Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

ГАЙ СВЕТОНИЙ ТРАНКВИЛЛ - Жизнь двенадцати Цезарей

Скачать ГАЙ СВЕТОНИЙ ТРАНКВИЛЛ - Жизнь двенадцати Цезарей

                  Гай Светоний Транквилл. Божественный Тит.

БОЖЕСТВЕННЫЙ ТИТ.

    1. Тит, унаследовавший прозвище отца1, любовь и отрада рода
человеческого, наделенный особенным даром, искусством или счастьем снискать
всеобщее расположение, - а для императора это было нелегко, так как и
частным человеком и в правление отца не избежал он не только людских
нареканий, но даже и ненависти, - Тит родился в третий день до январских
календ, в год памятный гибелью Гая2, в бедном домишке близ Септизония3, в
темной маленькой комнатке: она еще цела, и ее можно видеть.
     2. Воспитание он получил при дворе, вместе с Британиком, обучаясь тем
же наукам и у тех же учителей. В эту пору, говорят, Нарцисс,
вольноотпущенник Клавдия, привел одного физиогнома4, чтобы осмотреть
Британика, и тот решительно заявил, что Британик никогда не будет
императором, а Тит, стоявший рядом, будет. Были они такими друзьями, что,
по рассказам, даже питье, от которого умер Британик5, пригубил и Тит,
лежавший рядом, и после того долго мучился тяжкой болезнью. Памятуя обо
всем этом, он впоследствии поставил Британику на Палатине статую из золота
и посвятил ему в своем присутствии другую, конную, из слоновой кости,
которую и по сей день выносят в цирке во время шествия.
     3. Телесными и душевными достоинствами блистал он еще в отрочестве, а
потом, с летами, все больше и больше: замечательная красота, в которой было
столько же достоинства, сколько приятности; отменная сила, которой не
мешали ни невысокий рост, ни слегка выдающийся живот; исключительная память
и, наконец, способности едва ли не ко всем поенным и мирным искусствам. (2)
Конем и оружием он владел отлично; произносил речи и сочинял стихи
по-латыни и по-гречески с охотой и легкостью, даже без подготовки; был
знаком с музыкой настолько, что пел и играл на кифаре искусно и красиво.
Многие сообщают, что даже писать скорописью умел он так проворно, что для
шутки и потехи состязался со своими писцами, а любому почерку подражал так
ловко, что часто восклицал: "Какой бы вышел из меня подделыватель
завещаний!"
     4. Войсковым трибуном он служил и в Германии и в Британии, прославив
себя великой доблестью и не меньшей кротостью, как видно по статуям и
надписям в его честь, в изобилии воздвигнутым этими провинциями. (2) После
военной службы он стал выступать в суде, больше для доброй славы, чем для
практики. В это же время женился он на Аррецине Тертулле, отец которой,
римский всадник, был когда-то начальником преторианских когорт, а после ее
смерти - на Марции Фурнилле из знатного рода, с которой он развелся после
рождения дочери6. (3) После должности квестора он получил начальство над
легионом и покорил в Иудее две сильнейшие крепости - Тарихею и Гамалу7. В
одной схватке под ним была убита лошадь - тогда он пересел на другую, чей
всадник погиб, сражаясь рядом с ним.
     5. Когда вскоре к власти пришел Гальба, Тит был отправлен к нему с
поздравлением и повсюду привлекал к себе внимание: думали, что его вызвал
Гальба, чтобы усыновить. Но при вести о новом общем возмущении он вернулся
с дороги8. По пути он спросил оракул Венеры Пафосской, опасно ли плыть
дальше, а в ответ получил обещание власти. (2) Надежда вскоре исполнилась:
он был оставлен для покорения Иудеи, при последней осаде Иерусалима9 сам
поразил двенадцатью стрелами двенадцать врагов, взял город в день рождения
своей дочери и заслужил такую любовь и ликование солдат, что они с
приветственными кликами провозгласили его императором, а при его отъезде не
хотели его отпускать из провинции, с мольбами и даже угрозами требуя, чтобы
он или остался с ними, или всех их увел с собою. (3) Это внушило
подозрение, что он задумал отложиться от отца и стать царем на востоке; и
он сам укрепил это подозрение, когда во время поездки в Александрию, при
освящении мемфисского быка Аписа выступил в диадеме: таков был древний
обычай при этом священном обряде, но нашлись люди, которые истолковали это
иначе. Поэтому он поспешил в Италию, на грузовом судне добрался до Регия и
до Путеол, оттуда, не мешкая, бросился в Рим, и словно опровергая пустые о
себе слухи, приветствовал не ожидавшего его отца: "Вот и я, батюшка, вот и
я!"
     6. С этих пор он бессменно был соучастником и даже блюстителем власти.
Вместе с отцом он справлял триумф, вместе был цензором, делил с ним и
трибунскую власть и семикратное консульство10; он принял на себя заботу
почти о всех ведомствах, и от имени отца сам диктовал письма, издавал
эдикты, зачитывал вместо квестора речи в сенате. Он даже принял начальство
над преторианцами, хотя до этого оно поручалось только римским всадникам11.
     Однако в этой должности повел он себя не в меру сурово и круто. Против
лиц, ему подозрительных, он подсылал в лагеря и театры своих людей, которые
словно от имени всех требовали их наказания, и тотчас с ними расправлялся.
(2) Среди них был консуляр Авл Цецина: его он сперва пригласил к обеду, а
потом приказал умертвить, едва тот вышел на столовой. Правда, тут опасность
была слишком близка: он уже перехватил собственноручно составленную Цециной
речь к солдатам. Всеми этими мерами он обезопасил себя на будущее, но
покамест возбудил такую ненависть, что вряд ли кто приходил к власти с
такой дурной славой и с таким всеобщим недоброжелательством.
     7. Не только жестокость подозревали в нем, но и распущенность - из-за
его попоек до поздней ночи с самыми беспутными друзьями; и сладострастие -
из-за множества его мальчиков и евнухов и из-за пресловутой его любви к
царице Беренике, на которой, говорят, он даже обещал жениться; и алчность -
так как известно было, что в судебных делах, разбиравшихся отцом, он
торговал своим заступничеством и брал взятки. Поэтому все видели в нем
второго Нерона и говорили об этом во всеуслышанье.
 Однако такая слава послужила ему только на пользу: она обернулась
высочайшей хвалой, когда ни единого порока в нем не нашлось и, напротив,
обнаружились великие добродетели. (2) Пиры его были веселыми, но не
расточительными. Друзей он выбирал так, что и последующие правители в своих
и в государственных делах не могли обходиться без них и всегда к ним
обращались. Беренику он тотчас выслал из Рима, против ее и против своего
желания. Самых изысканных своих любимчиков он не только перестал жаловать,
но даже не желал на них смотреть на всенародных зрелищах, хотя танцовщиками
они были замечательными и вскоре прославились на сцене. (3) Ничего и ни у
кого он не отнял, чужую собственность уважал как никто другой и отвергал
даже обычные и дозволенные приношения. Щедростью он, однако, никому не
уступал: при освящении амфитеатра12 и спешно выстроенных поблизости бань он
показал гладиаторский бой, на диво богатый и пышный; устроил он и морское
сражение на прежнем месте, а затем и там вывел гладиаторов и выпустил в
один день пять тысяч разных диких зверей.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1023 сек.