Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

ГЕОРГИЙ ГУРЕВИЧ - Погонщики туч

Скачать ГЕОРГИЙ ГУРЕВИЧ - Погонщики туч

                            КОНЦЕРТ НАД КРАСНЫМ ЯРОМ

    РАНО  утром,  когда Василий еще дремал в самолете, в Саратов приехал для
    проверки  опытов представитель Сельскохозяйственной академии - профессор
    Феофилактов.  Это  был  очень подвижной и сухой старик, такой загорелый,
    что  он  казался  насквозь  прокопченным и не мог уже больше стареть. Он
    оказался   университетским   товарищем  профессора  Хитрово.  И  хотя  в
    университете   они   знали   друг  друга  по  фамилиям,  сейчас  старики
    встретились,   как  закадычные  друзья,  и  полдня  провели  в  кабинете
    Хитрово, перебирая студенческие воспоминания.

    -  А  помните  "Царя  Федора",  когда  Станиславский  был еще молодым? -
    говорил Хитрово.

    -  А помните Татьянин день, как мы с гитарами... - вторил Феофилактов. -
    И  эту  черноокую...  пела еще... как ее... я встретил ее в прошлом году
    на Петровке. Глубокая старуха.

    -  А Тимирязева, Клементия Аркадьевича? Я ему четыре раза ходил сдавать.
    Он  мне  сказал  еще:  "Вы  выдающийся  студент.  За  сорок лет никто не
    отвечал мне так безобразно".

    -  Приятно  вспомнить!  Приятно вспомнить! Несколько раз, спохватившись,
    гость  начинал  расспрашивать  об  опытах  группы  Нерубина,  но Хитрово
    переводил  разговор.  Он чувствовал себя в щекотливом положении - не мог
    одобрительно  отозваться  о  работе,  в  которую  не  верил, и не считал
    удобным осуждать своих прогивников за глаза.

    -  Вернется племянница, введет вас в курс, - говорил он и опять старался
    свести разговор на приятные воспоминания.

    -Так  это ваша племянница? - удивился приезжий. - Подумайте, какое время
    подошло!  Яйца  курицу учат. Когда же это мы успели постареть? Вчера еще
    боролись  с  авторитетами,  а нынче - сами авторитеты, проваливаем чужие
    проекты.

    Хитрово кисло улыбался, слушая шутки Феофилактова.

    "Шутки.,  шутками,  -  думал  он,  -  а  может,  и правда, я старею. Мне
    кажется  -  осторожность,  а молодежь видит косность. По-моему - опыт, а
    по  их  мнению  - предрассудки. Трудно судить о себе, со стороны виднее.
    Неужели  же  они  правы?  Нет,  не  может  быть".  И  старый  профессор,
    волнуясь, барабанил пальцами по стеклу.

    Из  окна  института открывался великолепный вид на зеленые улицы города,
    сверкающую,  словно  расплавленным  металлом залитую Волгу и на далекие,
    подернутые   лиловатой   дымкой   окрестности.  Необъятный  купол  неба,
    водянисто-голубого у горизонта и яркосинего в зените, дышал сухим зноем.

    -  Устойчивый  антициклон,  -  заметил  Феофилактов, - А это что? Дождь,
    кажется.  -  Дальнозоркий  старик  заметил  на  горизонте  серую тучку и
    отлогую полоску тумана за ней.

    - Откуда дождь? Не может быть!

    Некоторое   время  оба  профессора  внимательно  вглядывались  в  быстро
    растушую  тучу.  Затем из коридора донеслись взволнованные голоса, топот
    бегущих  вперегонку каблучков. Дверь стремительно распахнулась, какая-то
    быстроглазая девушка скороговоркой кинула:

    - Александр Петрович, скорее... Шура!

    Из  окна  видно  было, как по двору, перегоняя друг друга, бегут к Волге
    работники  института:  впереди  всех  -  шустрые  лаборантки,  за ними -
    вперевалку  научные сотрудники, позади всех - швейцар Архипыч. Позументы
    не позволяли ему терять солидность даже при чрезвычайных обстоятельствах.

    Феофилактов,  не спрашивая хозяина, с неожиданным проворством устремился
    вниз  по  лестнице.  И сам профессор Хитрово, постояв в нерешительности,
    махнул рукой и выбежал из кабинета.

    С  берега  сотрудники  увидели  пухлую сизую тучку, которая с невиданной
    быстротой  неслась над рекой. Шланги конденсаторов свисали куда-то вниз,
    самолет  же  был загорожен мысом. Спустя несколько минут показался и он.
    Самолет  не летел, он шел по воде, как глиссер, оставляя бурун за собой.
    Белый   пароход,   облепленный   мурашками   людей,   горделиво  проплыл
    навстречу.  Гидроплан  качнулся  на  волне,  конденсаторы пронеслись над
    пароходом, и белый пар от его сирены смешался с тучей.

    Подходя   к   Соколовой   горе,  самолет  выключил  мотор.  Конденсаторы
    образовали  замкнутый шар вокруг облака Туча пронеслась над самолетом по
    инерции и, медленно теряя скорость повернула его за xвост.

    -Что же они делают? - послышались голоса - Зачем же дождь над рекой?

    - Молодцы! - кричали другие. - Ура! Победа!

    -  Стареем!  Яйца курицу учат! - восторгался Феофилактов и искал глазами
    Хитрово.

    А  тот,  стоя позади всех, запыхавшись от быстрого бега, прижимал руку к
    сердцу, приподымался на цыпочки.

    - Что происходит? Я ничего не вижу, - жаловался он.

    Девушки-лаборантки подхватили его под руки:

    -  Александр Петрович, с нами! Ребята уже лодку спустили. Пойдемте вниз,
    Александр Петрович, встречать Шурочку.

    И  вот  уже  лодка  покачивается  рядом  с  причалом, и Шура, смущенная,
    протягивает  руки всем сразу, отмахивается от приветствий, уклоняется от
    поцелуев, хочет что-то сказать, но голоса ее не слышно.

    Старый  профессор  почувствовал  себя  безгранично  счастливым. Он сразу
    забыл  мелкие столкновения с электробунтарями. Дело победило. Увенчались
    успехом  труды  династии Хитрово, десятков институтов, тысяч ученых. Его
    ученики,  воспитанники, его родная племянница одержали последнюю победу.
    И  радость  эта  была  гораздо  светлее,  чище,  чем  если бы он сам был
    триумфатором. С трудом пробился старик сквозь кольцо сотрудников.

    -Ну, племянница, обнимемся, что ли!

    И вдруг, горестно махнув рукой, Шура сказала со слезой в голосе:

    - Что же вы меня поздравляете все? Ведь не вышло же ничего. Все впустую.

    Приветствия смолкли. У всех вытянутые лица, серьезные глаза.

    -  Все  впустую  -  дождя  нет.  Выключаем  невод - облако расплывается;
    включаем,  сыплем  песок  -  дождь  не  идет.  Бились,  бились  -  и все
    бестолку. Обидно! С самого Каспийского моря везли.

    Серьезно выслушав Шуру, старик упрямо тряхнул головой:

    -  Все  равно, обнимемся, племянница. - И тон у него был успокоительный,
    как,  бывало,  в  детстве,  когда  он  говорил: "В чем дело, Шурочка? Не
    сходится  с  ответом?  Сейчас  я  покажу  тебе,  как  решать". И в ту же
    секунду  исчез  добродушный  дядя. Начальник института возвысил голос: -
    Товарищи,  немедленно  в  мою  лабораторию  за оркестром ‘ 171. Девушки,
    инфрабасы сюда! Живее! Бегом! Шурочка, зови свой самолет.

    Зорин,  подруливший  самолет к причалу, был встречен энергичным натиском
    старика:

    -Товарищ,  освободите как можно больше места. Снимите все лишнее. Сейчас
    начинаем погрузку.

    Летчик,  недоумевая,  взглянул  на  Шуру.  Девушка,  начавшая  понимать,
    кивнула головой.

    А  между  тем  с  горы уже бежали лаборантки, несли с собой двухметровые
    свистки,   флейты,   похожие  на  бревна,  витиевато  загнутые  трубы  с
    огромными  раструбами; впереди всех забывший про позументы Архипыч бежал
    вдогонку за катящимся под гору необычайным барабаном.

    Василия,  несмотря  на  его  протесты,  отнесли к "лишним" и оставили на
    берегу.  Даже  Шура,  и  та  вынуждена  была  уступить  место дяде и его
    необыкновенному оркестру.

    Вновь,  и  который  раз  уже,  Зорин  повел  на  буксире  облако.  Опять
    пронеслась  бело-голубая  лента реки, вспаханная пароходными винтами; за
    ней  заволжская  сторона - сначала зеленые луга и черные квадраты пашен,
    потом бурая сухая степь.

    И  вот  Красный Яр - родное село Василия, километра на три растянувшееся
    вдоль   степной   дороги:   красные   крыши  домиков,  пепельная  зелень
    подсыхающих   садов,   амбары,  свинарники,  скотные  дворы,  похожие  с
    самолета  на  заглавные  буквы  квадратного  шрифта  -  Г, Т, С или П, у
    въезда  в село - монументальные башни силосов, ряды громоздких стогов, в
    центре  -  клуб  и треугольная вышка ветродвигателя, на холмах - пестрая
    россыпь стада, черные жуки - тракторы.

    Выбрав  поле,  Зорин  начал  медленно  кружить  над ним. По единственной
    улице  села  горохом  катились  ребятишки.  Вся деревня бежала навстречу
    невиданному  самолету  с  тучей дыма на хвосте, очевидно загоревшемуся в
    воздухе.

    Профессор открыл люк и выставил свои аппараты.

    Сначала   Зорин   услышал  резкий  свист.  Однообразный,  металлический,
    неприятный  звук  бился  в уши, проходя от самых высоких, пискливых нот,
    становясь  все  громче,  превращаясь  в  надрывно  воющую сирену. За ним
    включилось  несколько  приборов  -  это  было  похоже, как будто духовой
    оркестр  бесконечно  тянул  "до"  сразу  во  всех октавах. Затем свистки
    выключились,  некоторое  время  гудели  хриплыми  басами  самые  большие
    трубы,  потом и они замолкли; остались два звука - тонкий, пронзительный
    комариный  писк и глухое придыхание, словно кто-то хрипел и никак не мог
    откашляться, чтобы сказать первое слово.

    Зорин  кружил  самолет,  стараясь, чтобы облако все время находилось над
    одним  и  тем же полем, и когда захрипели последние ноты, он увидел, как
    облако,  кипевшее,  разбивающееся  на  гряды  хлопьев, как бы отмечавших
    движение невидимой звуковой волны, вдруг разразилось проливным дождем.

    Люди,   стоявшие   внизу,   закрывшись   рукавами,  бросились  к  избам;
    светло-каштановая земля мгновенно стала мокрой и черной.

    Довольный профессор с раскрасневшимся лицом крикнул в самое ухо Зорину:

    -  Вот  и  мы,  старики,  пригодились! А ну-ка, возьмите вправо, дружок,
    польем еще тот клин за деревней.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1379 сек.