Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Андрей Лебедев. - Кедря и Карась

Скачать Андрей Лебедев. - Кедря и Карась

1.
   Что считать первым днем службы? День, когда впервые облачился
ты в офицерскую шинель и когда впервые какой-то солдатик с испугу
откозырял твоим новеньким лейтенантским погонам, или тот день,
когда ты выставил шесть бутылок водки своим соседям по
"благоустроенному офицерскому общежитию" и напился с ними до
пьяна, совершая ритуал прописки и вступления в службу?
     Нет,  если по порядку, то началом службы следует считать  тот
момент,  когда  тебе, еще патлатому гражданскому шпаку  с  сутулой
спиной  и  шаркающей походкой, добродушный майор из 306-й  комнаты
родного  военкомата  выдал  бумагу,  из  которой  следовало,   что
лейтенанту   Андрейчику  В.В.  предписывается   прибыть   (позднее
лейтенант  узнает,  что ударение в слове прибыть  надо  делать  на
первом слоге) в город Красноуральск для прохождения службы. Еще  в
этой  бумаге,  отпечатанной  на бланке  родного  военкомата,  были
фиолетовая крупная печать, пятизначный номер войсковой части,  где
ожидала  новоиспеченного лейтенанта волнующая  неизвестность,  еще
шесть  цифр,  категорически означавших  надлежащий  срок  прибытия
туда..., да еще в довершение документа стояла чернильная каряка  с
расшифровкой   в   скобках  слева  от  нее:  Фрунзенский   военком
подполковник Огурцов.
     Позднее,  года  через  полтора, тогда уже  старший  лейтенант
Андрейчик  В.В.  станет  понимать,  почему  таким  добродушным   и
домашним  выглядел этот майор из 306-й комнаты,  что  выдавал  ему
тогда,  в тот волнующий первый день, вместе с предписанием  еще  и
именные  проездные  документы со звездочкой и надписью  в  титуле:
Министерство обороны.
      Билеты годились как для проезда в купейном вагоне, так и для
полета самолетом, с небольшой доплатой.
     От   этих   проездных   документов  и  предписания   исходило
будоражащее  молодую кровь электричество, на  них  хотелось  долго
смотреть   и   за   этими  бумагами  виделась  та   могущественная
организация,   частью   которой  отныне   становился   вчера   еще
гражданский молодой человек Андрейчик ВВ.
     Добродушный  майор  жал руку и улыбался в пушистые  усы.  Да,
позднее лейтенант Андрейчик поймет, что майор отлично устроился  и
имел все основания радоваться жизни.
     Тихая  служба в теплой 306 комнате, городская квартира и  под
полковничьи погоны в недалекой перспективе.
     Он-то, майор, знал, что есть где-то заполярные гарнизоны, где
младшие  и  старшие  офицеры  от скуки спиваются  до  алкогольного
дилирия  или  цирроза  печени. Где их жены  от  безделья  и  тоски
плесневеют  и  порой  ударяются в жуткий блуд  и  распутство.  Где
живешь лишь надеждой на перевод в большой город или на Украину,  и
за  эту  надежду дрожишь перед каждым придурком, у кого на  погоне
два  просвета  и  большие  звезды, и за эту  надежду  каждую  ночь
ворочаешься  в постели опасаясь, как бы не поломать карьеру  из-за
того,  что  какой-нибудь сержант замерзнет по-пьяни в  самовольной
отлучке  или  какой-нибудь ефрейтор загнется,  напившись  в  парке
антифриза  или,  еще  чего  лучше, какой-нибудь  молодой  солдатик
повесится в сушилке, доведенный до отчаянья побоями "стариков".
     Все  это  знал добродушный майор, пожимая руку и, улыбаясь  в
пушистые усы, все это предстояло еще узнать юному лейтенанту.
     Итак,  день  первый. Ты, товарищ Андрейчик,  уже  не  инженер
технологического отдела, где за год после окончания института  так
много  было выкурено сигарет, так много было рассказано и услышано
анекдотов и так мало начерчено чертежей...
     Теперь,  даже не смотря на то, что ты, товарищ Андрейчик  все
еще по-прежнему в джинсах и свитере, на милицию ты можешь плевать,
так как паспорт твой остался в 306-й комнате родного военкомата, а
взамен  в  билете  офицера запаса появилась  запись  с  фиолетовой
печатью,   из  которой  следует,  что  ты  теперь  находишься   на
действительной военной службе.
     Вот они, туз трефовый, туз пиковый, туз бубновый!
     Все  впереди,  с первого дня - дорога дальняя, дом  казенный,
сердце рюмкой успокоится.
     Вместе  с  Валерой Андрейчиком, родной военкомат направлял  в
Красноуральск  еще  троих  офицеров  запаса.  Все  трое  оказались
Володями  и  окончили один и тот же институт.  Это  само  по  себе
давало  неплохой  повод  к  сближению. Билеты  на  поезд  брали  в
воинской  кассе,  без  суеты,  высокомерно  поглядывая  на  толпы,
осаждавшие  кассы  для  гражданских.  Дорога  предстояла  веселая.
Договорились взять по три бутылки водки "на рыло" и продовольствия
с  таким  расчетом, чтобы все трое суток пути для молодых офицеров
не возникло угрозы голода.
     Вся  предотъездная неделя прошла для Валерия сплошной чередой
пьянок  и  посиделок с друзьями по институту, друзьями по  работе,
просто  друзьями и товарищами. Память не сохранила  сколько-нибудь
примечательных  событий той недели, в ней остались лишь  отдельные
картинки  и  ощущения.  Запомнил Валера,  как  после  отвальной  в
технологическом отделе, где коллеги подарили ему на память  трубку
и  пачку капитанского табака, с наиболее стойкими сослуживцами  он
толкался  в  очереди  у  винного магазина  за  добавочной  порцией
алкоголя.  Было  тесно  и весело, и друзья-технологи,  похохатывая
громко шутили:
     Ну-ка,  Валера,  прикажи этому прапорщику. Чтобы  не  лез  без
очереди, ты ведь теперь у нас офицер!
     Еще  запомнилось  ему,  как  в общежитии  аспирантов  родного
института  он  ломал ногами дверь в туалете, где  заснул  сидя  на
унитазе  друг Миша. Были еще какие-то обрывки видений и похмельных
болей.
     Матери  в эти дни Валера почти не видел. Она рано уходила  на
работу,  когда  он еще сильно пьяный, ворочался на  своем  диване.
Приползал  же он в три-четыре часа ночи, и мать, услышав ковыряние
ключей  в  замке, сразу гасила свет, притворяясь  спящей.  В  день
отъезда  она  пошла  провожать его на вокзал.  Валерий  противился
этому,   немного  стесняясь  того,  что  его,  двадцатипятилетнего
мужчину,  офицера провожает мама, а не толпа хорошеньких модисток,
как подобает на проводах гвардейских поручиков. На перроне мать  и
сын  немного помолчали, глядя на других отъезжающих и на их родню.
Одного  Володю  провожала жена и уже вполне  взрослый,  лет  пяти,
сынишка.  Другой Володя, прямо на перроне пил водку  из  граненого
стаканчика,  провожаемый видно бригадой самых близких друзей.  Они
похлопывали его по спине и плечам и что-то громко говорили веселое
и  соленое,  потому,  что каждую минуту все заходились  приступами
плотоядного хохота.
     Третий Володя, уже отправив провожающих домой, сидел в купе и
оттуда  глядел  в  окно  на  своих  новых  товарищей.  В  какое-то
мгновение  без звука поезд тронулся и медленно поплыл вдоль  толпы
грустных и веселых людей. Мама заплакала и схватив Валеру за руку,
стала что-то торопливо говорить и толкать его к дверям.
    Ну  вот.  Прощай холодный город. Прощайте пьяные  друзья.  Как
хорошо,  и  кстати  этот отъезд. Меня ждет  новая  жизнь  -  новые
друзья,  новые  сильные  впечатления. Какой замечательный  подарок
приготовила  судьба!  Все это пьяное инженерское  бытие,  все  это
безденежье, как отрезало. Да здравствует армия!
     Так  думал  Валерий,  глядя  на заснеженные  поля  предместий
любимого города, проплывающие за занавесками. Но долго грустить  в
раздумье   не   пришлось.  Три  Володи  уже  шуршали   пергаментом
оберточной  бумаги, доставая осклизлые застывшие бульоном  вареные
куры, благоуханные, покрытые благородным жирком домашние котлеты и
демократическую вареную колбасу по два двадцать.
    Давай,  Валера,  не задерживай, - суетливо торопил  кто-то  из
Володь.
    Дорога   начиналась  хорошо.  Дорога  предстояла  веселая.   А
впереди  ждала  встреча с таинственной, могучей  и  самой  великой
организацией.   Предстояло  волнующее   посвящение   в   таинство,
приобщения  к  благородному ордену офицерства. Сердце  пело.  Душа
просила вина.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1018 сек.