Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Юмор

С. О. РОКДЕВЯТЫЙ - ЗВИРЬМАРИЛЛИОН

Скачать С. О. РОКДЕВЯТЫЙ - ЗВИРЬМАРИЛЛИОН

                            О БЕРЕНЕ И ЛЮТИЕН

                                        Шла Саша по шоссе и сосала культю.

     Берен  был  знаменитым  партизаном   и   террористом-одиночкой.   Его
предысторию я пересказывать не буду, а сама история фактически  начинается
с того момента, когда отряд Береновского отца Барахира  разгромил  Саурон.
Сделано это  было  с  такой  жестокостью  и  коварством,  что  с  тех  пор
подчиненные уважительно называли Саурона "майяр госбезопасности". Из  всех
людей отряда Берен  уцелел  тогда  один  и  был  так  потрясен,  что  стал
вегетарианцем и принялся совершать подвиги. Четыре года он  в  одиночестве
вел борьбу со злом, жалея разве только  об  одном  -  не  было  у  Моргота
железных дорог, а то ведь одних поездов сколько под  откос  пустить  можно
было бы!
     В конце концов  против  него  был  снаряжен  специальный  карательный
отряд, и пришлось Берену уходить на юг, где граничили волшебство Мелиан  и
колдовство Моргота. Как всегда на  стыке  двух  ведомств,  в  этих  местах
имелась некоторая бесхозяйственность и  разгильдяйство,  и  Берен  сам  не
заметил, как оказался на территории Дориата. И вот шел-шел, значит,  Берен
по Дориату и повстречал Лютиен Тинголовну, которой по наследству  от  мамы
передалось стремление к низшим расам. Как зверь, кинулся он в погоню -  не
знал тогда Берен, что мог бы и не бегать, ибо судьба их  и  так  уже  была
предрешена. Лютиен сама к нему вернулась, вложила свою руку в его ладонь и
.......... (фрагмент опущен) ............... (размышления автора опущены).
     Так прошли весна и лето, Берен и Лютиен активно бродили по  лесам,  и
все шло лучше некуда, пока не повстречал  их  в  лесу  менестрель  Тингола
Даэрон, тоже имевший на Лютиен некоторые виды. Утонченный  и  благородный,
он тем не менее настучал на возлюбленную  напрямую  королю,  и  не  успела
Лютиен опомнится, как ее уже волокли к папане. Для начала Тингол пришел  в
ярость, а потом, уставши, он  пришел  в  печаль.  Не  дожидаясь,  пока  он
отдохнет, и опять придет в ярость, Лютиен выговорила у  отца  обещание  не
убивать Берена и не  заключать  в  тюрьму.  И  сразу  после  этого,  боясь
упустить момент, представила Тинголу своего, как  это  теперь  называется,
друга.
     Конечно, Тингол был эльф  из  перворожденных,  то  есть  среди  всего
прочего культурен, вежлив и благороден. Но эти качества, видимо, он  берег
для сородичей, а с расово  неполноценным  Береном  разговор  был  начат  в
манере  воспитательной  беседы  солдата  второго  года  службы  с  зеленым
новобранцем, интересующимся, почему мыть пол должен именно он.
     - Ты вообще кто такой, родимый? Я ж тебя в упор не вижу!
     Берен попытался что-то сказать, но Тингол его оборвал:
     - Молчать, я вас  спрашиваю!  Чего  тебе  в  своем  вонючем  краю  не
сиделось? Научился, понимаешь, на брюхе ползать...
     Берен посмотрел в глаза Лютиен, и понял, что судьба судьбою,  но  еще
пара минут такого разговора,  и  она  не  то  что  любить  -  уважать  его
перестанет. И ответил он гордо:
     - Пришел я сюда просто так гуляючи, а теперь хочу твою  дочь  в  жены
взять как честный человек, уж очень она у тебя замечательная. И хамить  на
меня тоже не стоит - я, между прочим, орков только так режу.
     Тингол медленно ответил:
     - Ну, дочка, знала что делала, когда поклясться заставляла. А то прям
на месте убил бы ублюдка.
     - Никакой я не ублюдок, - обиделся Берен, - у  меня  док`умент  есть,
вот папа, вот мама, все путем.
     Мелиан наклонилась к Тинголу и сказала тихонько:
     - Не горячись, дорогой, его и без тебя найдется кому убить.
     Тингол еще некоторое время сидел, надувшись, но потом решил, что  так
даже лучше, и сказал:
     - Ну, раз документ есть, то другое дело. Значит так: ты приходишь  ко
мне, в одной руке документ, а в другой сильмариль. И я тогда не  возражаю.
Так что неча губы дуть, и давай скорее в путь.  Государственное  дело.  Ты
улавливаешь суть?
     Но тут уж и Берен обозлился:
     - Значит, на камешек свою дочь меняшь? Ну, чмота же ты, король! Когда
мы повстречаемся вновь, моя рука будет держать сильмариль. До  свиданьица,
я еще с тобою повстречаюсь.
     Когда Берен ушел, Тингол  попытался  стушевать  впечатление  от  слов
Берена, долго и путано объяснял, что парень идет на верную  смерть,  и  он
все правильно  придумал,  что  на  хамство  людское  только  так  и  можно
отвечать, но его слова мало кто слушал.
     Берен же выбрался из Дориата и отправился в дорогу, памятуя,  однако,
при этом, что нормальные герои всегда идут в обход. В  конце  концов,  как
говорят  легенды,  "будучи  в  сильной  нужде,  пришел  он  в  окрестности
Нарготронда". Мы не будем комментировать этот сюжетный  ход,  хотя  манера
ходить по нужде за тридевять земель могла бы стать  темой  для  отдельного
исследования. Итак, чтоб не пристрелили ненароком, дальше Берен шел, время
от времени нервно  вскрикивая:  "Нихт  шиссен,  я  есть  Берен!",  а  орки
разбегались  с  его  дороги  врассыпную,  решив,  что  это  хитрый  подвох
коварного диверсанта.  Наконец  охране  Нарготронда  надоело  слушать  эти
однообразные вопли, Берена схватили и привели к королям.
     А в те времена  в  Нарготронде  собралась  милая  компания  -  король
Финрод-Фелагунд-ибн-Финарфин,  якобы  главный,   и   двое   Феанорычей   -
приживальщиков,  которые  чем  дальше,  тем  активней  пытались  захватить
власть. Перед этой троицей Берен и излил свои печали, а закончил  просьбой
помочь. Реакция на его рассказ была неоднозначной. Финрод понял, что затея
Тингола в конце концов аукнется в основном самому затейнику  и  загрустил.
Колегорм указал, что если сильмариль будет добыт,  то  Феанорычи  все  как
один вспомнят старую клятву, ибо Берен не Моргот, и против него  геройство
проявлять очень даже можно.  Следом  за  Колегормом  выступил  Куруфин,  у
которого, как известно, был скверный характер. В  соответствии  с  ним  он
долго запугивал собравшихся силами и мощью врага, а вывод сделал  такой  -
пусть Финрод отправляется с Береном, а  мы  уж  тут  как-нибудь  без  него
управимся. Несчастный король понял, что если он сегодня не уйдет совершать
подвиги, то завтра его все одно так или иначе уберут, и  почел  за  лучшее
отправиться в дорогу.
     Осенним  вечером  Финрод  и  Берен  с  десятком  спутников   покинули
Нарготронд, между делом перебили подвернувшийся под руку  отряд  орков  и,
воспользовавшись трофейной формой и документами,  добрались  аж  до  башни
Саурона, таким образом предвосхитив один из подвигов четырех  танкистов  и
собаки.  Но  Саурона  обмануть  не   удалось,   и   произошло   знаменитое
столкновение Финрода и Саурона - дуэль  на  песнях.  Говорят,  что  именно
такое единоборство выбрал Саурон потому, что хотел отыграться за поражение
своего хозяина давным-давно, и если это так, то  цели  своей  он  добился.
Команда была побеждена и брошена  в  глубокую  яму,  в  которою  время  от
времени забредал волк-оборотень и съедал одного из товарищей - не со  зла,
а исключительно с голодухи.
     В те мгновения, пока Берен летел вниз, сердце Лютиен сковала  морская
болезнь, а добрая мамаша попыталась успокоить дочку тем,  что  надежды  на
спасение парня все равно нету, и нечего зря страдать. Лютиен действительно
не хотела зря страдать, а для того, чтобы  страдать  не  зря,  она  решила
сбежать к Берену в компанию. Все тот же благородный  и  влюбленный  Даэрон
вновь сдал Лютиен  Тинголу,  который  несколько  опешил,  но  практической
сметки не  потерял.  Для  дочери  был  выстроен  дом  со  всеми  мыслимыми
удобствами, вплоть до зарешеченных окон, но зато без дверей, и, по  мнению
Тингола,  этого  должно  было  хватить  для  возвращения  Лютиен  хорошего
настроения. Но она не поняла отцовской заботы и, усыпив  охрану,  сбежала,
прикрывая  свою  красоту  плащом  из  собственных  волос.  ...............
(Размышления автора о подробностях прикрытия красоты как всегда опущены, а
жаль. Хотелось бы наконец узнать, какие еще пошлости могли родится  в  его
воспаленном воображении).
     И случилось так, что  пошла  Лютиен  прямиком  в  ту  местность,  где
сволочные Феанорычи из Нарготронда развлекались волчьей  травлей.  Главный
волкодав по имени Хуан (хоть и не  сильно  породистый,  зато  из  Валинора
родом) привел Лютиен к Колегорму, который, заглянув под волосы,  решил  не
торопить события и не  афишировать  свою  осведомленность  по  Береновским
делам. Лютиен же по  молодости  лет  доверилась  братьям  и  в  результате
оказалась под замком с перспективой насильной выдачи замуж  за  Колегорма.
Из этой ситуации был простой выход - надо  было  и  Куруфину  со  скверным
характером дать увидеть то, что под волосами, а дальше  Феанорычи  все  бы
сделали сами. Но случилось по другому: в одну прекрасную ночь пес Хуан без
церемоний принес ей плащ, сказал: "Венсеремос, сеньорита!" - и они  вместе
бежали из Нарготронда.
     А тем временем в подземелье дела шли  своим  чередом.  Волк-оборотень
доел почти всех арестованных, оставив Берена на предпоследнее кормление, а
Финрода на последнее - так его попросил Саурон. Но Финрод разорвал оковы и
в следующий заход сам подставился волку, так что Берен остался один.
     - Финрод, Финрод! - оплакивал Берен друга. - Ну чтоб тебе раньше  эти
оковы не разорвать, да и не только на себе, а и на  всех  остальных  тоже,
глядишь,  чего  бы  и   нарисовалось,   а   теперь   совсем   конец   мне,
несчастненькому...
     Как раз в это время на мосту появилась Лютиен верхом на Хуане.  Встав
на мосту, она запела песню, а Берен, услыхав ее голос, упал в обморок, что
в общем-то простительно - столько всего с  ним  случилось,  а  тут  еще  и
песня. Саурон тоже эту песню услыхал, и для разминки послал на мост волка,
которого Хуан без лишних слов отправил со снижением в сторону моря. Саурон
пожал плечами, послал следующего волка, и дальше все пошло как по-писаному
- волков у Саурона хватило часа на четыре, но потом он решил, что разминка
закончена, и, превратившись в волка, двинулся  вперед  сам.  На  этот  раз
Хуану пришлось  несколько  напрячься,  но  с  помощью  Лютиен,  которая  в
критический момент вкатила Саурону в глаза  порцию  Си-Эс  из  баллончика,
враг был повержен, а чтоб не дергался, она пригрозила лишить  его  крайней
плоти и отослать к Морготу: "И будет он вечно обзывать тебя  тем,  кем  ты
тогда окажешься, если не уступишь мне  власть  над  твоей  башней".  Тогда
Саурон признал себя побежденным,  превратился  в  летучую  мышь  и  улетел
переживать, а Лютиен, встав на мосту, на  котором  она  и  так  уже  давно
стояла, объявила о своей  власти.  Радостные  вопли  пленников  и  узников
огласили окрестности, но Берен все еще лежал в шоке от услышанной песни, и
пришлось Лютиен его откачивать. Радостные,  они  взглянули  в  глаза  друг
другу, и день засиял над ними, и до самой осени  держалась  в  тех  местах
хорошая погода. Среди пищевых отходов Берен отыскал фрагменты  Финрода,  и
захоронил несколько наиболее крупных рядом  с  башней,  так  что  место  в
какой-то степени очистилось. Теперь Берен и Лютиен снова были свободны, и,
как говорят легенды, куда-то "отправились через  леса",  видимо,  решив  в
этих лесах от души побродить после долгого воздержания.  А  выпущенные  на
волю пленники  и  узники  вернулись  в  Нарготронд,  и  раскрыли  местному
населению глаза на предательство Колегорма и скверный  характер  Куруфина.
Произошел новый переворот, и власть взял Финродов брат Ордорет.  Некоторые
горячие головы предлагали заодно порешить Феанорычей, но  Ордорет  на  это
ответил:
     - Интересненькое дело! А с кем  же  я  тогда  семейной  грызней  буду
развлекаться - с орками?! Воля моя будет такая -  братьев  не  убивать,  а
попросту прогнать в шею, с побоями, но без увечий. И  жрать  в  дорогу  не
давать, чтоб злее были!
     - Let it be! -  ответил  Колегорм  и  принялся  сверкать  глазами,  а
Куруфин одобрительно засмеялся - такое развитие событий как  нельзя  лучше
соответствовало его скверному характеру.
     Прихватив с собой верного Хуана, братья отправились в изгнание, и так
случилось, что по дороге повстречали они  Берена  с  Лютиен,  которые  все
никак не могли набродиться по лесам. Колегорм вспомнил о том, что он видел
под волосами, и два высокорожденных эльфа решили снизойти  до  разборки  с
Береном. Лучше бы они этого не делали - многоопытный  диверсант  и  ниндзя
Берен ударом ноги в прыжке повалил Куруфина и  его  лошадь,  а  пораженный
такой крутостью пес Хуан с криком: "Но пасаран!"  -  накинулся  на  своего
хозяина Колегорма. Тот проклял пса, а потом заодно и своего коня, но  делу
это не помогло, равно как и Куруфиновское проклятие в сторону Берена - тот
продолжал его душить,  и  задушил  бы,  если  б  в  Лютиен  не  проснулась
национальная эльфийская традиция  оставлять  в  живых  обиженных  родичей,
чтобы потом  было  не  так  скучно  жить.  Берен  послушался,  и  отпустил
недодушенную  жертву,  вернул  братьям  оружие  и   недружелюбно   пожелал
счастливого пути. В  качестве  ответного  прощания  Куруфин,  о  характере
которого говорилось уже достаточно, пустил дуплетом две  стрелы,  одну  из
которых перехватил зубами Хуан, а вторая воткнулась Берену в грудь.
     Но все обошлось - Хуан принес некоей травы, к которой Лютиен добавила
некоего массажа, и снова  стал  Берен  как  новенький.  Но  была  у  этого
возрождения и оборотная  сторона:  воспрянувший  Берен  вспомнил  о  своей
клятве, и сбежал от спящей Лютиен искать на свою, мягко выражаясь,  голову
приключений. Но отделаться от подруги не удалось - верхом на Хуане она его
догнала, и многое было сказано ими друг другу.
     Пока влюбленные лаялись, Хуан, не  теряя  времени,  принес  из  башни
Саурона волчью шкуру и крылья летучей мыши - для маскировки. Увидев Лютиен
в таком наряде, Берен поначалу чуть не упал в  обморок,  и  на  кокетливый
вопрос: "Ну как?", собрав все свое мужество, ответил, что красивой женщине
любой наряд к лицу. Польщенная Лютиен напялила на него шкуру волка, и  они
отправились в поход. По дороге Берен настолько  вошел  в  образ,  что  под
конец пути начал завывать на луну, но тем не менее появление уже один  раз
убитых волка и летучей мыши перед Ангбандом было воспринято  настороженно,
тем более что рядом с ними  вприпрыжку  бежал  известный  своей  верностью
Хуан.
     В то время у ворот в замок жил волк Кархарот, записанный  в  штат  на
должность  сторожевого  полкана.  Из-за  этого  у  Кархарота  со  временем
развился комплекс неполноценности, и иметь с ним дело стало опасно.  Но  в
Лютиен пробудилась  древняя  сила,  и  притащила  она  к  воротам  цветной
телевизор "Горизонт" пятого поколения. Как  раз  в  это  время  на  экране
показался доктор Кашпировский, и, едва услышав его голос, Кархарот  заснул
как убитый. Путь в замок был открыт.  Берен  и  Лютиен  долго  бродили  по
замку, усыпляя попадавшихся по дороге орков, драконов, барлогов  и  прочую
домашнюю  живность,  и  наконец   добрались   до   тронного   зала,   где,
пригорюнившись, сидел Моргот.  Увидев  Лютиен,  он  приосанился,  поправил
корону и на миг представил себе, как неплохо было бы ее ..........  (ну  в
общем ясно, с фрагментом как обычно). Трудно было усыплять Моргота,  но  в
Лютиен проснулась еще одна древняя сила, и стала она молчать голосом Алана
Чумака. Через минуту в  зале  раздалось  равномерное  похрапывание,  Берен
неаккуратно отковырял от короны один сильмариль, и они с Лютиен рванули на
выход. Но у ворот их встретил проснувшийся Кархарот. Оплошал на  этот  раз
доктор Кашпировский - вместо того, чтоб стать  спокойней  и  добрее,  этот
зверь стал злей и агрессивнее, и случилось так, что оттяпал он руку Берену
прямо вместе с камнем, а еще и манжету от рубашки прихватил. Рубашка  была
давно не стиранная, да и камень жегся, и убежал Кархарот наводить ужас  на
северные земли. А с Береном и Лютиен дальше получилось все как  в  сказке:
прилетели к воротам Ангбанда три орла и унесли обоих обратно в Дориат,  то
есть двое несли, а третий гордо летел сам  по  себе  рядом,  ибо  был  это
самолично Страйк Игл Торондор  (Manve  Air  Force,  бортовой  номер  001).
Лютиен с  Хуаном  вновь  применили  испытанные  средства  (травы  и  спец.
массаж), и вновь ожил Берен, а оживши, увел Лютиен бродить по лесам, и  не
торопились они переходить к другим занятиям.
     А тем временем Тингол во дворце томился и страдал. Сунулся он было  к
жене, но Мелиан нагнала на него  холоду,  обрадовался  было  сообщению  из
Нарготронда - а следом и другое. Извелся вконец Тингол, и когда наконец  в
Дориат ворвался бешеный Кархарот, а из  лесов  ко  дворцу  вышли  Берен  и
Лютиен, он почувствовал даже облегчение.
     - Я пришел за тем, что принадлежит мне! - гордо сказал  Берен,  стоя,
однако, при этом на коленях.
     - А как насчет... ну... ты сам знаешь чего?
     - С этим все в порядке. Камешек у меня в руке. Правда рука у волка  в
брюхе, ну, так об этом-то уговору не было.
     Тингол почесал в затылке, припоминая подходящее место из  сказки  про
Федота, и ответил:
     - Ну да ладно. За престиж разве черта не простишь. Забирай девчонку в
жены и катись куды хотишь. Только сначала с волком разобраться  помоги,  а
то ведь все как есть испоганит.
     Берен,  чувствуя  некоторую  вину  за  некрасивые  поступки  волка  и
польщенный вниманием Тингола, согласился. Прихватив с собой верного  Хуана
и еще кой-кого по мелочам, они двинулись на охоту.
     Волка выследили легко - он  пытался  утолить  жажду  у  водопада,  но
сильмариль в брюхе Кархарота пылал, и вода, которую он пил, вырывалась изо
всех отверстий клубами пара. Легенды рассказывают, что "при их приближении
волк бросился в атаку и заполз в заросли, затаившись  там".  Такой  способ
бросания атаку был внове даже для опытного вояки Берена,  и,  поговорив  с
Тинголом, он  просто  выставил  вокруг  охрану.  Верный  же  Хуан  покинул
охотников, за что Тингол про себя  назвал  его  собакой.  А  тени  в  лесу
удлинялись - верный признак того, что вот-вот, сейчас все и начнется.
     И началось. Кархарот прыгнул из зарослей, ударил  Берена  в  грудь  и
примерился отъесть следующую руку. Но из тех же зарослей выскочил Хуан,  и
возбужденно сказав, что: "Соло ля люча, нос хара  либрес,  твою  мать!"  -
бросился на волка.
     Пока Хуан и  Кархарот  занимались  своими  делами,  Тингол  занимался
своими. Сидел Тингол рядом с Береном, который  вдруг  стал  ему  родным  и
близким, и оплакивал неизбежную смерть друга. Даже  когда  звери  догрызли
друг друга окончательно (счет оказался один-один в пользу светлого  дела),
и из брюха волка был извлечен сильмариль, и то не утешился Тингол, и  лишь
когда Берен окончательно помер, эльфийский король начал успокаиваться.  Но
не тут-то было. Лютиен снова подложила папе свинью - ее дух  отправился  к
Мандосу, и пригрозила она, что будет петь для него  до  скончания  времен,
или пока Берена не вернут на этот свет. Разбираться пришлось  долго,  дело
дошло до Манве, который, как всегда, принялся вычислять, а что  же  думает
об этом Илюватар. Но песня Лютиен долетала и до Манве, и в конце концов он
сдался - Берену  было  разрешено  вернуться  в  этот  мир,  но  с  твердым
условием, что когда ему снова придется помирать, Лютиен  помрет  вместе  с
ним тоже и петь при этом не будет.
     Они вернулись сначала в Дориат, где Берену была организована еще одна
порция спец. лечения, а потом  во  избежание  новых  приступов  дружелюбия
короля Тингола, удалились на уединенный остров, и не было больше в  песнях
новой информации о жизни Берена и Лютиен.

 

      





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0985 сек.