Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станислав Лем. - Ананке (Пиркс на Марсе)

Скачать Станислав Лем. - Ананке (Пиркс на Марсе)

   Пиркс вычистил электробритву, стоя у окна, спрятал ее в  футляр  и  еще
раз поглядел, уже с откровенной неприязнью, на этот самый  Агатодемон,  на
загадочный "канал" - унылую плоскую  местность  с  невысокими  каменистыми
буграми кое-где у туманного горизонта. Луна по сравнению с Марсом  кажется
просто уютной. Конечно, для того, кто ни  шагу  с  Земли  не  сделал,  это
прозвучит дико, однако же это чистейшая правда. Прежде всего -  Солнце  на
Луне выглядит точь-в-точь так же, как на Земле, а до чего это важно, знает
каждый,  кто  изумлялся,  или,  вернее,  пугался,  увидев  вместо   Солнца
крохотный, блеклый, еле теплый огонек.  К  тому  же  великолепная  голубая
Земля, словно лампа - символ безопасного бытия, примета жилого дома, - так
славно освещает лунные ночи, в то время как  Фобос  и  Деймос  дают  света
меньше, чем Луна в первой четверти на Земле.  Ну,  и  вдобавок  -  тишина.
Высокий вакуум,  спокойный;  ведь  не  случайно  же  удалось  показать  по
телевидению прилунение, первый этап проекта "Аполлон", а  о  телепередаче,
скажем, с гималайской вершины даже  и  думать  нечего.  Что  означает  для
человека никогда не утихающий ветер,  можно  до  конца  понять  только  на
Марсе.
   Он   посмотрел   на   часы:   свежеприобретенная   штучка    с    пятью
концентрическими циферблатами показывает стандартное земное время, а кроме
того, время корабельное и планетарное. Было шесть с минутами.
   "Завтра в это время я буду за четыре  миллиона  километров  отсюда",  -
подумал Пиркс не без удовольствия. Он состоял членом "Клуба Перевозчиков",
кормильцев Проекта, но дни его службы были сочтены: на трассу Земля - Марс
вышли эти новые гигантские корабли "Ариэль", "Арес" и "Анабис", у  которых
масса покоя около 100.000 тонн. Они шли к Марсу  уже  около  двух  недель;
через два часа прибудет "Ариэль".  Пиркс  никогда  еще  не  видел  посадки
стотысячника, да на Земле им и нельзя было садиться; их принимали на  Луне
- экономисты подсчитали, что это окупится. Корабли вроде Пирксова  "Кювье"
(масса покоя 12-15 тысяч тонн) теперь, безусловно, сойдут со  сцены.  Так,
разве мелочи какие-нибудь время от времени будут перевозить.
   Было шесть двадцать, и человеку здравомыслящему в это время  полагалось
бы поесть чего-нибудь горяченького. Мысль о кофе тоже вдохновляла. Но  где
здесь можно подкрепиться. Пиркс не знал. Он впервые попал  на  Агатодемон;
до тех пор он обслуживал главный плацдарм на Сырте. Почему атаку  на  Марс
вели одновременно в двух пунктах, разделенных дюжиной тысяч миль?  Научные
обоснования Пирксу были известны, по он держался своего  мнения;  впрочем,
он не афишировал этот свой скептицизм.  Большой  Сырт  предназначался  для
термоядерного, а также интеллектронного полигона.  Он  и  выглядел  совсем
иначе. Некоторые утверждали, что Агатодемон - это Золушка  Проекта  и  что
его не раз уже собирались ликвидировать, но пока все еще питают надежды на
эту самую замерзшую воду, на гигантские ледники древних эпох, именно здесь
где-то залегающие под спекшимся грунтом. Конечно, если бы Проект докопался
до местной воды, это было бы подлинным триумфом -  ведь  пока  что  каждую
каплю возили с Земли, а устройства,  которые  должны  вылавливать  водяные
пары из атмосферы, второй год доделывали да налаживали, и срок запуска все
передвигался.
   Нет, Марс определенно не имел ничего привлекательного для Пиркса.
   В здании было так тихо, словно все куда-то ушли или умерли,  и  все  же
Пирксу не хотелось выходить из комнаты. Не хотелось в основном потому, что
он постепенно все больше привыкал к одиночеству.
   Командир корабля может весь рейс провести одиноко, отъединение от всех,
если ему вздумается, - и в одиночестве Пиркс чувствовал себя лучше;  после
дальнего рейса (сейчас, когда противостояние  окончилось,  полет  к  Марсу
продолжался более трех месяцев) ему приходилось делать над  собой  усилие,
чтобы сразу и просто войти в скопище чужих людей. А тут он не знал никого,
кроме дежурного контролера. Можно пойти к нему  на  второй  этаж,  но  это
будет не слишком тактично. Не годится попусту беспокоить  человека,  когда
он несет вахту. Пиркс судил по себе: он по любил таких незваных гостей.
   Пиркс достал из чемоданчика термос с остатками кофе  и  пачку  печенья.
Ел, стараясь не насорить, пил и  смотрел  сквозь  исцарапанное  песчинками
стекло круглого окошка на древнюю и словно бы смертельно  усталую  равнину
Агатодемона. Именно такое впечатление производил на него Марс: что ему уже
все равно.  Поэтому  так  странно  теснятся  тут  друг  к  другу  кратеры,
непохожие на лунные, будто бы размытые ("Словно поддельные!" - вырвалось у
Пиркса однажды при виде хороших, больших фотографий  Марса);  поэтому  так
нелепо выглядят "хаосы" - марсианские местности  с  причудливым,  стихийно
исковерканным ландшафтом (их обожают ареологи, ибо  на  Земле  нет  ничего
похожего на такие формация). Марс будто бы смирился с  судьбой  и  уже  не
заботится ни о том, чтобы выполнять свои обещания, ни о  том,  чтобы  хоть
видимость соблюсти. Когда приближаешься к нему, он понемногу  теряет  свой
солидный красноватый облик, перестает быть эмблемой бога войны, становится
грязно-бурым, с пятнами, с затеками; четких очертаний, как на Земле или на
Луне, здесь не встретишь - все размазано, все ржаво-серое,  и  вечно  дует
ветер.
   Пиркс  ощущал   под   ногами   тончайшую   вибрацию   -   это   работал
преобразователь или трансформатор. А вообще было по-прежнему тихо, и  лишь
время от времени врывалось в эту тишину отдаленное, словно с  того  света,
завывание ветра в  тросах-креплениях  жилого  купола.  Этот  чертов  песок
постепенно расправлялся даже  с  двухдюймовыми  тросами  из  высокосортной
стали. На Луне можно любую вещь оставить, положить на камень  и  вернуться
через сто, через миллион лет со  спокойной  уверенностью,  что  она  лежит
целехонькая. На Марсе ничего нельзя выпустить из рук - сразу исчезнет  без
следа.
   В шесть сорок закраснелся краешек горизонта - всходило  Солнце.  И  это
красноватое световое пятно (без всякой зари, где там!) внезапно воскресило
недавний сон. Теперь Пиркс уже вспомнил, в чем было дело. Кто-то хотел его
убить, но Пиркс сам убил своего врага. Убитый гнался за ним в  красноватом
сумраке; Пиркс убивал его еще несколько раз, но это  ничуть  не  помогало.
Идиотизм, конечно. Однако было в этом сне еще вот  что:  Пиркс  был  почти
абсолютно уверен, что во сне он знал этого человека, а теперь  он  понятия
не имел, с кем так отчаянно сражался.  Конечно,  это  ощущение  знакомости
тоже могло порождаться сонной  иллюзией...  Он  попробовал  докопаться  до
этого, но своевольная память снова замолкла,  все  убралось  обратно,  как
улитка в скорлупу, и Пиркс долго стоял у окна, упираясь рукой  в  стальную
окантовку, слегка взволнованный, словно речь шла о бог знает каком  важном
деле.
   Смерть. Вполне понятно,  что  по  мере  развития  космонавтики  земляне
начали умирать на других планетах. Луна оказалась  лояльной  к  мертвецам.
Трупы на ней каменеют, превращаются  в  ледяные  статуи,  в  мумии;  почти
невесомая легкость делает их нереальными и словно  бы  уменьшает  значение
катастрофы. А на Марсе о мертвецах надо заботиться немедленно, потому  что
песчаные смерчи за несколько суток разъедят любой скафандр и,  прежде  чем
сухой зной успеет мумифицировать останки,  из  лохмотьев  выглянут  кости,
отполированные, исступленно отшлифованные, обнажится скелет и,  рассыпаясь
понемногу в этом чужом песке, под этим  грязно-бурым  чужим  небом,  будет
восприниматься как укор  совести,  почти  как  оскорбление,  словно  люди,
привезя с собой на ракетах вместе с жизнью и свою  подверженность  смерти,
совершили какую-то бестактность, нечто такое, чего следует стыдиться,  что
надо скрыть, убрать, похоронить... Все это,  конечно,  не  имело  никакого
смысла, но таковы были ощущения Пиркса в этот момент.
   В семь часов кончалась ночная вахта на постах летного  контроля,  а  во
время смены может присутствовать и посторонний человек. Пиркс уложил  свои
вещи в чемоданчик - их было немного - и вышел, держа в  памяти,  что  надо
проверить, по графику ли идет разгрузка "Кювье". К полудню корабль  должен
уже освободиться от всех своих грузов, а перед отлетом кое-какие мелочи не
мешает проверить, например систему охлаждения  вспомогательного  реактора,
тем более что возвращаться придется с неполным составом команды.  Получить
кого-нибудь взамен Термана - об этом и говорить нечего.
   По винтовой лестнице,  выстланной  пенопластом,  чувствуя  под  ладонью
странно теплые, словно нагретые перила, Пиркс поднялся на первый  этаж,  и
все вокруг резко изменилось; он и  сам  словно  стал  кем-то  другим,  как
только открыл широкую дверь с матовыми стеклами.
   Помещение походило на внутренность гигантского черепа  с  тремя  парами
огромных выпуклых стеклянных глаз,  вытаращенных  на  три  стороны  света.
Только на три -  за  четвертой  стеной  находились  антенны,  но  все  это
помещение могло вращаться вокруг оси, как  поворотный  круг  на  сцене.  В
известном смысле это и была сцена, на которой разыгрывались все одни и  те
же спектакли - посадки и старты кораблей;  из-за  своих  широких  округлых
пультов, словно сливавшихся с  серебристо-серыми  стенами  зала,  дежурные
видели стартовую полосу как на ладони - до нее был всего лишь километр.
   Все это напоминало отчасти диспетчерскую вышку на аэродроме, а  отчасти
-  операционный  зал.  У  глухой  стены  под   конусообразным   прикрытием
громоздился главный  компьютер  непосредственной  связи  с  кораблями;  он
непрерывно мигал лампочками  и  стрекотал,  ведя  свои  немые  монологи  и
выплевывая обрывки  перфорированных  лент;  были  тут  еще  три  резервных
контрольных поста, оборудованные микрофонами, точечными лампами,  креслами
на шаровых шарнирах, а также подручные счетные устройства для контролеров,
похожие  на  уличные  водоразборные  колонки;  наконец,  ютился  у   стены
маленький, изящный, как игрушка, бар с тихонько шипящим "Экспрессом".  Вот
он где, оказывается, кофейный источник!




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0427 сек.