Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станислав Лем. - Ананке (Пиркс на Марсе)

Скачать Станислав Лем. - Ананке (Пиркс на Марсе)

   Бросить это дело? И молчать? Конечно, это было бы легче всего! Никто  и
не додумался бы, что у  него  в  руках  были  все  нити.  После  очередной
катастрофы они сами нападут на след. Однажды начавшись, следствие в  конце
концов доберется до Корнелиуса и...
   Но если это так и есть, если он не спасет старого командира даже  своим
молчанием, тогда он не имеет права молчать. Больше Пиркс ни о чем  уже  не
думал,  потому  что  начал  действовать,  словно  избавившись  от   всяких
сомнении.
   Внизу было пусто; только в кабине лазерной связи сидел дежурный техник.
Пиркс  написал  на  бланке  адрес:   "Земля,   США,   Бостон,   Корпорация
"Синтроникс", Уоррену Корнелиусу".
   В тексте депеши было всего четыре слова: "Thou Art the  Man"  ["Ты  еси
сотворивший сие!" - фраза,  которой  (якобы  устами  жертвы)  изобличается
убийца в одноименном рассказе].  К  своей  подписи  Пиркс  добавил:  "Член
комиссии по расследованию причин катастрофы  "Ариэля".  Место  отправления
депеши: Марс, Агатодемон". Это было все. Он вернулся в  комнату  Романи  и
заперся там. Кто-то стучался потом в дверь, слышались голоса, но Пиркс  не
подавал признаков жизни. Он нуждался в одиночестве,  потому  что  начались
душевные терзания, как он и  предвидел.  С  этим  уж  ничего  нельзя  было
поделать.
   Поздней ночью он стал читать Скиапарелли, чтобы не представлять себе по
сотне раз во всевозможных вариантах, как  Корнелиус,  приподняв  полуседые
щетинистые брови, берет телеграмму со штемпелем "Марс", как  разворачивает
шелестящую бумагу и отодвигает ее от дальнозорких глаз.  Пиркс  читал,  не
понимая ни слова, а когда перелистывал страницу, его охватывало  безмерное
удивление, смешанное с каким-то ребяческим огорчением: "Неужели же это  я?
Я - я смог такое сделать?!"
   Сомневаться не приходилось: Корнелиус попался в ловушку,  как  мышь;  у
него не оставалось свободного пространства, какого-то зазора для  хотя  бы
малейших уверток;  ситуация  так  сложилась,  что  не  допускала  уверток;
поэтому он своим заостренным четким почерком  набросал  на  листке  бумаги
несколько фраз, поясняя, что он  действовал  без  злого  умысла,  но  вину
целиком принимает на себя, подписался и в три часа тридцать минут  утра  -
через четыре часа после получения депеши - выстрелил себе  в  рот.  В  его
записке не было ни слова о болезни, ни малейшей попытки  самооправдания  -
ничего. Он словно бы одобрил поступок Пиркса лишь постольку, поскольку  он
помогал спасению "Анабиса", и решил принять участие в этом спасении  -  но
больше ни  в  чем.  Словно  бы  выразил  Пирксу  и  деловое  одобрение,  и
одновременно полнейшее презрение за коварно нанесенный удар.
   Возможно, впрочем, что Пиркс ошибался...
   Хоть  это  и  выглядит  несоразмерно  событиям,  Пиркса  очень  угнетал
театрально-напыщенный стиль, в котором ему пришлось действовать. Он одолел
Корнелиуса, пустив в ход Эдгара По и вообще действуя в  стиле  Эдгара  По,
хотя стиль этот претил ему, казался фальшивым; Пиркс  полагал,  что  труп,
окровавленным пальцем указывающий на убийцу, не отражает подлинного  ужаса
бытия.  По  его  наблюдениям,  ужас  бытия  проявлялся  обычно  в  злобных
издевках, а не в романтических  сценах.  Сопутствовал  он  и  размышлениям
Пиркса о том, как изменилась роль Марса  в  жизни  людей  по  сравнению  с
предыдущей эпохой. Из недосягаемого красноватого пятнышка на ночном  небе,
демонстрирующего  полупонятные  следы  деятельности  Иного  Разума,   Марс
превратился в плацдарм обычной земной жизни, то есть изнурительной  борьбы
со стихией, закулисных политических сделок и  всяческих  интриг;  он  стал
миром удручающих  вихрей  и  пыльных  бурь,  вдребезги  разбитых  ракет  и
хаотической путаницы; местом, откуда можно  было  не  только  полюбоваться
поэтически-голубым огоньком Земли, но и нанести смертельный удар человеку,
живущему  на  Земле.   Безупречный   полуфантастический   Марс   давнишней
ареографии исчез, оставив на память о себе лишь эти звучащие как  формулы,
как заклятия алхимиков греко-латинские названия мест,  по  которым  теперь
топали тяжелые башмаки. Безвозвратно утонула за горизонтом  эпоха  высоких
теоретических споров и только в момент гибели явила свой истинный облик  -
мечты, которая питается своей неосуществимостью. Остался Марс реальный - с
утомительной работой, экономическими расчетами и такими вот  грязно-серыми
рассветами, как тот, в который Пиркс появился в зале заседаний комиссии  и
представил свои доводы.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.098 сек.