Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Спортивная литература

Борис Алмазов. - Самый красивый конь

Скачать Борис Алмазов. - Самый красивый конь

         "Глава шестая. "А МНЕ ИХ, ДУМАЕШЬ, НЕ ЖАЛКО?!""

     Панама сидел в  большом  кабинете,  заставленном  книжными шкафами, пил
чай, а Петр Григорьевич ходил из угла в угол и говорил:
     - Так, брат, нельзя! Чуть  что - -и в истерику. Оно,  конечно, дело это
неприятное...  Но что поделаешь?  Жизнь, вообще, вещь  довольно жестокая.  В
конце концов, ты думаешь, мне их  не жалко? Да если хочешь знать, они мне по
ночам снятся. Я глаза их видеть не могу...
     - Петр  Григорьевич, - сказал  Панама, - не надо .рассказывать, а  то я
опять заплачу.
     - Ну-ну... я не буду. Конфет дать?
     - Нет. Спасибо. Я домой пойду.
     - Нет уж, брат. Домой я тебя сам доставлю. Только давай сначала в манеж
заедем.
     - А это что?
     -  Манеж - это, брат, самое сказочное место. Там самые красивые  кони в
нашем городе. Там уже, наверное, и твой Борис Степанович.
     - А что он там делает?
     - Как что? Тренируется. Он ведь мастер спорта. Так поедем? Он в записке
пишет, лошадь его посмотреть надо, что-то она плоха.
     - Конечно, поедем! -  поднялся Панама. - Надо ехать. Он так волновался,
из учительской - в класс и из класса - обратно. Прямо так и бегал... У ворот
института их ждал "газик" с синим крестом  на борту и надписью "Ветеринарная
помощь".  Панама   еще   никогда   не  ездил  в  "газике".   Машина   катила
быстро-быстро.  У  Петра Григорьевича  прыгали  очки  на носу, а шофер сидел
прочно и молча, на рукаве его куртки  был синий крест и  надпись  "Санитар".
Они проехали несколько станций  метро,  высокий собор с  голубыми  куполами,
свернули  во  двор  и  остановились   около  дощатых  ворот  с   объявлением
"Посторонним  вход воспрещен". Мальчишка лет пятнадцати с повязкой дежурного
встретил их в проходной.
     - Ох,  - обрадовался он. -  Наконец-то, Петр Григорьевич. А мы уж прямо
не знаем, что и делать...
     - Ложится? Панама удивился, как изменился голос доктора, стал жестким и
деловым.
     - Венчики распухли! Стоять не может. Опой, наверно...
     - Посмотрим. Температура?
     - Высокая.
     -  Ну  это  естественно,  естественно... Панама еле поспевал  за  ними.
Прошли двор, где были навалены какие-то пестро раскрашенные шлагбаумы, кубы,
полосатые  шесты, стойки.  По  двору  задумчиво бродил  маленький  шелудивый
ослик.  Панама никогда  живого  ослика  не  видел,  но  останавливаться было
некогда. Они поднялись по мосткам и оказались в полумраке конюшни. В длинный
коридор выходили двери с решетками, из-за каждой на Панаму взглядывали умные
лошадиные глаза. В конце коридора  толпилось  несколько человек и  слышались
приглушенные голоса.
     - В деннике? - спросил врач. - Ложится? В глубине денника, над открытой
дверью    которого    была   табличка   "Конус".    Чистокровный    верховой
жеребец.1968г.р.",  на полу, неестественно завалясь,  лежал  огромный  конь.
Панама видел, как тяжело у него ходят бока.
     -  Дежурную  лампу!  - сказал  врач. -  И давайте  его  на  растяжках в
коридор. Все  зашевелились. Появился яркий прожектор. И Панама увидел, что у
головы  коня на  корточках сидит Борис  Степанович, бледный,  с  трясущимися
губами. Одной рукой он поддерживает коню голову, а другой часто-часто гладит
его по челке, по глазам.
     - Подымай, подымай, теперь осторожно выводи! Длинно и жалобно застонав,
конь тяжело поднялся.  И, оседая на задние ноги,  ступая передними словно на
иглы, вышел. Его привязали так,  чтобы  он  стоял посреди  коридора и к нему
можно было подойти с любой стороны.
     -  Счас,  милый, счас, золотой.  Потерпи,  мой хороший,  - приговаривал
Борис  Степанович,  и все: и конюхи  в ватниках,  и  дежурный  мальчишка,  и
седоусый худой  старик в  белых штанах и красном пиджаке - поглаживали коня,
поддерживали, приговаривали ласковые слова.
     - Ах ты, Конус, Конус... - вздохнул старик, - конь-то какой. Этому коню
цены нет. Вон глаз какой породный! Панама глянул. Глаз у коня .был глубокого
темно-фиолетового  цвета,  а   когда  он  поворачивал  голову,  глаз   вдруг
становился  на  просвет солнечно-янтарным. Конус постоял,  постоял  и, вдруг
качнувшись,  повалился  на пол, голова на растяжках  оскалилась,  показались
огромные, как клавиши, зубы, а шея вытянулась, будто резиновая...
     - Держи, держи, ребята... Боря, возьми губу, не отпускай. Ну-ка, Конус,
мальчик ты  наш милый,  вставай,  вставай, дорогой, надо встать...  Вставай,
голубчик... Жеребца снова подняли. Доктор присел на корточки и дотронулся до
ноги над копытом. Конус вздрогнул и застонал.
     - Что, доктор, опой? - тревожно спросил Борис Степанович.
     -  Откуда опой? Откуда ему быть?  -  заговорил  небритый конюх. - Я его
вчера два часа выводил. Что ж я, не знаю дела? Я с пяти лет при конюшне. Еще
у Пашкова служил.
     - Такое  может быть и  не оттого, что напоили после езды... - задумчиво
сказал доктор.  -  Корм, скажем,  тяжеловат,  вот  сердце все кровь  к ногам
гонит... - Вон как живот вздут. Но тут еще что-то. Тут еще какая-то инфекция
сидит. Ну-ка сделаем для начала вот такой укольчик. - Он раскрыл чемоданчик,
вынул  блестящий шприц, звякнул ампулой. - Боря, закрути!  Борис  Степанович
своей длинной жилистой рукой скрутил коню губу, и конь мелко задрожал.
     - Спокойно! - И резко, как нож, шприц воткнулся в круп. - Ну вот и все,
вот и все... Теперь немножко  переждем, чуть кровь пустим, чтобы затек с ног
снять.  А  завтра массаж,  массаж, если только не  будет температуры.  Борис
Степаныч, ты тут ночевать будешь?
     - Да, да, - закивал тот. - Куда ж я. Тут буду, конечно.
     - Ежли что ночью, сразу звони, пока не разбудишь.
     - Вроде падает температура? - Конюх дотронулся до коня. - А?
     - Рано еще... Панама  тоже коснулся лошади. Шкура была сухой и горячей.
Когда они  вышли во  двор,  уже  темнело. Борис  Степанович  проводил их  до
проходной.
     - Значит,  рацион питания надо пересмотреть.  Да, Боря, не  везет тебе:
третий год перед самыми соревнованиями свистопляска какая-то получается.  То
Агностик  у тебя  пал, то у Готлиба такая засечка1  страшная,  а вот  теперь
Конус...
     -  Невезучий  я, -  ответил Борис  Степанович.  -  Еще сегодня все  так
удачно. Вы быстро приехали.
     -  Это вот кого благодари!  -  Петр Григорьевич положил руку Панаме  на
голову. - Ты бы знал,  как он  в институт проник - целый детектив... А какую
он нам речь закатил! Такое, брат, в кино не покажут.
     - Спасибо, Игорек! - сказал Борис Степанович. - Я тут замотался, совсем
про тебя забыл. Извини. А ведь ты небось и уроков не готовил, и есть хочешь,
и дома волнуются?
     - Борис Степанович, - сказал Панама, - можно, я завтра сюда приду?





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0575 сек.