Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Анри Бертьен. - Проклятие Раффы.

Скачать Анри Бертьен. - Проклятие Раффы.

   * * *
   ...Наконец мы решились завести  реб„нка.  И  зачали  -  великого  ли  ума
дело... Примерно через два месяца Ал„на вдруг нерешительно попросила меня:
   - Слушай, а давай пока не будем... С другими,  а?  Пусть  какое-то  время
каждый будет только со своей - хоть и на общем ковре...
   - Почему?- Совершенно искренне изумился я.
   - Понимаешь...- Жена замялась, потупив глаза в землю.- Когда со мной ты -
я  летаю...  Улетая   за   облака...   Это   незабываемо,   прекрасно...   И
присутствующие  зрители  только  усиливают  ощущения,  делая  их  совершенно
неповторимыми... Когда же со мной кто-то другой, но и  ты  тоже  -  я  будто
качаюсь на волнах... Это тоже очень хорошо,  но  я  постоянно  'просыпаюсь',
когда волна накрывает меня с головой - боюсь захлебнуться... Когда же я -  с
другим, а ты не со мной - просто где-то рядом... Пусть даже  и  с  другой...
Тогда я - под водой... Вода светлая-светлая... И я качаюсь в волне -  вверх,
вниз... Изредка всплываю на поверхность, чтобы ухватить  немного  воздуха...
Это тоже очень хорошо - только я боюсь... Боюсь,  что  в  очередной  раз  не
доберусь до поверхности, утону... Когда же я - с кем-то, а тебя рядом нет  -
сходя вместе с ним с ума, я низвергаюсь в пучину... Опускаюсь в глубину, где
темно... Мне хорошо и страшно одновременно... Кажется,  что  я  умираю,  что
никогда больше не увижу  Солнца...  Там  хорошо  и  жутко,  но  мне  страшно
умирать... Меня охватывает ужас... Животный ужас... И потому мне все труднее
и труднее  с  другими...  Ты...  понимаешь  меня?-  Нерешительно  исподлобья
взглянув на меня, вдруг спросила она.
   - С трудом...- Признался я.- Но - думаю, что, в общем-то, понимаю.- И  мы
с парнями обсудили проблему. Не все поняли вс„ до конца, но  все  однозначно
согласились, что  так  будет  вернее...  Особенно  -  в  плане  отношения  к
беременным...  Женщины  тоже  поддержали   единогласно,   признавшись,   что
испытывают нечто подобное, хотя и не готовы описывать  свои  ощущения  столь
красочно... Так мы и жили. Единственное, что вн„с тот разговор в нашу  жизнь
- так это то, что теперь на наших  оргиях  каждый  из  нас  пристраивался  к
своей... И мне  показалось,  что  происходящее  стало  восприниматься  всеми
как-то... чище, величественнее - что ли...
   Надо сказать, что все мы свято  берегли  сложившиеся  отношения,  не  ища
приключений на стороне и не впуская чужаков внутрь: видимо, каждый  когда-то
уже обжигался их беспечной бесцеремонностью и  совсем  не  хотел  закреплять
плачевный опыт... И вс„ же - именно  это  в  конце  концов  и  произошло.  И
виновником этого стал я. Вот уж никогда не мог  подумать,  что  способен  на
подобные 'головокружения'...
   ...Ал„на была уже на шестом  месяце  беременности.  Реб„нок  волновал  е„
больше, чем наши развлечения. Больше, чем я.  Я,  как  мальчик,  обижался...
Дурак... Какой дурак... Я, впервые за два года  испытав  сексуальный  голод,
пов„л себя, как мальчишка... Ал„на предлагала развлекаться всем, оставив  ей
роль зрителя - несколько раз именно так и происходило, но я хотел е„. Именно
е„... Если нельзя так - так хоть как-нибудь... В любом,  самом  извращ„нном,
виде... И - обижался, как мальчик, у которого отобрали любимую игрушку...  А
она не могла возбуждаться - вообще: чадо во чреве начинало отчаянно молотить
ногами по почкам, угрожая вырваться наружу... Может, я  и  пережил  бы  этот
период...  Как-нибудь...  Но  однажды  я  встретил  е„...  Все  называли  е„
цыганкой. Хотя на само деле она была полукровкой: мать  -  цыганка,  отец  -
бледнолицый... Но именно эта неполнота крови,  е„  смуглая,  но  не  слишком
т„мная кожа, отточенный, как у Нефертити, профиль -  вс„  это  придавало  ей
какую-то особую, неповторимую  прелесть...  Она  была  красива,  изумительно
красива... Точ„ные брови; тонкий,  гибкий  стан...  Изумительно  правильные,
безукоризненные  черты  лица...  Манящие,   бездонные   глаза...   Ведьма...
Чертовка... Сучка... Она знала, что чертовски красива. Знала, что перед  ней
невозможно устоять. И - играла собой, демонстрируя себя... Она с полувзгляда
поняла, насколько я ошалел... Заметила, как  жадно  сглотнул  слюнки...  Ей,
видимо, просто хотелось развлечься... Что она  и  сделала...  Я  валялся  на
коленях, уговаривал, умолял:
   - Пойд„м, я познакомлю тебя с женой...- Она смеялась:
   - Ты что - дурак?- Я говорил:
   - Пойд„м, я познакомлю тебя с ребятами - мы  будем  втро„м  и  ты  будешь
летать в облаках, как никогда не летала...- Она, хохоча:
   - Да знаешь ли ты, как  я  летала?-  И  я  не  мог  е„  уговорить...  Она
однозначно утверждала, что, если я хочу е„ - то  об  этом  никто  не  должен
знать:
   - Никто, понимаешь? Ни  друзья,  ни  жена,  ни  мамочка,  ни  папочка...-
Смеялась она, выставляя меня маменькиным сынком  и  с  чувством  играя  свои
телом... Боже, как она танцевала - на столе... Платье  е„  имело,  казалось,
тысячи разрезов, и, казавшись совершенно сплошным в  покое,  развевалось  во
время танца почти до плеч... Она не носила белья - никакого. Одни чулочки. И
- платье: полупрозрачное, но - с таким невероятным множеством  складок,  что
казалось вполне приличным... если только не  развевалось  на  ветру  или  во
время танца... Она совершенно не стеснялась, когда ветер  уносил  е„  платье
прочь и она оставалась практически голой - она с достоинством шла, с видимым
удовольствием  подставляя  сво„  тело  ветру,  солнцу,  мужским  взглядам...
Мужчины сходили с ума от не„... Женщины  -  от  зависти...  Некоторые  -  от
ненависти... Она погубила меня... Она вырвала у меня  слово,  что  никто  об
этом не узнает... Я не мог устоять... Я имел е„ прямо в парке,  утром  -  на
столе, где старички вечерами играли в нарды... Потом -  после  обеда,  возле
фонтана, где люди начинают собираться только к вечеру... Потом - вечером, за
городом, в лесу... Потом - поздно ночью, на газоне возле городской ратуши...
Она была неистребима... И неистощима на выдумки... Она стонала и смеялась...
Всякий раз, когда я кончал, она  вскакивала  и  начинала  танцевать,  вокруг
меня, обессиленного, кругами... Под звук е„ кастаньет это колдовское платье,
казалось, никогда не опускалось ниже пояса... Очень часто оно  открывало  е„
всю - вертящуюся, тонкую, красивую... И я стонал, и оживал - вновь и вновь -
и гнался за ней; а она, маня, убегала... чтобы совокупиться со  мной  уже  в
другом, выбранном ею, месте... К утру я имел е„ уже возле собственного  дома
- она привела меня и туда...
   - Слабак!- Смачно сказала она, вставая с меня и  потягиваясь.-  Слизняк!-
Добавила она, наградив меня презрительным  взглядом.-  Только  вздумай  кому
рассказать - и ты меня никогда не увидишь...- Уже уходя, она  зло  сверкнула
глазами.- Как, впрочем, и никого другого...- Дико  расхохотавшись,  добавила
она и навсегда исчезла в предрассветной дымке. Я долго не мог  опомниться  -
от неожиданности, от унижения, раздавленности, усталости... Не мог  решиться
войти в дом... Вош„л, только когда уже совсем рассвело. Жена не спала.
   - Где ты был?- Спрашивали меня е„ красные от бессонницы глаза.
   - У знакомого...  У  него  там  кран  сорвался...  Пришлось  помогать...-
Неожиданно для себя самого соврал я.
   - Правда?- Будто бы ни на что больше в этой жизни не  надеясь,  устало  и
разбито спросила она. Я изумился, насколько посерело вдруг е„  лицо...  И  в
ответ лишь отв„л глаза в сторону. Она вс„ поняла... Боже мой... Она  _сразу_
вс„ поняла... Моя умница, мо„ спасение, которым я не воспользовался... Какой
я был ос„л...
   - Расскажи...- Попросила она.- Расскажи мне _правду_... Не бойся...- Я не
мог. Мне было стыдно и страшно одновременно. Я не  мог  определить,  чего  я
больше боюсь: или того, что не увижу больше этой цыганки, или - е„ последней
угрозы... Я не мог ненавидеть е„ - даже после того, как  она  меня  унизила,
растоптала... Я продолжал е„ хотеть - и это было выше моих сил...  И  вот  -
другая, умная, милая и прекрасная, ещ„ вчера - безмерно дорогая мне женщина,
стоит и просит меня:
   - Пожалуйста... Я ведь люблю тебя... Расскажи... Не  бойся...  Или  -  не
рассказывай... Если не хочешь...- Вдруг согласилась она.- Только  признайся,
что ты соврал... Только что... Ведь нам нельзя этого делать...  Ведь  это  -
начало конца... Это же смерть! Ну, признайся же! Тебе ведь станет легче... Я
ведь совсем не  злюсь  на  тебя...  Я...  тебе  уже  вс„  простила...-  'Ах,
простила!'- Взвился я.- 'Так,  значит,  я  нуждаюсь  в  тво„м  прощении?  Я,
которого унизили, растоптали, смешали  с  грязью?'-  Увидев  мой  гнев,  она
отшатнулась:
   - Милый... Не надо, милый...- Она нерешительно протянула  руку  -  то  ли
желая приласкать, то ли защищаясь:
   - Я прошу тебя... Не надо...
   - Что 'не надо'?!!!- Неожиданно для себя самого заорал я. Она  заплакала.
В эту минуту я возненавидел е„ - е„, мою самую верную и любимую женщину, ту,
которая готова была на любые унижения и  любую  боль  -  ради  меня...  ради
идиота, кретина... Ту, которая готова  была  выполнять  любое  мо„  желание,
иногда лишь несмело спросив, действительно ли мне этого так  хочется...  Она
заплакала. Как  беззащитный  реб„нок  -  безнад„жно,  навзрыд.  Закрыв  лицо
руками. Это меня совершенно взбесило почему-то - может, я  просто  мстил  ей
тогда за зло, причин„нное мне совершенно другой женщиной? И я е„  ударил.  Я
не мог сдерживать бешенства - я бил е„ ещ„ и ещ„... Я бил  е„  ногами...  По
лицу... А она даже не пыталась защищаться -  она...  пыталась  целовать  мои
ноги... своими разбитыми губами... И только шептала:
   - Милый... Не надо... Не надо... Ведь вс„ пройд„т... Вс„ будет хорошо...
   - Не будет!!!- Орал я, в остервенении разбивая е„ лицо,  выбивая  зубы...
Она уже лежала, бессильно  протянув  ко  мне  руки  с  выбитыми  пальцами  и
рассеч„нными, обвисшими губами шептала:
   - Не надо...- В глазах е„ застыл не ужас - в этих глазах была лишь только
смертельная тоска... Казалось, она понимала, что  сейчас  рушится  вся  наша
жизнь - и прошлая, и грядущая... Ей было плевать на себя, на сво„  унижение;
она молила и руками, и губами, и  взглядом  -  всем  своим  естеством  -  до
последнего мгновения... Пока взгляд е„ не стал угасать... Она лежала на полу
с открытыми глазами, которые уже ничего не видели и ничего не выражали...  И
тут мне стало страшно. 'Боже... Что ты сделал?'- пронеслось в голове. Поздно
пронеслось...
   ...Когда  карета  скорой  увозила  е„,  было  уже  совсем  светло.  Врач,
недоверчиво выслушав мой насквозь лживый рассказ о том, как я, прийдя  утром
домой, застал е„ в таком виде, с такой силой хлопнул  дверцей,  что  оторвал
ручку  и  стекло  упало  куда-то  внутрь...  Я  был   совершенно   разбит...
Обескуражен... 'Сволочь...- Думал я.- Какая же  ты  сволочь...  Что  же  ты,
сволочь, сделал? О ч„м ты, кретин,  думал?'-  Но  никакие  самобичевания  не
могли заглушить мысль, которая,  повторяясь,  вс„  громче  и  громче,  Роком
стучала в голове: 'Пока кто-то из вас не сделает  шаг  к  разрушению  вашего
союза!'... 'Проклятие Раффы...'- Вдруг  с  ужасом  вспомнил  я,  поняв,  что
именно я, только что, своими руками, сам вс„ разрушил... Впервые  в  сложной
ситуации я не искал е„ разрешения - я  разрушал.  Наш  брак,  нашу  семью  -
своими собственными руками. Я лгал - пряча глаза. Я упорно лгал  -  женщине,
которая  любила  меня  настолько,  что  готова  была  простить   любые   мои
похождения, даже не выслушав ничего о них... И - Боже... Что я за это с  ней
сделал... 'Пока кто-то из вас не сделает шаг к  разрушению  вашего  союза!'-
Ещ„ громче простучало в голове... Я _вс„_ для этого сделал. Не один шаг.  Не
два. Я сделал вс„, что мог. Что могло быть больше?
   ...В ужасе я сбежал из нашего дома. Я искал цыганку -  повсюду,  где  она
могла бы быть. Е„ нигде не было. Я спрашивал, не  видел  ли  е„  кто  -  все
недоум„нно пожимали плечами. 'А какая она?'- спрашивали некоторые. 'Такая...
Красивая... Очень... Стройная... В платье на голое тело... И  в  чулочках...
Когда она ид„т - платье развевается... Когда дует ветер или  она  танцует  -
платье открывает е„ всю...'- Полумечтательно рассказывал  я.  'Хм...  А  ты,
случаем, парень, не того? Не болен?'- Осторожно предполагал иной собеседник.
Другие - просто со снисходительной улыбкой молча уходили прочь -  'от  греха
подальше'. 'Маньяк, что ли?'- Нередко слышал я в отдалении.  Наконец  кто-то
вызвал 'бригаду' и меня  скрутили.  Чуткий  врач  внимательно  выслушал  всю
историю и вдруг спросил:
   - А тебе это, парень, часом не приснилось?
   - Может, и приснилось...- Понуро ответил я.
   ...В больнице меня продержали несколько месяцев. Потом, поскольку никаких
отклонений, кроме рассказанной мною в начале  сексуальной  истории,  в  моей
психике не нашли, меня выпустили.
   - Не будешь больше искать цыганку?- С улыбкой спросил меня врач.
   - Не-а...- Вынуждено улыбнулся я. Хотя совсем не был в этом уверен...
   - Неужто и вправду приснилось?- Осторожно поинтересовался он.
   - Похоже...- Со вздохом 'согласился'  я,  хотя,  разумеется,  по-прежнему
считал это былью...
   ...Ал„на была жива. Я не смел показываться у не„, но  от  людей  выведал,
что, кроме сотрясения мозга, приковавшего е„ к постели на два месяца, у  не„
было повреждений достаточно, чтобы хирурги работали весь  день...  Только  к
вечеру они закончили. Они восстановили вс„ - кроме выбитых зубов и... нашего
реб„нка. Он появился на свет синим и не задышал. 'Никогда такого не  видел,-
передали мне слова врача.- Похоже, что он умер в утробе ещ„ до начала  родов
- от шока, что ли... Если бы просто  начались  преждевременные  роды  -  она
родила бы шестимесячного, но такого бы не было...'- Я мог  только  удруч„нно
молчать. Рассказывающие сочувствовали:
   - Представляете, как он  страдает...  Представьте  -  приходишь  домой  и
видишь такое...- Они не знали правды. Они не знали ни частицы правды.  Иначе
они бы меня просто возненавидели...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0472 сек.