Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станислав Лем. - Повторение

Скачать Станислав Лем. - Повторение

  - Ну, дай мне хотя бы один трюм! Соснимся! Затуманы устроим!
   - Сам затуманься! Прошу в меня не вмешиваться! Это моя клокоть!
   -  Осмотическая  прелестница,  зоревая  сгустница!  Пустим  Понтяка  на
клейстер!
   - Вы забываетесь! - донеслось неразборчиво.
   - Что тебе, полторант милее? Я тебе вмою, втрою, замстру!
   Не совсем было ясно, кто, о чем и в каком смысле кричит. Посреди морены
из отвалов  философского  камня  тут  и  там  торчали  аккуратно  покрытые
навесами  пересущницы.  Цевинна  от  взъяренного  Крентлина  стянулась   к
ближайшей из них, где сидел на  страже  превратник,  непроницаемый,  будто
весь затянутый бельмом, этакий молокосос.  Между  ними  произошел  краткий
обмен мыслями:
   - Дай мне сплав, дай отпуст, хоть на один трюм, а то съюхчу! Шансуй мне
забыт, во как нужно! На мучильский всос!
   - Отоймись, смотри, перебытую! Не балуй, не еленься, ты!
   Пользуясь   замешательством,   Цевинна   уже   диффундировала    сквозь
превратника к рычагам, но в этот момент Крентлин, выйдя из  себя,  окружил
ее сгустки, внедрился в нее, захватив по дороге  молокососа,  и  начал  ее
ожесточенно трюмить: "Засущимся здесь, тут!.."
   А уж Марлин рвался к ним так, что лопнула  перемычка  и  муж  вместе  с
отделившимся  побочным  Подпонцким  влетели  в  Крентлина  с   намысленной
стороны,  распучили  его,  вышла  куча  мала.  Цевинна  выскочила   оттуда
растормошенная  и  стала   иннеть.   Каждую   минуту   меняется:   евится,
мариолизуется, наконец, слюдмилась - что это, болезнь или вид мимикрии? По
некоторой относительной близости наеленилась, но стала скорее Елендой, чем
Еленой, может, от волнения, а может быть, второпях.
   Тем  временем  над  пересущницей  Марлин  и  Подпонций   с   Крентлином
превратились в клубок кипящего киселя, размазывая во взаимных турбуленциях
превратника, который напрасно старался  сосредоточиться,  потому  что  его
рассеивали с подмысленной стороны.
   - Чтоб ты лопнул, чужеловская диффузия! - вопят как один мужья.
   - Сами лопайтесь! Впитывайтесь в мертвячий чух,  а  не  то  я  вас  сам
впитаю! - отвечал им любовник, хотя и неудачливый, но уж близкий к цели.
   - Ты, растворяк, черт с тобой! Вали в онтику!
   Крентлин в один  миг  вымыслился  из  пересущницы  и  уж  был  рядом  с
Цевинной, наполнил собою ее всю, хотя и в фазе Еленды.  Муж  тут  дернулся
сразу в обе стороны - к жене и к рычагам:
   - Пересущаюсь, чтоб Крентляк впитался! Цева  не  изменится?  Мигом  мне
шансуй, беляк!
   А превратник совсем выцвел и сипит:
   - Пусти, радикал лощеный! Или по нулям, или  трансфинально.  Компромисс
не советую - трюма не выйдет!
   - Уточни! Кто занулится? Влезун?
   - Гы! Может, твоя четверть, а может, Понцкая, а может, и оба пропадете.
Я не пророк, а шансер.
   - Шанса тебе в трюм! Затьмись! Пересущаюсь!
   Подскочил Марлин к пересущнице, Подпонций с ним вместе тянет.
   Тут блыснуло, заничевело, но через мгновение опять они тут, но не те же
самые, ибо онтика стала совсем другая. Понция нет и следа, Крентлин уже не
Крентлин, а Гренслич,  и  к  тому  же  карликовый,  как  будто  его  таким
индуктировала экономная Цевинна, которая сама  ничуть  не  изменилась,  по
крайней мере на первый взгляд. Пресуществление  вызвало  всеобщую  панику.
Кто мог, сразу нырнул в кого попало, то ли  чтобы  спрятаться,  то  ли  от
утробного рефлекса - неизвестно. Каждому хотелось быть в  самой  середине.
Цевинне тоже, поэтому она двинулась в посторонние неясницы, но попала  как
раз в область таких отдаленных интересов, что ее там вообще почти не было,
тогда она прояснилась на вылет и выпала на морену. Она еще дрожала, а  тут
- что за постоянство чувств! Марлин пополам с Гренсличем к  ней.  Тут  она
смешалась, а они с нею. Она хотела уйти  прочь,  стряхнуть  их,  выйти  из
этого бедлама, в котором уже никто собственных мыслей не узнавал и тянул к
себе чужие, принимая их за свои в психическом  замешательстве,  почти  что
помешательстве. Цевинна развеялась оболочками, а те с  трудом  опомнились,
полные чужих чувств, и направились к пересущнице. Теперь Марлин дал другое
бытие. Из хаоса воплей можно было заключить, что теперь уже  никто  ничего
не понимает.
   Дым повалил, как  от  ста  пожаров  без  огня.  Казалось,  что  каждый,
по-прежнему вездедействуя, кроме того, выпускал из  себя  будех,  то  есть
планы на будущее, неисполненные намерения, и тем обильнее,  чем  отчаяннее
старался сосредоточиться.
   Возможно, это была лишь форма экстернализации мыслей, или  же  в  конце
концов  (так  потом  утверждал  Трурль)  дело  дошло   до   панпсихической
аннигиляции,   и   упомянутые   дымы    были    вывороченными    наизнанку
интеллектуальными потрохами жителей этой версии бытия.
   Глядь,  а   тут   Гренслич   разлетается   во   все   стороны,   вместо
мировоззренческой   морены   какие-то   тумбы,   до    самого    горизонта
умозаключается тихая мыслительность, мир в  этом  варианте  как  бы  более
доодушевленный, но  в  высшей  степени  официальный,  потому  что  повсюду
какие-то гербы и печати. Муж не муж, а уж и сползает к Цевинне с  довольно
сильной прецессией. Сила Кориолиса, Мопертюи или привычки - не  разберешь.
Вдобавок  ко  всему  исчезло  деление  по  родам.  Неизвестно  стало,  что
предпринимать, потому что пропал смысл конфликта. Секс тут уже из  области
преданий - не секс, а  экс.  Мужуж,  не  разобравшись  в  этом  вследствие
сильного аффекта, кинулся было в глубь Некароля Гренслицкого, шипя:  "Я  ж
тебя заклокочу, я тебе покажу этрусское бытие!" - но  остолбенел,  увидев,
что перед ним не любовник, а любовно: сникакала Гренслича эта онтология.
   А тут еще вмешался  молокосос,  вдруг  отпихнул  ужа,  а  сам  шасть  в
пересущницу и - полный назад, чтобы  вернуть  нечто  предыдущее,  но  либо
попал в дурной трюм, либо хватка у него соскользнула  с  онтоятки.  Охнули
все координаты,  континуум  ужасно  застонал,  как  будто  с  ним  выкидыш
случился, посыпался град философских камней,  и  сверкнул  новый  мир,  но
какой!
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0999 сек.