Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станислав Лем. - Сказка о трех машинах-рассказчицах короля Гениалона

Скачать Станислав Лем. - Сказка о трех машинах-рассказчицах короля Гениалона

    И вилку воткнул. Вошел он в сон и видит, что по-прежнему остается самим
собою,  Ширинчиком,  что  стоит  он  в   дворцовой   передней,   а   рядом
Хитриан-кибернер, который ему толкует, что распутнейший  из  всех  -  сон,
именуемый "Мона Лиза", ибо в нем открывается бесконечность женского  рода;
послушался он, подключился  и  озирается  в  поисках  Моны  Лизы,  так  не
терпится ему изведать ласк ее нежных, но в новом  сне  опять  стоит  он  в
передней, рядом с коронным Архимудритом; скорей подключился  он  к  шкафу,
вторгся в очередной сон, и опять то же самое: передняя,  а  в  ней  шкафы,
кибернер и сам он. "Что это, сон?" - закричал король; подключился -  снова
передняя со шкафами и Хитрианом; еще раз - то же самое, и еще раз, и  еще,
да все быстрее. "Где Мона Лиза, прохвост?!" - завопил он и  вырвал  вилку,
чтобы проснуться, да как бы не так! По-прежнему стоит  он  в  передней  со
шкафами. Затопал ногами и ну метаться ото сна ко сну, от шкафа к шкафу, от
Хитриана к Хитриану, а после ничего уже не хотел, лишь бы к яви вернуться,
к трону  любимому,  к  дворцовым  интригам,  к  распутным  забавам;  вилки
выдергивал, втыкал наудачу и опять вырывал. "О Боже! -  кричал  он.  -  На
помощь, король в опасности!" - и: "Мона Лиза! Эй!  Там!"  -  и  со  страху
подскакивал, и совался в углы в поисках щелочки, что ведет к  пробужденью,
но все напрасно. Не знал он, почему это так, - уж больно  был  непонятлив,
но этим разом ни тупость, ни боязливость, ни подлая слабость спасти его не
могли. В слишком далекие сны он забрался, слишком много их окутало  короля
непроницаемым коконом, и, хотя, напрягая все силы, слой или два  удавалось
ему надорвать, не было от этого толку, там поджидал уже новый сон; и когда
он вилки из шкафов вырывал, те и другие  лишь  снились,  и  когда  колотил
Хитриана, стоявшего рядом, тот был не  более  чем  маревом  сонным;  начал
Ширинчик кидаться туда и сюда, но  повсюду  лишь  сны  да  сны,  а  двери,
мраморные полы, златотканые занавеси, бордюры, узоры, он сам,  наконец,  -
лишь призраки, видимость, пустая иллюзия; и  стал  он  вязнуть  в  трясине
снов, погибая в их лабиринте, хоть и брыкался еще, и  лягался,  да  что  с
того, если брыканье лишь снится и лягание - тоже! Голову разбил Хитриану -
и опять понапрасну, потому что рычал на него  лишь  во  сне  и  настоящего
голоса не подавал; когда же, замороченный  и  запутавшийся,  на  мгновенье
прорвался к яви, то, не умея ее от сна отличить,  снова  вилку  воткнул  и
скатился  обратно  в  сон,  теперь  уже  навечно,  и  напрасно  скулил   о
пробужденье - не знал он, что "Мона Лиза" есть порождение  дьявольское  от
слова "монархолиз", то бишь "растворение  монаршье",  и  что  из  коварных
ловушек, расставленных Хитрианом-изменщиком, эта была ужаснее всех...
   Такую вот повесть опасно-назидательную поведал Трурль царю Душидаву,  у
которого от нее голова  разболелась,  и  потому  он  немедля  конструктора
отпустил, наградив его орденом Святой Киберии, с лиловым  знаком  обратной
связи на зеленом поле, драгоценной информацией инкрустированным.


   С  этими   словами   вторая   машина-рассказчица   звонко   скрежетнула
шестеренками золотыми, засмеялась чудно  от  легкого  перегрева  некоторых
клистронов, убавила напряженье анодное, закоптила, погасла  и  в  паланкин
удалилась, под всеобщие рукоплескания, коими наградили ее за красноречие и
таланты.
   А  король  Гениален  поднес  Трурлю  кубок,  полный  ионов,  с  искусно
вырезанными    на    нем    вероятностными    волнами,    что     фотонами
противопараллельными переливались, а тот его осушил  и  дал  знак  третьей
машине; вышла она на середину пещеры и, поклонившись,  заговорила  голосом
электронным, точеным и модулированным.


   Вот история о том, как Великий Конструктор Трурль  при  помощи  старого
горшка флуктуацию локальную вызвал и что из этого вышло.
   Была в  созвездии  Малой  Безделицы  Спиральная  Галактика,  а  в  этой
Галактике - Черное Облако, а в Облаке пять систем  шестерных,  а  в  пятой
системе солнце лиловое, очень дряхлое и даже подслеповатое, а вокруг  того
солнца кружили семь планет, а у третьей были три  луны,  и  на  всех  этих
солнцах,  звездах,  планетах  и  лунах  происходили,  в  соответствии   со
статистическим распределением, разные разности и курьезы, а на второй луне
третьей планеты лилового солнца пятой системы  Черного  Облака  Спиральной
Галактики в Созвездии Малой Безделицы имелась свалка, какую нетрудно найти
на всякой иной планете или луне,  самая  обыкновенная,  а  значит,  полная
мусора  и  прочих  отходов;  появилась  же  она  оттого,  что   аберрициды
глауберские сразились  водородно  и  нуклеарно  с  лиловыми  альбуменсами,
вследствие чего мосты их, дороги, дома, дворцы и  сами  они  обратились  в
копоть и жестяную труху, которую метеоритным ветром  занесло  в  то  самое
место, о котором ведется  речь.  Пять  веков  ничего  на  этой  свалке  не
делалось, кроме мусора, когда же случилось однажды  землетрясенье,  нижние
залежи мусора оказались вверху, а верхние - в самом низу, что само по себе
особого значения не имело бы, если бы Славный Конструктор Трурль, пролетая
в этих местах, не был ослеплен бродячей кометой с ярким хвостом.  И  начал
он ее отгонять, швыряя в окно звездохода все, что  попалось  под  руку,  а
были это дорожные шахматы,  пустые  внутри,  которые  прежде  он  наполнял
горелкою, да бочки от пороха, которого  не  удалось  выдумать  варлаям  со
звезды Хлорелеи, да старая посуда, а с нею -  треснутый  глиняный  горшок.
Горшок этот, приобретши скорость,  соответствующую  законам  тяготения,  и
будучи ускорен кометным хвостом, упал на луну и покатился  по  склону  над
свалкой; попал по дороге в лужу, поскользнулся в грязи, съехал на  дно,  в
самый мусор, и задел полоску заржавелой  жести,  а  та  вокруг  проводочка
медного обвилась; поскольку же между ее концами  застряли  кусочки  слюды,
возник конденсатор, а провод, опоясав горшок, стал зародышем соленоида,  а
камень, задетый горшком, толкнул заржавленную железяку, оказавшуюся старым
магнитом, и возник от этого шевеления ток, переместивший  еще  шестнадцать
жестянок и мусорных проволочек, и растворились там сульфиды с хлоридами, и
атомы прицепились к атомам, взболтанные  молекулы  начали  седлать  другие
молекулы, пока  из  всего  этого  прямо  посередине  свалки  не  зародился
Логический Контур и еще пять других, да еще восемнадцать там,  где  горшок
на куски разлетелся; а вечером вылез на край этой  свалки,  неподалеку  от
лужи,   теперь   уже   высохшей,   созданный   столь   случайным   манером
Далдай-Самосын, что ни отца не имел, ни матери, но был сам себе сыном, ибо
отцом его оказался Случай, а матерью -  Энтропия.  И  выбрался  Далдай  из
мусорной кучи, не подозревая нимало, что родиться был  у  него  один  лишь
шанс на сто супергигацентильонов в гексаптиллионной степени, и  шел,  пока
не дошел до следующей лужи, которая высохнуть еще не успела, так что  смог
он свободно себя разглядеть, встав на колени. И увидел  в  водном  зеркале
свою голову, абсолютно акцидентальную, с ушами, как обломанные  калачи,  -
левым скособоченным, а правым надтреснутым, и свое случайное туловище, что
слепилось из железок, железяк и железочек, отчасти цилиндрическое (ибо так
уж умялось оно при выползании из мусорной кучи),  а  посредине  сужающееся
наподобие талии, ибо как раз этим местом перекатился он, уже на самом краю
свалки, через  какой-то  камень;  еще  увидел  он  мусорные  руки  свои  и
отбросные ноги, посчитал их, и  по  стечению  обстоятельств  оказалось  их
ровно по паре;  и  глаза,  которых  по  чистой  случайности  было  два,  и
восхитился Далдай-Самосын  стройностью  своего  стана,  четностью  членов,
округлостью головы и громко воскликнул:
   - Поистине! Я изумителен  и  даже  совершенен,  что  явно  предполагает
Совершенство Всего Сотворенного!! О, сколь же благим должен быть тот,  что
меня сотворил!!
   И заковылял, по дороге роняя слабо укрепленные винтики (ведь  никто  их
как  следует   не   завинтил)   и   напевая   гимны   в   честь   Гармонии
Предустановленной, а на седьмом  шагу  споткнулся  по  слабости  зрения  и
полетел головою вниз обратно, прямо в груду мусора,  и  ничего  с  ним  не
делалось,  кроме  ржавления,  распадения  и  общей  коррозии  еще   триста
четырнадцать тысяч лет,  поскольку  упал  он  на  голову,  и  все  у  него
позамыкалось, и не было его на свете. А потом случилось как-то купцу,  что
на старом своем корабле вез  анемоны  для  смолоногов  с  планеты  Недузы,
поругаться с помощником как раз неподалеку от лилового солнца,  и  швырнул
он в помощника башмаками, а один башмак, выбив окно, вылетел в пустоту,  и
кружение его  подвергалось  пертурбациям  по  причине  того,  что  комета,
некогда ослепившая Трурля, оказалась опять в том же самом месте, и башмак,
потихоньку вращаясь, упал на луну, лишь слегка обгорев из-за  атмосферного
трения, отскочил от склона и пнул лежавшего в мусоре  Далдая-Самосына  как
раз с такой силой и по случайности как раз под таким углом, что вследствие
центробежных сил, крутящей  силы  и  общего  момента  вращения  заработали
мусорные мозги этого акцидентального существа. А случилось так потому, что
от пинка Далдай-Самосын упал в соседнюю лужу, и растворились  в  воде  его
хлориды и йодиды, и забулькал электролит у него в голове, и возник  в  ней
ток, который шастал туда и сюда, и наконец в результате этого  шастанья  и
кружения сел Далдай в грязи и подумал: "Кажется, я существую!"
   Но больше ничего помыслить не смог целых шестнадцать столетий, а  дождь
его поливал, а град молотил, и возрастала его энтропия, но спустя тысячу и
пятьсот двадцать лет некая птаха, спасаясь  от  хищника,  облегчилась  над
свалкой - со страху и чтобы быстрее лететь - и угодила  Далдаю  в  лоб,  и
случилось от этого в нем возбуждение и усиление, и  Далдай  чихнул,  да  и
говорит:
   - Поистине, я существую! Насчет этого нет ни малейших сомнений. Но  вот
вопрос - кто, собственно, говорит: "Я существую"? То есть: кто я? Как  тут
найти ответ? Ба! Если б кроме меня было еще хоть что-нибудь, с чем  я  мог
бы себя сопоставить и сравнить, это еще куда ни шло, но дело-то в том, что
нет ничего, ибо видно, что ничего абсолютно не видно! Итак, существую лишь
я, и притом как чистейшая всевозможность, ведь помыслить я могу  все,  что
хочу; но сам-то я что такое - пустое место для мышления, или как?
   И  впрямь,  он  утратил  все  чувства,  которые   за   протекшие   века
разболтались вконец и испортились, ибо неумолимо владычествует  над  миром
подруга  Хаоса,  безжалостная  Энтропия.  Так  что  не  видел  Далдай   ни
лужи-матушки, ни мусора-батюшки, ни целого света,  совершенно  не  помнил,
что было с ним прежде, и вообще не мог  уже  ничего,  кроме  как  мыслить.
Только это умел он, и не удивительно, что этим только и занимался.
   - Следовало бы, - сказал  он  себе,  -  заполнить  чем-нибудь  пустоту,
явленную во мне, и тем самым преобразить несносную ее монотонность.  Итак,
выдумаем что-нибудь, и  тогда  помышленное  станет  реальностью,  ибо  нет
ничего, кроме наших мыслей. - Видать, он уже несколько  возгордился,  коль
скоро мыслил себя во множественном числе.
   - Возможно ли, - сказал он себе, - существование  чего-либо  вне  меня?
Допустим на минуту - хотя это выглядит неправдоподобно и даже дико, -  что
да. Назовем это нечто Гозмозом. Итак, существует Гозмоз и в Гозмозе я  как
частичка его!
 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0938 сек.