Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станислав Лем. - Повторение

Скачать Станислав Лем. - Повторение

  - Государь, я достиг успеха, - сказал он. - Но чтобы все было с  самого
начала  ясно,  я  должен  сделать  к  моему  творению   небольшое   устное
вступление. Мой... э-э... коллега Трурль сформулировал антиномию  творения
в классическом варианте следующим образом: чем меньше подобен творец своим
сотворенным, тем труднее ему разобраться в их судьбе. Когда же  в  пределе
подобие равняется нулю, творец не знает о  качестве  жизни  своих  креатур
ровно ничего. Отсюда якобы неразрешимая дилемма: либо  уподобить  творимых
самому себе, но тогда чем лучше творец  будет  понимать  сотворенных,  тем
больше будет ограничен он сам  и  утратит  творческую  свободу,  либо  чем
свободней он в своих начинаниях,  тем  дальше  будут  от  него  ускользать
сотворенные в своей сущности и  существовании.  Я  уничтожил  эту  дилемму
своим неклассическим подходом. Я сотворил не один мир, а потенциальное  их
множество - не универсум, а поливерсум вызвал я к жизни в  этом  ящике.  Я
сам не знаю, как живется там теперь моим существам,  но  мое  незнание  не
имеет никакого значения, потому что я поместил их в многовариантном  мире,
который они могут менять на совершенно иные миры. Кому не подходит  данное
существование, кому все осточертело, тот бежит к рычагу и одним  поворотом
переводит бытие на новый путь. И каждый такой мир существует на  распутье,
будучи пересадочной станцией для  бесчисленного  множества  других,  легко
доступных миров. А поскольку мои сотворенные сами копаются в бытиях, как в
разложенных   товарах,   поскольку   могут   примерять   их   как   шапки,
руководствуясь  своим  собственным,  а  не  моим  вкусом,  то   получается
вселенная, которая в конечных качествах зависит только от  голосования  ее
жителей. Как творец я дал им максимальную свободу! Я ничего не выбираю  за
них, не даю им никаких рекомендаций, инструкций  или  заповедей  -  ни  из
горящего куста, ни из какого другого места, я ничего  им  не  навязываю  и
ничего им  не  запрещаю,  не  делаю  вида,  что  знаю  лучше  них,  в  чем
заключается их счастье, что возвышает их, а что ведет к падению. Они могут
заблуждаться, но ни одна ошибка не будет окончательной,  ибо  ее  исправит
переключение  онтологической  стрелки.  А  потому  мой  мир  не   является
дидактическим,  авторитарным,  школярским,   арбитральным,   категорически
заданным раз и навсегда  без  всяких  консультаций  и  дискуссий.  Это  не
исправительный дом с карами и поощрениями, которые я  мог  бы  установить,
сохранив для себя право помилования в исключительных случаях. В этом  мире
нет подпруг, которые я один мог  бы  иногда  отпустить  своим  чудотворным
вмешательством.
   И поскольку этот мир будет все время преображаться и менять суть до тех
пор, пока в нем останется хотя бы одна личность, не  удовлетворенная  тем,
что есть, он будет блуждать, пресуществляясь в разные стороны, погружаться
в разные судьбы, пока не  попадет  в  такую,  которая  всех  удовлетворит.
Только тогда никто не тронет переключателя, ибо воцарится вечная гармония.
Итак, мой мир не стартует в раю, чтобы потом поскользнуться в сторону ада,
а берет начало в борьбе и  направляется  к  вечному  раю.  Я  все  сказал,
государь.
   -  Ага!  -  сказал  Ипполип,  который  просветлел  лицом,  пока  слушал
Клапауция. - Вот! Это мне в самый раз! Давай! Ну, ну! Кажется мне, что  на
этот раз ты угодил в  десятку!  Говоришь,  учредил  выборы?  Пятидостойное
демократично-онтичное голосование: равное, всеобщее, свободное, тайное, да
еще и обратимое? Что ж, это похоже на идеальное равноправие.  И  говоришь,
не можешь ничего понять, ихних там поступков, мотивов? По  правде  говоря,
немного жаль.
   - Вот, вот! - Клапауций поднял палец укоризненным  жестом.  -  "Немного
жаль", не так ли? Жаль,  что  нельзя  возноситься,  вмешиваться,  мудрить,
требовать, ругать, обласкивать, приводить в исполнение,  рога  обламывать,
поливать серой и при этом петь себе дифирамбы устами сотворенных! Конечно,
можно кое-что понять и в  таком  мире,  как  этот  мир  в  ящике,  но  это
возможное понимание  ни  к  чему  не  обязывает,  оставаясь  чем-то  вроде
частного  мнения,  votum  separatum  Творца,  записанного  на  полях   его
Творения...
   - Ну что ж, покажи, покажи, любезный, нам свой мир, - вздохнул  Ипполип
и поудобней уселся на троне, а Клапауций, не обращая  внимания  на  угрюмо
молчавшего Трурля, пустил сноп света на алебастровую стену.
   И  снова  они  увидели  Крентлина-зорянина,  его  духовные  метания   и
заблуждения, закончившиеся появлением на свет  гермафродитного  потомства.
Цевинна совсем не изменилась, а  муж  на  этот  раз  оказался  полтораком,
потому что на него пошло меньше аматерии и он  появился  как  по  туловищу
перевязанный Марлин Подпонций.
   А так как присутствующие это уже  раз  видели,  картина  показалась  им
вполне доступной для понимания, а кое в чем даже ясной.  Каждый  созданный
был понемножку везде, каждый, общаясь с другими отдельными своими частями,
присутствовал по желанию в братних и сестринских  душах,  посещая  ближних
изнутри с умеренностью, происходящей от поверхностного натяжения и хороших
манер. Видимо, желая  доказать  бесполезность  артикулированной  речи  для
понимания событий, Клапауций включил звук, и этот немой  до  сих  пор  мир
взорвался многоголосым говором.
   Сразу же донеслись до них отзвуки трюмления. Это муж, Марлин,  раздувал
себе приятные минуты в Цевинне, блуждая в ее  размышлениях.  Потом  что-то
между ними испортилось. Подпонций удалился, слегка затуманенный  сзади,  а
Крентлин стал напирать на нее. Цевинна  не  пропускала  его  вовсе,  будто
аппретированная.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1125 сек.