Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Военные книги

Олег Маков, Вячеслав Миронов. - Не моя война

Скачать Олег Маков, Вячеслав Миронов. - Не моя война

-8-

     ДРГ - диверсионно-разведывательная группа. Рассказывали,  что в  Афгане
был  спецназ обычный, то есть с солдатами, и элитный - офицерский. Последний
боялись все, включая и своих. Об их работе ходили легенды, истории обрастали
такими  подробностями, что не знаешь,  где правда, а где  вымысел.  Ходили в
дальние рейды, были "охотниками за головами" главарей духов.
     Интересно, а этот юноша из "спецов"? Но не похоже, что он Афган прошел.
Повадки   у   него   не   те.   Бывших  воинов-интернационалистов  я   видел
предостаточно, благо, что сам туда собирался, но не похож этот "воин Аллаха"
на советского спецназовца.
     На "капитанский мостик"  поднялись оба. И Сережа-предатель и Ходжи. Они
внимательно посмотрели на карту.  И  подтвердили, что наша часть и стартовые
позиции наших ракет находятся на отметке, которую указал командир.
     Батя продолжал:
     -  Требуемое  село  находится  на  какой  отметке?  Вот  смотри - здесь
написано, читай, - он разговаривал только с Гусейновым, брезгливо сторонился
Модаева и в упор не видел Ходжи.
     - Четыреста один, - прочитал Гусейнов.
     Сережа  и Ходжи подтвердили, что их  командир  грамотный,  и  правильно
различает и понимает цифры.
     - То есть  перепад высот уже составляет примерно пятьсот  сорок метров.
Правильно?
     - Правильно.
     - Здесь тоже все понятно, идем дальше. На расстоянии  десяти километров
от  места нашей дислокации стоит гора, смотрим, какая высота. Читайте. Вслух
читайте!
     -  Одна тысяча  пятьсот  девяносто метров. Ну и что? - Гусейнов явно не
понимал, что от него  добивается наш командир, тыкая  носом в непонятные для
него обозначения.
     - Все просто. Ты же математику знаешь - директором  работал, так вот  и
считай. Там перепад высот  только  со мной  - пятьсот  с  половиной  метров.
Добавь к этому перепады от меня до горы, и от горы до села. Понимаешь?
     - Нет.
     - Мои ракеты могут летать только  по прямой,  там они с помощью сложной
системы находят самолет и летят за ним, уничтожают его.
     - Ну и что?
     - А то - я не  смогу дать ракете целеуказание, не смогу нанести удар по
селу. Вот и все.
     - Как? - Гусейнов наконец-то понял, что его провели как идиота, он  был
взбешен. - Модаев, Ходжи! - заорал он.
     Сережа и Ходжи подошли поближе.
     Модаев  с умным  видом ученой  обезьяны смотрел на карту,  запрокидывал
голову кверху и делал вид, что  усиленно  что-то считает. По его растерянной
роже было  видно,  что  он ни  хрена не  понимает, и  ничего вразумительного
сказать не может. Матчасть, Сережа, надо было учить. И в училище, и в части.
Тогда  бы  не  прятали  тебя  командиры  во  время  проверок  по нарядам  да
командировкам. "Учи, сынок матчасть, пригодится," - припомнилась мне реплика
из одного старого анекдота.
     Ходжи тоже смотрел на  карту.  Но  он  хоть не делал вид, что  пытается
врубиться, на его непроницаемом лице ничего нельзя было прочитать.
     - Командир  прав... - начал  говорить  Серега,  покрылся весь  красными
пятнами, горло ему перехватывало, он временами сипел, то ли от страха, то ли
от волнения.
     - Я у тебя один командир! - взвился Гусейнов.
     -  Так вот  он прав, - продолжил Серега, - понимаете, тем  типом ракет,
что стоят  на вооружении, нельзя  сделать, что вы требуете, - казалось,  что
Серега сейчас расплачется.
     - Как нельзя?!  А ты  мне что говорил? - ярость  и презрение сквозило в
голосе Гусейнова.
     Все впустую. Обидно, да?
     Ходжи  сказал что-то на гортанном странном наречии. Азербайджанского  я
толком  не знаю, но разговорную речь с  великими потугами могу понимать. Тем
паче, что она обильно пересыпана русскими  выражениями, словами, которых нет
в  азербайджанском  языке.  И  говорят  они  всЈ  больше  жестами. Там можно
догадаться по смыслу, что  они хотят выразить.  Этот же, наоборот, выражений
на русском  языке не употреблял и почти не жестикулировал, но голос  его был
тверд и сух, он только пару раз волком глянул на командира и Серегу-иуду.
     Серега   поежился   под  этим  тяжелым   взглядом.  М-да,   тяжела   ты
предательская участь. Застрелись, придурок!
     -  А если  попробовать  "навесиком"?  -  робко,  уже робко  (!) спросил
Гусейнов.
     -  Мы же  не  пацаны,  и это  не миномет, чтобы  "навесиком" уничтожать
противника.  Вам  тогда, милейший, надо  было минометчиков захватывать,  или
летчиков, - Батя откровенно надсмехался,  и в улыбке было видны его вставные
золотые зубы.
     - Вы все равно выпустите ракеты по селу! - сорвался на крик Гусейнов. -
Начинайте готовиться к пускам! Иначе я начну всех расстреливать.
     - Ты понимаешь, что не попаду я по селу? - Боб уже не говорил, а шипел,
как старый рассерженный кот. - И  не потому, что я  не хочу, а потому что не
могу. Физически не могу. Ты хоть это понимаешь?
     -  Все  равно  вы положите  ракеты как  можно ближе к  селу! - Гусейнов
продолжал упорствовать.
     - Послушайте, если даже  мы не попадем непосредственно по селу, то даже
обстрел  может испугать их, и  партизаны  уйдут оттуда, а мы займем  село, -
Модаев не дурак. Ты малый не дурак, и дурак и немалый!
     -  А  что, это мысль! Подполковник, ты слышал? Только попробуй выкинуть
какой-нибудь фортель! Наказание последует незамедлительно!
     - Гусейнов, я устал от тебя и от твоих дилетантских воплей. Если хочешь
играть в войну - играй. Хочешь играть в ковбоев - играй!  Делай, что хочешь!
Делай,  как  хочешь!  Но  только  не мешай. Смотри, но  не  мешай. Некоторые
операции  при подготовке  к пуску не  должны  превышать  нескольких  секунд.
Будешь  лезть  с глупыми  вопросами  -  ничего не  получится.  И  ничего  не
получится только потому, что ты корчишь из себя крутого боевика! Ты понял? -
Боб  кипел,  он был  зол как взбесившийся слон. Казалось, еще мгновенье и он
бросится на Гусейнова, и разорвет его на части.
     Последовал  шум.   Боевики-повстанцы   зашумели  и,  потрясая  оружием,
двинулись в сторону "мостика". Они были очень недовольны, что кто-то  посмел
разговаривать с  их командиром в таком тоне. Сам  Гусейнов шумно дышал,  его
лицо покраснело до  максимально красного цвета,  его смуглая кожа  приобрела
еще более коричневый цвет, ноздри расширились, заиграли желваки под кожей.
     Они смотрели друг на друга, как два непримиримых врага.  Два командира.
Оба были  злы  друг на друга, от  них, от  их  молчаливого  поединка  сейчас
зависела  жизнь всех присутствующих.  Жизнь какого-то далекого села в расчет
никем не принималась. Или пуски-старты ракет, независимо от того, где упадут
эти ракеты,  или наша  смерть.  Веселая перспектива. Низ  живота опять начал
холодеть, по спине вновь потекли струйки горячего пота.
     Командиры   продолжали  стоять   и  смотреть  друг   на   друга.  Пауза
затягивалась. Наконец  Гусейнов  медленно  и  в то же  время шумно  выдохнул
воздух и сказал:
     - Понял.  Но я  буду  присматривать за всеми  вами.  И если  что-нибудь
пойдет не так, и если вы  попробуете меня обмануть, то знаете, что я сделаю!
- он очень выразительно похлопал по своему автомату.
     - Слушай, ты меня уже утомил, особенно надоели твои бестолковые угрозы.
Хочешь стрелять  - стреляй!  Но если ты еще раз будешь угрожать мне или моим
людям, слышишь, еще один раз ты вякнешь что-нибудь в этом роде  - будешь сам
стрелять по своей деревне.
     - Приступай!
     - Но сначала я поговорю со своими людьми, - командир непреклонен.
     - Давайте.
     Бобов повернулся к нам:
     - Ну все, мужики! Я решил стрелять!
     Воины  Аллаха радостно загалдели.  Один  идиот  истошно заорал:  "Аллах
акбар!"
     - При  чем  здесь Аллах!  Ведь это Боб  стреляет,  а не  Аллах ихний! -
вполголоса сказал кто-то из толпы.
     - Тьфу! - я сплюнул под ноги. - Дикие твари из дикого леса.
     - Всем заткнутся! - вид у Боба был страшен. Не каждый  день свои ракеты
на головы мирных людей бросать собираешься.
     Да, еще вся  эта затея пахнет трибуналом. Делать самопроизвольные пуски
боевых ракет - это круто! В  тридцать седьмом за такие "шалости"  по решению
"особого  совещания" ствол в затылок без разговоров. Слава богу, миновали те
времена.
     А ведь эти  самые ракеты  людей защищать должны  были. М-да! Дерьмо все
это  и  ситуация  дерьмовая, когда  оружие защиты  повернуто  против мирного
населения.
     -  Василий  Степанович! А  может не надо? Не стреляй!  Нас всего-то  15
человек, можем не справиться!
     - Не справимся - эти уроды справятся с  нами! - командир был зол. Глаза
его  метали  молнии.  Было  видно, что  дай  ему волю,  он  Гуся  на кусочки
разорвет. Но охрана следила зорко за нашими телодвижениями.
     - Эх! Не получится! Не получится!
     - Помолчи! Командир принял решение.
     - Повторяю,  товарищи офицеры. Я решил стрелять. Попрошу всех подойти к
карте. Эту горушку "П-18" берет на пределе.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1361 сек.