Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


4

Скачать 4

   Алмазная лихорадка. - Позднее раскаяние.  -  Ищейка  и  полицейский.  -
Тревожная ночь. - В пятистах метрах от тюрьмы на колесах. - Нетерпение.  -
Самый незначительный предмет может иметь большое значение. - Крыло бабочки
или клочок бумаги? - Догадки Альбера. - Отчаяние.

   Много народа бросилось на поиски легендарных сокровищ кафрских королей,
но результатом были только разочарование и многочисленные жертвы.  Однако,
несмотря на трудности, возникавшие на каждом шагу, несмотря на  опасности,
число которых только возрастало, жадность искателей становилась лишь более
яростной.  Тайна,  которую  так  оберегали  немногие  посвященные,   стала
достоянием людей без  роду,  без  племени,  и  поиски  клада  они  сделали
единственным смыслом своего существования.
   О  предстоящем  нахождении  клада  говорили  как  о  событии,   которое
произойдет пусть через неопределенное  время,  но  произойдет  безусловно.
Даже люди, которые не бросали своей ежедневной работы, не выпускали из рук
кирки или лопаты и с тревогой и  надеждой  просматривали  каждый  комочек,
каждое зернышко разработанной ими земли, расспрашивали каждого  встречного
и поперечного, что слышно о "большом деле". Это мудрецы, но  их,  конечно,
мало. Другие забросили все. К чему рыться, подобно  кротам,  в  обожженных
солнцем ямах, наполненных удушливой  пылью,  поминутно  грозящих  обвалом?
Вот-вот придет богатство! Разве не лучше петь, пить и драться  в  ожидании
этой  счастливой  минуты?  Кабатчик   оказывал   кредит.   Будущие   блага
учитываются. Еще  немного  -  и  шансы  будут  продаваться,  как  биржевые
ценности. Досужие статистики - их везде хватает - вычисляли, сколько может
прийтись на долю каждого участника дела. Цифры получались  фантастические.
Они сводили с ума людей,  у  которых  мозги  и  без  того  были  расшатаны
алкоголем. Никто не думал о том, как будет производиться дележ и кто будет
его производить. Вероятно, в  ход  будут  пущены  ножи  и  револьверы.  Не
обойдется без жертв, но это никого не  трогает.  Доля  погибших  пойдет  в
дележку.
   А ищут плохо. Как будто  клад  должен  отыскаться  сам  собой.  Короче,
нездоровый ветер носится над прииском.
   Никто не знает, кто первым пустил этот тревожный слух. Достаточно  было
каких-нибудь нескольких часов, чтобы  он  всех  взбудоражил.  Однако  есть
основания предполагать, что слишком много болтали пьяные буры и как раз во
время событий, которые последовали за необычным поединком между Жозефом  и
американцем.
   Но если верно, что у буров  оказались  слишком  длинные  языки,  то  им
пришлось прежде всего горько пожалеть о своем пристрастии к  вину,  потому
что, разбудив людскую жадность, они уже не смогли  исправить  свою  ошибку
никакими отговорками. Тут же, не сходя с места, все решили отправиться  на
розыски клада целой экспедицией, и во главе  были  поставлены  Корнелис  и
Питер. Отказаться было невозможно: буров так  запугали,  что  им  поневоле
пришлось  принять  эту  честь,  которая  была  в  равной  мере  опасной  и
бессмысленной. Как,  в  самом  деле,  спорить  с  людьми,  у  которых  вся
способность мыслить и рассуждать сводится к петле или револьверу?!
   Будучи, таким образом, вынужденными подчиниться, оба братца делали вид,
что в самом деле намерены оставаться верными своим непрошеным компаньонам.
Они  поставили  на  ноги  весь  сброд,  всех,  кому  случайности   опасной
экспедиции более по душе, чем упорный труд на прииске. Все поклялись  друг
другу во взаимной верности, шумно попраздновали и отправились. Разумеется,
буры только о том  и  помышляли,  как  бы  поскорей  отделаться  от  своих
назойливых сотоварищей.
   Спустя двенадцать часов после отъезда с прииска они  встретили  Клааса.
Тот пригнал своих истощенных быков к месту  встречи,  которое  ему  указал
Кайман.
   Мы уже рассказали выше, чем закончилось первое свидание трех братцев  и
как Клаас и слышать не пожелал о каком-либо  соглашении.  Читатель  помнит
также, какие  дьявольские  меры  принял  Клаас,  чтобы  оградить  себя  от
возможного нападения, которое могло сразу развеять все его самые  заветные
мечты.
   Но одновременно он,  помимо  своей  воли,  открыл  братьям  возможность
расстаться с их жадными компаньонами Благодаря неожиданному случаю бурам в
руки попала карта, составленная мистером Смитсоном, и они сбежали всего за
несколько часов  до  того,  как  Клаас  отравил  воду  в  ручье.  Конечно,
обманутые ими люди с яростью пустились бы в погоню, если бы их не поразила
слепота. Несчастные, вероятно, погибли бы, если бы не Зуга и бушмен.
   Корнелис и Питер ушли вместе с его преподобием, и  тот  находил  дорогу
благодаря карте.
   Все трое отошли уже довольно далеко, а буры клялись, что не  скоро  еще
вернутся в цивилизованные места, где кабатчики торгуют такими  снадобьями,
против которых нет сил устоять, и где нескромные уши  подхватывают  каждое
слово, вылетевшее из уст вместе с винными парами.
   Не сидел сложа руки и мастер Виль. Он провел несколько дней на прииске,
но, оставался совершенно в стороне от описанной выше  экспедиции.  Ему  не
было никакого дела до всех алмазов мира. Его интересовали только виновники
убийства в Нельсонс-Фонтейне. Мастер Виль страстно любил то,  что  называл
своим искусством, и был человеком в известном смысле бескорыстным. Но  его
ослепляло честолюбие, и ему не хватало чутья, которое для сыщика  является
природным даром и нигде не приобретается.
   Сыск  представляет  собой  искусство,  целиком  построенное  на  чутье,
которому трудно дать точное определение. Этому  искусству  вряд  ли  можно
научиться по одним только книгам, и требует оно столько же такта,  сколько
ума.
   Но  мастер  Виль  забил  себе  голову  полицейскими  романами   и   был
непоколебимо убежден, что он сам - один из тех чудесных  сыщиков,  подвиги
которых так увлекательно расписывают романисты. Его взгляд  на  загадочное
убийство торговца нисколько не  переменился.  Напротив,  попав  на  ложный
след, он стал его держаться со всем упрямством, которое свойственно  людям
ограниченным, и  утвердился  в  мысли,  что  убийцами  являются  Альбер  и
Александр. Не спрашивайте его почему и отчего. Этого он и сам не знает.  В
своей наивной и ничем не оправданной гордости  он  еще  считает,  что  эта
мысль является одним из проявлений его гениальности.
   Предположив, не без  оснований,  что  три  француза  должны  находиться
где-то неподалеку от  прииска  Виктория,  он  решает  играть  ва-банк.  Он
подговаривает людей, которые не соблазнились  экспедицией  и  остались  на
работе, раскрывает им свое звание, изображает себя как  человека  важного,
как освободителя, говорит об общественной безопасности, которая поставлена
под угрозу, и в конце концов ему удается сколотить  целый  добровольческий
отряд по борьбе с грабежами.
   Мастеру Вилю весьма помогло то обстоятельство, что где-то неподалеку от
прииска видели Сэма Смита. Добровольцы-полицейские обязались отдавать делу
по нескольку часов в неделю, днем и  ночью,  и  в  течение  этого  времени
находиться в  распоряжении  мастера  Виля,  который  присвоил  себе  права
главного начальника. Подготовка отняла несколько  дней.  Люди  были  полны
энтузиазма и жаждали действий.
   Долго ждать не пришлось. Мастер  Виль,  который  заставил  своих  людей
обшарить все углы, нечаянно наткнулся на бивуак, разбитый людьми Корнелиса
и  Питера.  Он  уже  собирался  отвести  их  домой,   когда   добровольные
полицейские, которые в это время оказывали помощь жертвам Клааса, заметили
трех французов. Мы уже рассказали, как мастер Виль, который был  им  столь
многим обязан, схватил их, точно они были какие-нибудь разбойники.
   Жозеф сбежал, Зуга пустился за ним; в суматохе никто  не  заметил,  как
скрылся бушмен; Альбера и Александра увели на прииск.  Следствие  по  делу
провели быстро и, чтобы не терять  времени,  назначили  суд  на  ближайшую
ночь.
   А чтобы судьи, по крайней мере во  время  исполнения  обязанностей,  не
подпали под опасное влияние алкоголя, для разбирательства  выбрали  место,
достаточно отдаленное от  палатки,  в  которой  кабатчик  торговал  своими
огненными жидкостями.
   И в минуту, когда, казалось, все было  потеряно  для  друзей,  начались
драматические события, которым они обязаны своим спасением.


   Несмотря на темноту, лодка, которой  правили  сильные  руки  бушмена  и
Зуги, быстро поднималась вверх по  Замбези.  Легкое  суденышко  тащило  на
буксире чудные пироги и, как мы уже сказали, держалось поближе  к  берегу,
не выходя из зоны мертвой воды, то есть в стороне от течения. Жозеф  сидел
на корточках в  носовой  части  и  правил.  Пользуясь  длинным  бамбуковым
шестом, он не давал суденышку врезаться в  извилины  берега  и  запутаться
среди лиан в деревьев. Плавание протекало в полной тишине, как вдруг Жозеф
издал негромкий переливчатый свист.  Бушмен  и  Зуга  остановили  лодку  в
зарослях, которые  немного  выдавались  вперед  и  могли  служить  удобным
укрытием.
   Горизонт стал светлеть; над водой, которую еще пронизывали звезды своим
трепещущим светом, подымались легкие испарения; залопотали попугаи,  чайки
носились с резкими криками, наевшиеся  гиппопотамы  тяжело  опускались  на
самое дно реки. Скоро наступит рассвет.
   - Ну, как? - шепотом спросил Альбер, даже не замечавший,  что  все  его
лицо и платье стали мокрыми от росы. - Мы приближаемся?
   - Дальше идти невозможно, месье Альбер, - ответил Жозеф.
   - Почему?
   - Да потому, что тот бандит тоже не дремлет у себя  в  фургоне...  Этак
можно и на пулю нарваться.
   - Но ты хоть уверен, что это здесь?
   - Я здесь был вчера. Да вот, смотрите, - вот вам доказательство: видите
этот узел на лиане? Это я его сделал.
   - И фургон был недалеко отсюда?
   - В пятистах метрах.
   - Каких-нибудь пятьсот метров, а я бессилен предпринять что  бы  то  ни
было! Потерять целые сутки из-за этого  подлеца-полицейского  и  не  иметь
оружия!
   - Спокойствие, дорогой Альбер, - перебил  его  Александр.  -  Мы  чудом
спаслись от смерти, мы приближаемся к цели, и, пожалуйста, возьми  себя  в
руки. Отдохни несколько минут - вероятно, нам скоро понадобятся  все  наши
силы.
   - Ах, меня именно неподвижность и убивает! Я измучен...
   - Бедный ты мой дружище, да неужели мы не  разделяем  твоих  тревог?  И
разве твоя беда - не наша беда?
   - В конце концов, нас пятеро, а тот мерзавец, вероятно, один...
   - Нас пятеро, это верно, но у нас нет никакого оружия. А что  мы  можем
сделать голыми руками  против  этой  крепости?  Враг  перестрелял  бы  нас
раньше, чем мы успели бы пройти половину дороги...
   - И тогда больше некому было бы освободить мадам Анну, -  рассудительно
вставил Жозеф.
   - А так мы за день хорошо  изучим  местность,  подробно  обдумаем  план
действий и ночью сможем  что-нибудь  предпринять.  Наш  новый  друг  судья
обещал нам оружие. Немного раньше полуночи Зуга сможет туда отправиться  в
своей пироге. Он быстро обернется. А мы будем его ждать вблизи того места,
откуда решили предпринять атаку.
   - Карай! - воскликнул Жозеф. - Победить или умереть - для  меня  ничего
другого быть не может! И для вас тоже. Не так ли? Пусть  я  только  поймаю
этого бура! Я откушу у него кусок мяса, хоть бы мне потом пришлось умереть
от бешенства. Смотрите, вот и солнце! Здравствуй, солнце!..
   Зуга сделал резкое движение, лодка  закачалась,  но  чернокожий  быстро
привел ее в равновесие и тихо свистнул, как бы призывая всех к молчанию.
   - В чем дело? - спросил Александр шепотом.
   - Тес!
   Негр извлек из воды свою  деревянную  лопату  и  сделал  ею  непонятное
движение: он провел плоскостью по поверхности  воды,  как  если  бы  хотел
поймать какой-то плавающий предмет. Европейцы этого предмета и не  видели,
так он был мал, но от глаз негра он скрыться не мог. Зуга так хорошо  знал
все течения в родных местах, его  глаз  был  так  наметан,  что  он  сразу
заметил какое-то постороннее тело, которое кружилось в водовороте.
   Спутники доверяли полностью инстинкту сына природы и не мешали ему.
   - Вот! - радостно воскликнул Зуга, слегка подымая  весло  и  протягивая
его Александру. - Смотри! - Он указывал на крохотный  белый,  неправильной
формы лоскуток, который остался на весле.
   Александр  легко  снял  этот  предмет,  с  любопытством  осмотрел  его,
повернул,  перевернул,  осторожно  держа  кончиками  пальцев,  и  не  смог
подавить возглас удивления.
   - В чем дело? - спросил Альбер.
   - Неслыханно!.. Это неслыханно! - бормотал  Александр,  не  отвечая  на
вопрос.
   - Похоже на крыло белой бабочки, - заметил Альбер.
   - Или на кусочек папиросной бумаги, - добавил Жозеф.
   - Друг мой, - ответил  Александр,  -  девяносто  девять  шансов  против
одного за то, что Альбер прав. Ибо если чешуекрылые еще встречаются в этих
местах, то уж бумага, хотя бы и папиросная, довольно-таки необычная  штука
на берегах африканской реки, и в особенности в самой реке. Но тем не менее
при всей неправдоподобности...
   - Я угадал? Да?
   - Вы ошиблись только насчет качества...
   - Но это бумага?
   - Совершенно верно.  Клочок  бумаги,  оторванный  от  какой-то  книжной
страницы небольшого формата.
   - Верно! - волнуясь, сказал Альбер. - Это верно! У  тебя  поразительный
дар следопыта. На бумажке видны печатные  цифры,  на  каждой  стороне.  На
одной стороне - 120, на другой - 121. Ясно, это нумерация  страниц.  Стало
быть, бумажка вырвана из книги. И книга была  небольшого  формата,  потому
что цифра стоит очень близко к букве, которой заканчивается первая строка.
Я уверен, - продолжал Альбер, внимательно глядя по сторонам, - что  где-то
здесь, поблизости, должно быть еще кое-что. Ты меня понял?
   - Возможно.
   - Я уверен. Если вниз по Замбези плавает клочок бумаги и он  еще  более
или менее сохранился, значит, его намеренно бросили в воду, и  к  тому  же
недавно.
   - Что бросили недавно, я согласен. Но зачем? С какой целью?
   - Вы правы, месье Альбер. Я теперь все понял, и мы должны благословлять
зоркость нашего проводника. Это все та же сказка про мальчика-с-пальчик, с
той только разницей, что здесь вместо камешков - бумага.
   - Вот именно!
   - Согласен, - сказал Александр. - Разделяю  вашу  надежду.  Но  мне  бы
очень хотелось найти еще один такой клочок.
   - Будем искать. Видишь ли,  друг  мой,  я  хватаюсь  за  эту  последнюю
надежду. Анна где-то здесь. Я уверен. Сердце говорит мне.  Она,  бедняжка,
узнала каким-то образом, что мы находимся поблизости. Я убежден,  что  это
именно она подает нам вести о себе. Жозеф говорит, что фургон стоит метрах
в пятистах отсюда? Вот течение и принесло бумажку, которую бросила Анна.
   Тут раздался глухой удар, точно в реку упало что-то тяжелое. Оказалось,
это нырнул Зуга. Он понял, о чем говорил его друг белый вождь, и  бросился
в воду, чтобы выплыть по ту  сторону  густого  сплетения  лиан  и  ветвей,
позади которых стояла их  пирога.  Он  отсутствовал  недолго.  Его  доброе
черное лицо вскоре показалось из воды у самого борта, и он  легко  вскочил
на свое место. Широко улыбаясь,  он  вынул  изо  рта  три  клочка  бумаги,
которые подобрал в воде, и положил их себе на руку. Было сразу видно,  что
два из них подходят друг к другу.
   - Ну вот, - нервно воскликнул Альбер. - Теперь ты  видишь,  как  я  был
прав!
   - И я счастлив, что ты не ошибся, дорогой мой! Наконец-то мы уже играем
не вслепую! И сегодня ночью тот бандит кое-что от нас получит.
   - Ночью! Как медленно будет тянуться время! Нет, я не смогу  ждать  так
долго. Вот что, выслушай меня. Берег зарос очень густо. Я умею ползти  как
змея. Не хуже любого краснокожего.
   - Ты хочешь совершить безумие!
   - Пусть так. Но это разумное безумие. Для меня это лучше, чем терзаться
и мучиться целый день. Со мной пойдет бушмен.  Он  прихватит  свой  лук  и
стрелы. Если я  замечу  хоть  что-нибудь  подозрительное,  я  вернусь.  Не
беспокойся, я буду осторожен. Ты отлично знаешь, что мне надо  остаться  в
живых, чтобы освободить дорогую узницу, так что рисковать жизнью попусту я
не буду. Я только пойду в разведку.  Два  часа  туда,  два  часа  обратно.
Четыре часа я буду  хоть  чем-нибудь  занят.  И  уж  я  постараюсь,  чтобы
прогулка была не напрасной. Повторяю, не бойся за меня.
   Александр и Жозеф знали, что если в  упрямой  голове  их  друга  засела
какая-нибудь мысль, то вышибить ее оттуда невозможно. Им поневоле пришлось
согласиться.
   Прошло два часа. Каталонец сидел на носу пироги и,  ожидая  возвращения
своего молочного брата, пытался вздремнуть. Но тщетно:  тревога  оказалась
сильней усталости, сон не шел к нему.
   - Ладно! - говорил он, отгоняя комаров, не дававших ему покоя. -  Скоро
он пойдет назад.
   Внезапно Александр услышал шум в  зарослях,  точно  там  ходил  крупный
зверь. Он решил, что его друг в опасности, и  хотел  выскочить  на  берег,
чтобы пойти по следу, когда появился Альбер. Глаза у него блуждали, лицо и
руки были исцарапаны, платье изодрано.
   Александр почуял беду и не решался задавать вопросы. Альбер разрыдался.
   - Фургон пуст. Там нет никого... И никакого следа... Ничего!





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1681 сек.