Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Александр Зорич - Танцы втроем

Скачать Александр Зорич - Танцы втроем

  6 мая, 12.30

  В  дежурной  части  было,  как  обычно, накурено. Лейтенант Симакин,
которого сослуживцы  знали в  общем как  человека непьющего,  но если уж
пьющего,  то  пьющего  беззаветно,  поэтически  и беспробудно, всю смену
старался дышать  "про себя",  плотно стиснув  зубы и  деликатно втягивая
воздух  носом,  как  в  какой-нибудь  экзотической  дыхательной практике
загадочного и дремотного  Востока, где все  мужчины - йоги,  а женщины -
гейши. Или чуть  иначе: все мужчины  - ушуисты, а  женщин просто нет  за
ненадобностью. По крайней мере, так смотрелся пресловутый Восток  сквозь
стекла кинескопов и зарешеченных окон райотдела.
   Со  вчерашнего  вечера  Симакин  протрезвел  лишь  отчасти.  Звуки и
запахи  внешнего  мира  воспринимались   им  с  некоторым   запозданием.
Полуденный кофе,  который варился  в соседней  комнате, был  им в первый
раз за  много дней  упущен, поскольку  по правилу  "кто поспел  - тот  и
съел"  он  доставался  всегда  трем  из  шести милиционеров дежурки. Это
неизбежно  следовало  из  размеров  джезвы  (двести  пятьдесят   грамм),
которую  из-за  этого  называли  чакушкой  и  из-за этого же традиционно
соображали на троих. Второй раз кофе не варили - экономили.
   Симакин также не услышал (а  точнее, не осознал), как сержант  Рында
("Вот  такая  флотская  фамилия",  -  гордо  подтверждал  сержант любому
переспросившему;  переспрашивали   все),  выдувая   белесую  поземку   с
глянцево-черной кофейной поверхности,  пробасил: "А лейтенанту  нашему -
шиш; он своих чакушек вчера, похоже, нахватался под горлышко".   Поэтому
Симакин не  зря сомневался  в эффективности  предпринятых мер маскировки
(к  которым,  помимо  йогинского  дыхания,  относились  жвачка "Дирол" и
туалетная вода с броским, но всегда ускользающим из памяти названием).
   На телефонные  звонки он  тоже реагировал  с запозданием.   Бабушка,
которая  не  могла  попасть  домой  по причине утери ключей, дозвонилась
только  с  третьего  раза.  Выслушав  ее  долгие,  сбивчивые,  невнятные
объяснения, Симакин в ответ так  же долго и невнятно пытался  втолковать
ей,  что  подобного  рода  происшествия  выходят  за  рамки  компетенции
("копотенции"  -   наконец-то  выговорил   Симакин)   правоохранительных
органов  и  подлежат  копотенции  ЖЭК'а  или,  еще  лучше, какого-нибудь
ловкого  пацана,  который  пролезет  к  ней  в  квартиру через соседский
балкон.  Бабушка  не  понимала,  о  каком  Жене говорит Симакин и какому
пацану она сможет  доверить кошку, которая  томится с утра  без молока и
селедки.  "Довели  страну  до  ручки",  - резюмировала бабушка и наконец
отстала.
   Симакин со скукой вперился  в огромную карту района,  висевшую прямо
перед ним. Если бы он умел рисовать, то смог бы по памяти нарисовать  ее
всю с каждым последним деревом,  гаражом, со всеми бабушками и  кошками,
которых,  разумеется,  на  карте  не  было,  но  которые  жили  в  ней и
постоянно чего-то хотели  от Симакина. Симакин  от них не  хотел ничего.
Симакин хотел пива.
   Прошло шесть часов дежурства и за все это время не случилось  ровным
счетом  ничего  примечательного.  Ни   бомбы  в  школе,  ни   разбойного
нападения  на  "Мерседес"  какого-нибудь  эспэшного  главбуха. "Оно и не
удивительно,  -  меланхолично  подумал  лейтенант,  -  май, воскресенье,
фирмы закрыты, народ сажает картошку, малолетние преступники целый  день
смотрят  мультяшки  про  Тома  и  Джерри.  В  новых районах бухают, если
только есть деньги,  и весь мордобой  начнется вечерком, но  только меня
уже здесь не будет  и разгребать это все  придется Саше. Или Володьке  -
хоть убей не могу запомнить этот график."
   - ...товарищ  лейтенант, телефо-он!  Возьмите наконец!  - Рында орал
уже  вторую  минуту,  клича  лейтенанта  то  господином,  то  товарищем.
Пятьдесят на пятьдесят, потому  что прежнее уставное обращение  вроде бы
устарело, но новое еще вроде бы не утвердили.
   - Дежурный на проводе!  - гаркнул Симакин, сердясь  и на себя, и  на
Рынду, и на  пропущенный кофе, который  он унюхал только  сейчас, спустя
полчаса после того, как помыли чашки.
   - Милиция? - громко и уверенно переспросил мужской голос.
   - Милиция, милиция, назовите  себя, - раздраженно ответил  лейтенант
в предвкушении очередной ерунды.
   - Дмитрий Силин, адрес...
   Лейтенант,  механически  занося  время,  имя  и координаты в журнал,
удивился  почти   армейской  точности   и  обстоятельности,   с  которой
потерпевший (обычно все-таки  звонят потерпевшие) выдал  всю необходимую
информацию. Так пишут  в протоколах, но  почти никогда не  говорят живые
люди, у  которых в  поезде украли  штаны с  бумажником или угнали из-под
окон  новенький  "BMW".  А  голос  принадлежал явно человеку, у которого
скорее всего увели  именно "BMW", человеку  из разряда как  раз эспэшных
главбухов.
   - Убита моя соседка по лестничной клетке, Марина Рубина, - к  полной
неожиданности лейтенанта сказал Силин.
   -  Та-ак,  разберемся,  -   довольно  глупо  протянул  Симакин.   И,
спохватившись,  сообразил,  что  по  его  опыту,  да  и  вообще  по всем
правилам,   сообщения   об   убийствах   надо   принимать   в  особенной
непробиваемой  деловой  манере.  Только  так  зачастую  удается удержать
того, на другом  конце трубки, от  истерики, от бегства,  да мало ли  от
чего? Часто ведь звонит и сам убийца.
   - Разбираться  не придется,  - спокойно  ответила трубка.  - Я  знаю
убийцу.
   - Фамилия, имя, - потребовал лейтенант.
   - Михаил  Гретинский, водит  пятые "Жигули",  цвет "мокрый асфальт",
номер такой-то. Убил Марину выстрелом из пистолета и скрылся.
   Сразу вслед за этим в трубке раздались короткие гудки.
   "Что за дрянь  этот "мокрый асфальт"  для "Жигулей", -  пронеслось в
голове у Симакина.
   Узнав о  происшедшем, дежурная  часть заработала  быстро и слаженно,
как  автомат  Калашникова.  Данные   пошли  оперативникам,  в   дорожную
милицию, в скорую  помощь. Семь минут  восемнадцать секунд. Все.  Входит
медведь  -  выходит  медведь.  Откуда-то  из  города  поступила   порция
информации,  была  переварена  дежуркой  и  ушла  дальше, в форме других
телефонных звонков, переговоров, потрескивания раций.
   Может  быть,   они  никогда   больше  не   услышат  фамилий   Силин,
Гретинский, Рубина. Может быть, это  им интересно, а может и  вовсе нет.
Может быть, прочтут заметку в  криминальной хронике.  Их участие  в деле
номер эн закончилось раньше, чем рука следователя превратила  загадочное
эн в конкретные будничные цифры. Как обычно.
   Уверенный, что два раза снаряд в одну и ту же воронку не попадает  и
что в ближайшие  десять минут звонков,  по крайней мере  такой важности,
не будет, Симакин пошел ставить кофе.
   -   Андрюша,   так   нечестно,   -   протянул   равный   званием  и,
следовательно, облаченный правом на "Андрюшу" Бочкарев.
   -  Честно-нечестно...  Тут  человека  убили,  а  он  кофе  жалеет, -
отмахнулся Симакин.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1348 сек.