожите  повстанцев,  - это Гусь про
местных  жителей,  - премия удваивается. А  вам,  - обращаясь  к  командиру,
продолжил славный потомок домашних пернатых, - есть отдельная премия.
     С  одной  стороны наступила  эффектная  пауза.  А  с другой, все  ждали
реакции   командира.  Степанович   выдержал   эту   паузу.  Его   изломанное
многочисленными схватками лицо было невозмутимо, только еще сильнее побелели
костяшки сжатых в кулаки пальцев. Он, казалось, не проявил никакого интереса
к предложению.
     - Идемте, поговорим, - продолжил Гусейнов.
     -  У  меня  от  подчиненных нет секретов,  - глухо бросил  командир, не
поворачивая головы.
     Гусь подождал, потом продолжил:
     - Я знаю,  что ваши родители, подполковник,  проживают во  Владимирской
области. В настоящее время ваша семья находится там же. Жилья в России у вас
нет.  Поэтому на  выбор, - снова  пауза,  Гусейнов  знает  уже,  что  именно
предложить  Командиру, но  играет на публику. Умеет, подлец,  он это делать.
Все замерли и ловят каждое слово, каждый вздох командира и Гусейнова: - Либо
квартира в центре Баку, или в любом месте независимого  Азербайджана, либо в
той  же  Владимирской  области получаете  квартиру  с  обстановкой  и машину
"Волгу".  Или  благоустроенный  дом с  гаражом,  с  обстановкой,  и  тот  же
новенький автомобиль. Идет?
     -  Нет, -  командир сказал, будто бросил.  -  Я  уже  старый офицер, не
продаюсь, а присягу я принял один раз и  ее продавать, менять на квартиры не
буду!
     - Хорошо, - Гусейнов  был спокоен, казалось, что ответ командира его не
удивил.  -  Будем  играть по  другим  правилам, - после  небольшой паузы  он
добавил: - По моим правилам!
     Он вытянул руку  вперед.  Указал на  небольшую, в пять человек, группу,
стоявшую особняком. Автоматами ее согнали в центр зала, рассадили на стулья.
В этой группе был и я.

 






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0961 сек.