Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Андрей ИЗМАЙЛОВ - ВЕСЬ ИЗ СЕБЯ!

Скачать Андрей ИЗМАЙЛОВ - ВЕСЬ ИЗ СЕБЯ!

     "Звезда-Трех-Миров ожгла его взглядом, волосы рассыпались  серебряным
дождем, обнажив..." Где он читает?! "-  Мы  были  братья,  -  сказал  Бэд,
поднимая Гарпун. - Но ты предал. Ты умрешь! - Голубой луч  пронзил..."  Да
нет же, не здесь!
     Мареев  бестолково  листал  "Мертвых...",  убеждая  себя,  что   надо
отвлечься. Убедить себя не  удавалось.  Сидел  на  кухне  один  и  пытался
объяснить хотя бы визит блондина и брюнета.
     Не получалось и не могло получиться. Не  владел  информацией.  А  они
владели, но не делились. Значит, так  надо.  Пришли  спросили,  выслушали,
поблагодарили. Вероятно, это справедливо.
     Вот ХРУЭМ ПРСТ тот же. Существует себе и решает свои задачи. Пробуешь
расшифровать - никакого толка. А существует. И решает. Не твои это задачи,
не твои. И у блондина с брюнетом -  не  твои  задачи.  И  сиди.  И  читай.
Возвращать пора.
     "...у цели. Бэд  чувствовал,  что  слабеет.  Бурое  месиво  оползало,
уходило из-под ног. Нужен последний прыжок. Бэд  зубами  сорвал  крышку  и
выжал последний тюбик усилителя в рот..."
     Никак не читается!  И  не  найти,  где  остановился.  И  вообще  есть
хочется. Ему бы сейчас тюбик этого самого усилителя. Стоп, стоп! Усилитель
-  будет  "имплифайер".  Или  "эмплифайер",  если  радио.  Что-что,  а   в
англотехнических  текстах  через  строчку  -   "имплифайер".   А   тут   -
"стрэнгсер". Как бы его  перевести?  Стрэнг  -  сила,  да.  Но  стрэнгсер?
Усилин?..
     Усилин, усилин. Где-то  Мареев  его  уже...  Ах,  да!  "А  усилиновых
тюбиков вам не хо-хо?" В столовке на раздаче.
     "Зажрались у себя там!". С ума все посходили, нет слов!
     Мареев шваркнул чтиво об пол. Начхать, что чужая! Чтиво упало плашмя,
на инерции заползло под стол.
     Хватит! Он хочет есть! Зажрались, как же! После  институтского  обеда
уже через час в желудке - пещерная пустота. Или голод от нервов?  Все!  Он
берет Ящик. Где Ящик? Вот! Хорошо, что он блондина  с  брюнетом  на  кухню
спровадил, а то увидели бы, спросили. По глазам видать, что и  так  знают,
но - не увидели. А он... Он идет в Дом Молодежного Средоточия. Он  идет  в
ДЕМОС. Где сорочка? Вот! А  пуговица?  На  соплях.  Ничего,  под  выходным
костюмом не видно. И под галстуком. Все! Он находит Таисию. Ужин на двоих.
Потом прогулка по Старому городу. Луна,  арбалетчики.  Он  через  это  уже
прошел и не даст Таисию в обиду. Пусть она ощутит. А потом... посмотрим. А
вдруг пиджак надо будет  снимать?  И  галстук?  Тогда  пуговица...  Ну-ну,
размечтался! Почему бы и нет? В биоритмах - физический  плюс.  Так  что  -
улыбка, улыбка. Как у маски на  эстампе.  Как  там  у  Красаускаса?  Вчера
мерещилось черт-те  что,  а  сегодня...  Впрочем,  некогда.  Темнеет  уже.
Вперед! И все нипочем!


     Блондин и брюнет оказали неожиданное благотворное воздействие. Мареев
чувствовал   некоторую   приподнятость.   Вроде,   не    самим    Мареевым
интересовались, а он сообща с блондином и  брюнетом  интересовался  некими
неопознанными явлениями.
     "Мы  тут  с   товарищами   занимаемся   одной   проблемой..."   Росла
уверенность. Быстро,  как  боб  из  сказки.  И  действительно!  Себя  надо
уважать. Есть за что. Он - не хухры-мухры! Он инженер с большой буквы.  Им
даже заинтересовались. Он Ящик изваял. Ящик,  который  может  все.  Вполне
вероятно, в Ящике-то и дело. Спросили  бы,  ответил.  Итак,  Ящик.  Таисии
нужен синтезатор? Пожалуйста! Но не просто-ой... Если  машина  синтезирует
голос, то можно в принципе синтезировать любой  голос,  не  так  ли?  Если
машина сочиняет музыку, то заложив в нее  программу,  исходные  параметры,
вариационные данные, можно получить музыку, которую так и  не  сочинили  и
тем более не спели... ну, кто? Битлы, например. И они сочинят и споют,  не
так ли? В принципе, возможно, но на практике... Вот на то он и  инженер  с
большой буквы, чтобы из принципа воплотить Ящик. Не для  кого-нибудь,  для
Таисии! Вот и сделал! И хоть битлы, хоть... Да что там битлы! Понятно, что
такой  Ящик  оч-чень   может   пригодиться...   мало   ли   где.   Вот   и
заинтересовались. Он им объяснит. Если спросят. А пока "ротики закрыли  на
замочки, ключики спрятали в карманчик", и Мареев имеет полное  право  идти
на  свидание  в  ДЕМОС.  При  всем  при  том  еще  и  ощущать  на  затылке
покровительственную руку. Идти, что называется, в одном строю.
     Он шел в одном строю, неся Ящик в подарок Таисии. С воображаемой,  но
ощутимой покровительственной  рукой  на  затылке...  Перед  ДЕМОСом  кишмя
кишело. Стоял островком фургон ТВ. Шел очередной  модный  прямой  эфир.  У
молодежи спрашивали, чего она хочет. Молодежь не хотела ничего, кроме  как
сказать об этом в прямой эфир. Еще молодежь хотела  внутрь,  в  ДЕМОС.  Но
туда пускали по билетам. Сегодня  -  по  билетам.  Сегодня  внутри  играло
"Око". "Око"-рок.
     У Мареева не было билета. И "Око"-рок его не волновал. Его  волновала
Таисия. Но попробуй докажи это плотной стене и кордону у широко запахнутых
дверей!
     Он не стал доказывать.
     "Рука на затылке" провела его сквозь толпу по  стремительной  прямой.
Парни с повязками сдерживали напор. Они  не  спрашивали  "Ваш  билетик?  А
ваш?" Они глядели поверх, но без билета мимо них никто просто не  совался.
Отчетливо-плавные  жесты,  набитые  мозольки  на  костяшках   пальцев.   И
абсолютный покой. Понимание того, что если их  вынудят,  то...  Понимание,
что их не станут вынуждать.
     Мареев нажал на  стеклянную  створку,  желудочным  басом  сказав  как
своим:
     - Добрый вечер!
     Парни с повязками кивнули как своему. Пропуская, один из них  хлопнул
сверху по его ладони, еще преодолевающей сопротивление двери:
     - Сетокан? - В голосе был вопрос и ответ. И уважительность.
     Мареев неопределенно мотнул головой. Все! Он внутри.
     Деловито прошел через зимний сад, наводненный жаждущими начала "Ока".
Декоративный  булыжник,  декоративные  пальмы  и  кактусы.  И  еще   более
декоративное скопище. Бляшки, бусы, булавки, нашейные кошельки и  кошелки.
Впрочем, и "тройки" со значком на лацкане. А интересно, есть ли среди всех
этих те... которые вчера на скейтах?
     Мареев прямо-таки воспрял. Газировка уверенности вскипела и ударила в
голову. Не нужен ему никакой "Око"-рок! Ему Таисия нужна. Вы  все  сюда  в
гости пришли, а она тут работает. Она тут как дома. И он пришел к ней. Как
к себе домой. И - на задний план все неприятности: с работой,  с  Адой,  с
Танькой. Потом, потом. Еще успеет намаяться. А пока...
     Он поднялся на второй этаж. Здесь было  малолюдней.  То  есть  просто
никого. Коридор, методкабинеты. Он толкнул ладонью знакомую дверь. Мельком
посмотрел на руку. Какой еще се-то-кан? Нормальная рука! Чем таким вызвала
уважительность?!
     Таисия сидела одна в кабинете. Спиной к нему,  лицом  к  окну.  Чашки
берушей глушили шумы. Немудрено, что она - в  берушах.  Слева  за  стенкой
истошно имитировали семейный  скандал  мим-клоуны  из  "Лицеедов".  Справа
детский хор звеняще уверял:
     "Лучше  хором!  Лучше  хором!"  Сверху  батутно  прогибался  потолок.
Туп-тутуп-туп! Группа "Стройность"  аэробировала  весомо,  грубо,  хоть  и
незримо. Снизу били упругие басовые  -  "Око"-рок  настраивался  на  новую
волну перед выходом на сцену.
     Вокруг Таисии громоздились ящики, плелись провода,  пунктирно  мигали
индикаторы. Как же, как же: "У нас подростки, и каждый требует..."  А  она
сиди тут среди музыкальных шкатулок и дежурь  от  сих  до  сих.  Методист,
работа. Уже вечер, уже скоро ночь, а она тоскуй в берушах и смотри  своими
колодезными глазами в пустое окно. Бе-едненькая.
     Это Мареев от  газированной  уверенности  и  от  "руки  на  затылке":
"Бе-едненькая". До сего дня он ее боялся. Не ее, а Липы, Люськи, Ады. Всех
и каждую. Обжегшись на молоке. И вел себя с Таисией  как  с  памятником  -
снизу вверх. Принося к постаменту знаки преклонения - вот Ящик принес... И
все ждал безнадежно, когда оттает? Разве она может  оттаять,  если  она  -
памятник? А тут что-то повернулось в  Марееве  -  она  сидела  одна  среди
кубического, тяжелого, многомощного железа. Она сидела, обхватив  себя  за
плечи, то ли прячась, то ли  защищаясь.  И  беруши  торчали  чебурашьи.  И
Мареев смотрел на нее уже сверху вниз. Как на Таньку.
     Танька. Таня. Тая. Символично! Никакая она не Таисия. В  Таисии  есть
нечто мраморное, отчуждающее. Она - Тая! Та-ая. Бе-едненькая.
     Мареев мягко поставил сумку с Ящиком на пол.  Подкрался.  И  (никогда
раньше не смог бы, не посмел - разве можно так с памятником?!)  накрыл  ее
глаза - угадай.
     Она вздрогнула и рывком сбросила его  пальцы.  Мгновенно,  по-птичьи,
оглянулась.
     Мареев улыбнулся, стараясь, чтобы получилось не виновато, а утешающе.
У него получилось. Судя по Таисии. Да, когда она только  повернулась,  это
была Таисия. Мраморно-отчужденная. Потом - удивление  на  дне  "колодцев".
Потом - Тая. Он все улыбался. Не только утешающе, но и покровительственно.
     Она сняла чашки  берушей,  волосы  рассыпались  серебряным  дождем...
Откуда это? Ах, да! "Мертвые не потеют". Фу, какая штамповка!
     "Звезда-Трех-Миров"... И никаким не серебряным! И, храни нас  бог  от
ассоциаций, не рыжим! Русым. Но рассыпались. Красиво.  Интимно.  Будто  не
беруши, а заколку сняла. Та-ая...
     - Есть предложение послушать  хорошую  музыку!  -  подчеркнул  Мареев
"хорошую", не меняя улыбки.
     - Где? - скованно спросила она.
     - У... меня, - Мареев мысленно схватился за голову. Что же  такое  он
говорит?! Он-то имеет ввиду: у меня - мол, Ящик тут у меня. Но  Тая  может
истолковать, как... А как еще можно  истолковать?!  И  не  говорил  он  ей
раньше ничего подобного. Скажешь  такое  памятнику  -  тот  не  поленится,
сойдет с постамента и приложит каменной десницей по наглой роже.
     Тая моментально превратилась  в  Таисию.  В  "колодцах"  заплескалось
едкое.
     Мареев застыл. Будь что будет. Наглая рожа, так наглая рожа. Сказал и
сказал. Отступать поздно, смешно и некуда.
     - Вот так сразу? - с защитной усмешкой спросила она.
     - Ну, нет! Сначала поужинаем! - нахально перешел  он  в  наступление.
Пропадать, так с музыкой и на сытый желудок.
     - У нас бар закрыт. И кафе тоже. Весь первый этаж... - менее скованно
сказала Тая. Да, снова стала Таей. И как бы извиняясь: - "Око"-рок.  Давка
будет. Вот и перекрыли...
     Она нагнулась, выдвинула из-под стола холщовую сумку:
     - Нам сегодня набор дали. Тут банка кофе. Растворимый. Правда, наш...
Томаты, консервы... В городе тоже все уже закрыто...  Только  вот  где  бы
хлеба?..  -  переложила  пакеты  покомпактней  и  подняла   голову.   Сама
готовность!
     Мареева залихорадило. Вот так и все?! Так просто?! Она с ним  никогда
подобным образом не говорила. И не смотрела... Да, но ведь и  он,  в  свою
очередь,    не...    Он     никогда     не     позволял     себе     столь
утешающе-покровительственно говорить и смотреть. Опять  плохо?!  Опять  не
устраивает?! Да нет же устраивает! Но чтобы  вот  так,  просто...  А  если
трезво рассудить, оба они давно вышли из  школьного  возраста  и  школьных
представлений о... Хотя сейчас у школьников  представления  весьма...  хм!
Вот и радуйся. И веселись!
     Мареев и  радовался.  До  лихорадки  в  конечностях.  Хлеб  -  ладно!
Остальное - у таксиста! Это Мареев  берет  на  себя.  И  куцую  квартирную
обстановку - тоже. И тесный спальник - тоже. Разве это главное?!  Главное,
что Таисия стала Таей. Главное - уверенность! Буря и  натиск.  И  плевать,
что пуговица на соплях.
     - Пошли! - сказал Мареев. Получилось властно. Так и надо.
     - Пошли, - отозвалась Тая тоном птенца под крылом.
     Они пошли. Мареев легко закинул холщовую сумку с продуктами на  плечо
и, шалея от собственной  смелости,  приобнял  Таю.  Так  и  пошли.  Сквозь
пустынный зимний сад (юношество утекло в зал, "Око"-рок начинался), сквозь
парней с повязками, сквозь толпу неудачников-безбилетников.
     Сейчас - в такси, на заднее сиденье. А  Ящик,  чтобы  не  мешал...  в
багажн...
     А  где?!  Черт!  Совсем  обалдел  на   радостях.   Там   оставил,   в
методкабинете.  И  пусть!  Не   возвращаться   же.   Примета   плохая.   В
конце-концов, Ящику место среди ящиков.  Все  равно  без  усилителя,  без,
хо-хо, имплифайера - толку от  него  никакого.  А  место  Таи  -  рядом  с
Мареевым. И никакого усилителя, никакого, хо-хо, стрэнгсера ему  не  надо!
Завтра, завтра она музыку послушает. Завтра  он  такую  программу  в  Ящик
заложит! Музыка сфер! А нынче они как-нибудь обойдутся.
     - Только давай обойдемся без музыки? - просяще сказала Тая. - У  меня
от нее весь день... - и зажала уши с наигранным ужасом.  Подтанцовывала  в
ожидании такси. Совсем-совсем Тая, а не Таисия!
     - Давай! - согласился Мареев, внутренне возликовав: знала бы она, что
ее ждет завтра! Какой подарок!
     Знал бы он, что его ждет сегодня! Какой подарок!
     - Ты совсем другой...
     "Еще бы! Сам себя не узнаю!" - промолчал Мареев, внимая музыке сфер.
     - ...Не то что некоторые...
     "Куда уж некоторым!" - промолчал Мареев, отметив: и банальности могут
ласкать слух.
     - ...Настоящий! Пришел - и сразу никаких! А то  есть  такие...  ходят
кругами, ходят. Тьфу! Вот есть один - месяц как надоел. Все Ящик  какой-то
уникальный делает. Думает, что осчастливит! Да я на дух не выношу всю  эту
аппаратуру! А он на ней чокнулся и мне все обещает.  Да  если  бы  не  мои
охламоны из ДЕМОСа, я бы давно послала его знаешь куда?!
     "Я-азва!" - промолчал Мареев, добродушно оценивая намек.
     - ...Ты не думай только. Он для меня никто, и звать никак!..  Кстати,
а тебя как звать? Меня - Тая... - И она, дурачась, церемонно протянула ему
руку.
     - Константин! Мареев! - включился он в игру и приложился к ручке.
     Однако!
     Однако... это мрамор Таисии, а не пальцы Таи.
     Все кончилось. Таисия отпрянула.
     "Колодцы" заволокло броневым льдом.
     - Я не терплю подобных шуток! - так она сказала.
     - Шуток?
     - Вы знакомы?! Он тебя подослал?!
     - Кто?!!
     - А я-то, дура, решила... Не подходите ко мне!!! Я  вас  ненавижу!  -
она чуть не попала под колеса такси, отпрыгнув на мостовую.
     Такси свиражировало и встало. Из машины полез шофер:
     - Жизнь надоела, да?!
     Таисия  отчеканила  каблучками  навстречу  шоферу,  дернула   дверцу,
бросилась на сиденье:
     -  Поехали,  шеф!  Поехали,  сказала!..  Стой!  -  поманила   Мареева
негнущимся пальцем: - Сумку!
     Он протянул ей сумку с продуктами.
     Рванула и зашвырнула ее назад, в кабину:
     - И передай своему дружку, что п-п... п-п...  Поехали,  шеф!  У  тебя
ничего нет?
     Такси умчало. Мареев остался с протянутой рукой.
     "Жизнь надоела, да?!" Жизнь надоела. Да!
     - У-у-у! Транквилизатор!!! - взревело за спиной. Из ДЕМОСа,  прошибая
все звуковые барьеры, грянул "Око"-рок.
     Я - Мареев Константин Андреевич, находясь  в  трезвом  уме  и  добром
здравии, признаю, что я - не Мареев Константин Андреевич. Или я нахожусь в
нетрезвом уме и недобром здравии.
     Сильный туман, отдельные прояснения, к вечеру давление будет расти...
Выросло.
     Кафе.
     "Сувениры". Кафе.
     "Сувениры". Пряничные храмины. Луна. Никаких  арбалетчиков,  коварных
теней, злых духов. Реальность кошмарней. Реальность, которую  до  поры  до
времени можно объяснить... Кафе.
     "Сувениры". Кафе...
     Приходит пора, приходит время. И Таисия кричит:
     "Я вас ненавижу!" Кричит не Марееву, а тому, кого  он  подослал.  Он,
Мареев, ему голову оторвет!!! Кому - ему?! Оу-уоу! Бывает в мозгах  острый
приступ зубной боли? Он, Мареев, подсунул Таисии вместо  себя...  кого?  И
она стала Таей! Не для Мареева, а для... Голову ему отвинтит Мареев! В два
витка! Оу-уоу! Тая с первым, кто ей властно  приказал  "Пошли!",  идет!  И
свойски жалуется на зануду-ухажера.  На  него,  на  Мареева.  Одним  махом
Мареев снесет башку... Кому?! А кто бы ни попался!
     Он внезапно для чернокожего плаща обернулся. Конечно! Никакого плаща,
никакой слежки по пятам. Когда надо, так - никого!  Ночь.  Готика.  Старый
город. Луна. Пусто. Везде пусто.
     И внутри пусто. И все, и никаких разгулов для воображения. Иди домой.
И там спи. Один. Если сможешь.
     Оу-уоу! Но Тая! Тая! Вот ведь, вот ведь, вот ведь...
     Он снесет башку тому, кто... Но Тая!  Она  не  моргнув  глазом  пошла
за... неважно за кем! Пошла! И не за Мареевым! Она... Оу-уоу!
     "Я вас ненавижу!" А я ВАС! Всех! Липа. Люська, Ада, Тая... Вы  все...
вы... А он?! Он кто?!
     - Я  -  Мареев  Константин  Андреевич.  Ты  -  не  Мареев  Константин
Андреевич. Мир сошел с ума. Нормальная логика ненормального.
     "Оч-чень интересный случай! Вы не хотели бы к нам в  клинику?"  Пора,
мой друг, пора! Я - инженер. Что за мания такая?!
     Всмотрелся в глубинную  витрину  очередных  "Сувениров".  Мареев  как
Мареев! Но ведь никто не верит! И Тая... она - сама готовность.  Но  не  с
Мареевым, а с... Оу-уоу!!! И все разлетается к черту на куски. И пробовать
застрелиться - без толку. С оружием сложно.
     - Вот ведь, вот ведь, вотведьвотведьвотведь...
     Что еще вслух произнесешь, бредя, бередя, бредя. Один. И сам не свой.
Буквально. Мир сошел с ума. Или он, Мареев, сошел  с  ума.  И  сейчас  он,
Мареев, придет домой, а там - Мареев: "Вы, собственно, кто?"  Идиотическое
хихиканье. Вотведь!
     "Сувениры". Кафе.
     "Сувениры". Вотведьвотведь. Асфальт. Гастроном.
     "Мебель". Вотведьвотведьвотведь. Аптека. ХРУЭМ ПРСТ. Хрено... К бесу!
     Вотведьвотведьвотведь...






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0979 сек.