Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Военные книги

Олег Маков, Вячеслав Миронов. - Не моя война

Скачать Олег Маков, Вячеслав Миронов. - Не моя война

-6-

     - Оставим эти сентенции  дряблым  политикам, а  мы с вами -  солдаты, и
поэтому я захватил вас и  всех ваших  подчиненных  в плен, поэтому  извольте
подчиняться и выполнять все мои требования!  - Гусейнов  особенно  упирал на
"вас", при этом не отрывая глаз от сидящего  впереди, уперев ему в лоб ствол
автомата.
     - Если  будете продолжать  упорствовать, -  продолжил Гусейнов, -  то я
буду  вынужден буду исполнить свою угрозу. Первым будет...  Как  тебя зовут,
майор?
     - Майор Иванов, - послышался сдавленный голос спереди.
     Бля! Что  же  этот  бандит  делает?!  Рвануться  нельзя,  я  как  будто
придавлен, ноги уже затекли.
     -  Так  вот,  я  первым убью майора  Иванова.  Вы знаете  его,  Василий
Степанович? Вы хотите его смерти?
     - Не хочу, - командир смотрел, не отрываясь, на Гусейнова и Иванова.
     - А  Сергей Николаевич мне  в  этом  поможет!  - Гусейнов  через  плечо
посмотрел на Мудака-Предателя. Тот отшатнулся,  как от  удара. Гусейнов  это
заметил.  Что-то сказал  по-азербайджански, а  затем добавил  по-русски: - Я
пошутил, шучу.  Ты и так нам  много  помог, без твоей помощи мы не вошли  бы
сюда. Теперь осталось объяснить командиру, что сопротивляется он  зря. И все
смерти,  которые сейчас будут - на его совести. Считаю до двадцати,  а потом
подождем  пятнадцать минут и  снова посчитаем до двадцати,  пока не кончится
эта  колонна, потом построим еще одну колонну и начнем снова,  пока командир
не  образумится.  Думаю,  что  к утру  закончатся  все подчиненные.  Как  вы
думаете, Василий  Степанович? -  Гусейнов  заметно нервничал, он  уже  почти
кричал, сам себя заводил.
     Одно  дело, наверное, убивать в бою, а другое -  вот так обезоруженного
пленного.
     Ну что же ты, Серега! Стреляй  ему  в спину! Хоть так свой позор кровью
смоешь!  Нет.  Стоит Серега, рассматривает высокий потолок, весь красный как
рак, но не смотрит в глаза своим товарищам. Сучье вымя!
     - Нет!  - было видно, что этот  ответ нелегко дался командиру.  И слова
его как приговор прозвучали для Иванова.
     - Как хочешь, Василий  Степанович! - Гусейнов даже не  смотрел на Батю,
он сам весь напрягся. Дернулся всем телом,  вскинулся,  прилаживая  автомат,
еще сильнее упирая откидной приклад автомата в плечо.
     - Я начинаю отсчет.  Один, два, три,  четыре... -  пауза... слышно, как
шумит  кондиционер,  но  не  приносит  прохлады, стук  сердца заглушает  все
вокруг, кажется,  что слышишь, как  бежит кровь по  сосудам,  - пять, шесть,
семь... - пауза... - во рту пересохло, страшно хочется курить. Я четвертый в
колонне  Смерти!  -  Восемь, девять...  - пауза... слова как камни падают на
голову, с каждым отсчетом сжимаюсь, внизу живота все холодеет.
     Теперь я физически понимаю армейское выражение: "Очко  сжалось". Смотрю
на Боба. Он как изваяние, только еще больше покраснел, вены вздулись на шее,
глаза налиты  кровью, и пот  уже не капает, а просто бежит ручьем. Почему-то
въелось в память,  что всесильный командир, которого мы все любили, обожали,
смертельно  боялись,  сидит и ничего не может сделать. И скоро  пробьет  час
хорошего  мужика майора Иванова, а потом всей нашей колонны, идущей на хрен!
Я подсчитал, мне осталось жить, если что... чуть меньше часа.
     - Восемь, девять... - продолжает неумолимый отсчет смерти Гусейнов.
     - Я согласен, - голос командира глух.
     Но его услышали все. Спереди был слышен самый глубокий выдох, который я
слышал в своей жизни.
     Иванов будет жить, мы тоже спасены! Господи! Да насрать на эту деревню!
Мы живы! Мы будем жить! Мы все глотаем воздух! Мы живы и будем жить! Спасибо
тебе, Батя-Бог! Господи! Как хорошо-то жить! Спасибо тебе за это!
     - Так вы согласны?  - Гусейнов  не убирает автомат от  головы первого в
колонне смерти.
     -  Я  сделаю  все,  что  могу,  но  результат  не  гарантирую,  - голос
командирский по-прежнему глух и напряжен.
     - Посмотрим, посмотрим, - Гусь задумчив, убирает автомат и левой  рукой
хватает за ворот куртки Павла Иванова и поднимает на ноги.
     -  Смотри, Василий  Степанович, ты его от  смерти спас, а может  просто
отсрочил его смерть, и всех, кто здесь сидит. Только попробуй меня обмануть,
или просто даже подумать обмануть, я их всех убью, - он повел стволом в нашу
сторону.
     На  Пашку Иванова  было  страшно смотреть. Он находился  в  прострации.
Дышит тяжело, весь  бледный,  как  мел, форма  вся  мокрая  от  пота,  глаза
вытаращены,  но,  по-видимому,   ничего  не  видят,   рот  полуоткрыт,  губы
потрескались. Но держится молодцом,  не молит  о пощаде.  А может, просто  в
шоке. Как я себя поведу себя перед смертью, если не получится уничтожить эту
деревню?






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1143 сек.