Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

ГАЙ СВЕТОНИЙ ТРАНКВИЛЛ - Жизнь двенадцати Цезарей

Скачать ГАЙ СВЕТОНИЙ ТРАНКВИЛЛ - Жизнь двенадцати Цезарей

      35. Но сильнее всего в нем была недоверчивость и трусость. Даже в
первые дни правления, стараясь показать себя простым и доступным, он
решался выйти на пир только под охраной копьеносцев и с солдатами вместо
прислужников, а навещая больных, всякий раз приказывал заранее обыскать
спальню, обшарив и перетряхнув тюфяки и простыни. А впоследствии даже те,
кто приходил к нему с приветом, все до одного подвергались строжайшему
обыску: (2) лишь с трудом и не сразу согласился он избавить от ощупывания
женщин, мальчиков и девочек, и не отбирать у провожатых или писцов их
ящички с перьями и грифелями. Камилл, начиная мятеж, был уверен, что
Клавдия можно запугать и без войны: он отправил ему письмо, полное
надменных оскорблений и угроз, с требованием оставить власть и частным
человеком удалиться на покой,- и действительно, Клавдий, созвав первых лиц
в государстве, стал целиться с ними сомнениями, не послушаться ли ему
Камилла. 36. А ложный слух о каком-то заговоре привел его в такой ужас, что
он и впрямь попытался отречься от власти. Когда же, как я рассказывал136,
но время жертвоприношения близ него был схвачен человек с кинжалом, то он
спешно, через глашатаев137, созвал сенат, со слезами и воплями жаловался на
свою долю, на грозящие отовсюду опасности и долго потом не показывался
людям на глаза. Даже пылкую его любовь к Мессалине заглушил в нем не
столько позор унижений, сколько страх перед опасностью: он подумал, что она
добивается власти для своего любовника Силия, и в жалком трепете бежал в
лагерь, всю дорогу только и спрашивая, крепка ли еще его власть.
     37. Не было доноса, не было доносчика столь ничтожного, чтобы он по
малейшему подозрению не бросился защищаться или мстить. Один из тяжущихся,
подойдя к нему с приветствием, отвел его в сторону и сказал, что видел сон,
будто его, императора, кто-то убил; а немного погодя, словно признав
убийцу, указал ему на подходящего с прошеньем своего противника; и тут же,
словно с поличным, того потащили на казнь. (2) Подобным же образом,
говорят, погублен был и Аппий Силан. Уничтожить его сговорились Мессалина и
Нарцисс, поделив роли: один на рассвете ворвался в притворном смятении в
спальню к хозяину, уверяя, будто видел во сне, как Аппий на него напал;
другая с деланным изумлением стала рассказывать, будто и ей вот уже
несколько ночей спится тот же сон; а когда затем по уговору доложили, что к
императору ломится Аппий, которому накануне было велено явиться в этот
самый час, то это показалось таким явным подтверждением сна, что его тотчас
приказано было схватить и казнить. А на следующий день Клавдий без смущенья
рассказал сенату, как было дело, благодарно восхваляя своего отпущенника,
который и во сне печется о его безопасности.
     38. Гнев и вспыльчивость он сам признавал в себе, но в эдикте
оправдывал с разбором и то и другое, обещая, что вспышки его будут недолги
и безвредны, а гнев - справедлив. Когда из Остии не выслали лодок, чтобы
встретить его у входа в Тибр, он напал на остийцев с такой яростью, словно
они, как он сам говорил, разжаловали его в солдаты, а потом вдруг всех
простил и чуть ли не извинялся перед ними. (2). Тех, кто не вовремя
подходил к нему при народе, он отталкивал своею рукой. Одного писца из
казначейства, а потом одного сенатора преторского звания он без вины и не
слушая оправданий отправил в ссылку за то, что первый слишком ретиво
выступал против него в суде, когда он еще был частным человеком, а второй в
бытность свою эдилом наказал съемщиков из его поместий за противозаконную
продажу вареной пищи138 и прибил вступившегося за них старосту. За это он
даже отнял у эдилов надзор за кабаками.
     (3) Глупости своей он также не скрывал; правда, в нескольких мелких
речах он уверял, будто он нарочно притворялся глупцом при Гае139, так как
иначе не остался бы жив и не достиг бы своего положения, однако никого этим
он не убедил, так как немного спустя появилась книжка под заглавием
"Вознесение дураков", в которой говорилось, что притворных глупцов не
бывает.
     39. Кроме всего этого, людей удивляла его забывчивость и бездумность -
то, что греки называют рассеянностью и незрячестью. Так, после убийства
Мессалины, садясь за стол, он спросил, почему же не приходит
императрица140? И многих других, приговоренных к казни, он на следующий же
день звал на совет или на игру в кости, а так как они не являлись, то
обзывал их через посланных сонливцами. (2) Собираясь вопреки обычаю взять
Агриппину в жены, он продолжал во всякой речи называть ее и дочкой и
питомицей, которая была рождена и взлелеяна на его груди. А собираясь
усыновить Нерона - словно мало его осуждали за то, что, имея сына на
возрасте, он еще заводит пасынка! - он много раз заявлял во всеуслышание,
что в род Клавдиев еще никто никогда не вступал через усыновление.
     40. В словах и поступках обнаруживал он часто такую необдуманность,
что казалось, он не знает и не понимает, кто он, с кем, где и когда
говорит. Однажды, когда речь шла о мясниках и виноторговцах, он воскликнул
в сенате: "Ну разве можно жить без говядины, я вас спрашиваю?" - и стал
расписывать, сколько добра в старое время бывало в тех харчевнях, откуда он
сам когда-то брал вино. (2) Поддержав одного кандидата в квесторы, он
объяснил это, между прочим, тем, что когда он лежал больной и просил пить,
отец этого человека поднес ему холодной воды. Об одной свидетельнице,
вызванной в сенат, он заявил: "Это отпущенница моей матери, из горничных,
но меня она всегда почитала как хозяина, - говорю об этом потому, что в
моем доме и посейчас иные не признают меня за хозяина". (3) И даже в суде,
когда жители Остии просили его о какой-то милости, он им крикнул в сердцах,
что им не за что ждать от него услуги - он в своих поступках волен, как и
всякий другой. Всякий день и едва ли не всякий час у него на языке были
присловья: "Или я, по-твоему, Телегений!"141, "Болтай, да рукам воли не
давай" и многие в том же роде, неприличные даже для простого человека, не
говоря уже о правителе. А ведь он не лишен был ни учености, ни красноречия
и всегда с усердием занимался благородными искусствами.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0961 сек.