Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Проспер Мериме. - Двойная ошибка

Скачать Проспер Мериме. - Двойная ошибка

   2

   Супруги обедали у матери Жюли г-жи  де  Люсан,  собиравшейся  уехать  в
Ниццу. Шаверни, который смертельно скучал  у  своей  тещи,  принужден  был
провести там вечер, хотя  ему  и  очень  хотелось  встретиться  со  своими
друзьями на бульваре. После обеда он уселся на удобный  диван  и  просидел
два часа, погруженный в молчание. Объяснялось его поведение очень  просто:
он заснул, сохраняя, впрочем, вполне приличный вид, склонив голову  набок,
словно с интересом прислушиваясь к разговору. Время  от  времени  он  даже
просыпался и вставлял одно-два словечка.
   Затем пришлось сесть за вист. Этой игры он терпеть не мог, так как  она
требует известного умственного напряжения. Все это задержало его  довольно
долго. Пробило половину двенадцатого.  На  вечер  Шаверни  не  был  никуда
приглашен, - он решительно не знал, куда деваться. Покуда он мучился  этим
вопросом, доложили, что экипаж подан. Если он поедет  домой,  нужно  будет
ехать с женой; перспектива провести с ней двадцать минут с глазу  на  глаз
пугала его. Но у него не было при себе сигар, и он  сгорал  от  нетерпения
вскрыть новый ящик, полученный им из Гавра как раз в ту минуту,  когда  он
выезжал на обед. Он покорился своей участи.
   Окутывая жену шалью, он не мог удержаться от улыбки, когда увидел  себя
в зеркале исполняющим обязанности влюбленного мужа. Обратил он внимание  и
на жену, на которую за  весь  вечер  ни  разу  не  взглянул.  Сегодня  она
показалась ему  красивее,  чем  обыкновенно;  поэтому  он  довольно  долго
расправлял складки на ее шали. Жюли было также не по себе от  предвкушения
супружеского тет-а-тета. Она надула губки, и дуги бровей  у  нее  невольно
сдвинулись. Все это придало ее лицу такое привлекательное  выражение,  что
даже сам муж не мог остаться равнодушным. Глаза их в  зеркале  встретились
во время только что описанной процедуры. Оба  смутились.  Чтобы  выйти  из
неловкого положения, Шаверни, улыбаясь, поцеловал у жены руку, которую она
подняла, чтобы поправить шаль.
   - Как они любят друг друга! - прошептала г-жа де Люсан, не  замечая  ни
холодной пренебрежительности жены, ни равнодушия супруга.
   Сидя рядом в своем экипаже, почти касаясь  друг  друга,  они  некоторое
время молчали. Шаверни отлично знал, что из приличия  нужно  о  чем-нибудь
заговорить, но ему ничего не приходило в голову. Жюли хранила  безнадежное
молчание. Он зевнул раза три или четыре, так что самому  стало  стыдно,  и
при последнем зевке счел необходимым извиниться перед женой.
   - Вечер затянулся, - заметил он в виде оправдания.
   Жюли усмотрела в этом замечании намерение  покритиковать  вечера  у  ее
матери и сказать ей какую-нибудь неприятность. С давних пор  она  привыкла
уклоняться от всяких объяснений с мужем; поэтому  она  продолжала  хранить
молчание.
   У Шаверни в этот вечер неожиданно развязался язык; минуты через две  он
снова начал:
   - Я отлично пообедал сегодня, но должен вам сказать, что  шампанское  у
вашей матушки слишком сладкое.
   -  Что?  -  спросила  Жюли,  неторопливо  повернув  к  нему  голову   и
притворяясь, что не расслышала.
   - Я говорю, что шампанское у вашей матушки слишком сладкое. Я забыл  ей
об этом сказать. Странное дело: воображают,  что  нет  ничего  легче,  как
выбрать шампанское. Между тем это очень трудно. На двадцать  плохих  марок
одна хорошая.
   - Да?
   Удостоив его из вежливости этим восклицанием, Жюли отвернулась и  стала
смотреть в окно кареты. Шаверни откинулся на  спинку  и  положил  ноги  на
переднюю скамеечку, несколько раздосадованный тем, что жена его  так  явно
равнодушна ко всем его стараниям завязать разговор.
   Тем не менее, зевнув еще раза два или три, он снова начал,  придвигаясь
к Жюли:
   - Сегодняшнее ваше платье удивительно к вам  идет,  Жюли.  Где  вы  его
заказывали?
   "Наверно, он хочет заказать такое же для своей любовницы",  -  подумала
Жюли и, слегка улыбнувшись, ответила:
   - У Бюрти.
   - Почему вы смеетесь? - спросил Шаверни, снимая  ноги  со  скамеечки  и
придвигаясь еще ближе.
   В тоже время он  жестом,  несколько  напоминавшим  Тартюфа  (*3),  стал
поглаживать рукав ее платья.
   - Мне смешно, что вы  замечаете,  как  я  одета,  -  отвечала  Жюли.  -
Осторожнее! Вы изомнете мне рукава.
   И она высвободила свой рукав.
   - Уверяю вас, я очень внимательно отношусь к вашим туалетам и в  полном
восхищении от вашего вкуса. Честное слово, еще недавно я говорил  об  этом
с... с одной женщиной, которая всегда очень  плохо  одета...  хотя  ужасно
много тратит на платья... Она способна разорить... Я говорил  с  ней...  и
ставил в пример вас...
   Жюли доставляло удовольствие его смущение; она даже не пыталась  прийти
к нему на помощь и не прерывала его.
   - У вас неважные лошади: они  еле  передвигают  ноги.  Нужно  будет  их
переменить, - произнес Шаверни, совершенно смешавшись.
   В течение остального пути разговор не отличался оживленностью: с той  и
с другой стороны он не шел далее нескольких фраз.
   Наконец супруги добрались до дому  и  расстались,  пожелав  друг  другу
спокойной ночи.
   Жюли начала раздеваться. Горничная ее зачем-то вышла, дверь  в  спальню
неожиданно отворилась, и вошел  Шаверни.  Жюли  торопливо  прикрыла  плечи
платком.
   - Простите, - сказал он, - мне бы хотелось  почитать  на  сон  грядущий
последний роман Вальтера Скотта... "Квентин Дорвард" (*4), кажется?
   - Он, наверное, у вас, - ответила Жюли, - здесь книг нет.
   Шаверни посмотрел  на  жену.  Полуодетая  (а  это  всегда  подчеркивает
красоту  женщины),  она  показалась  ему,  если  пользоваться   одним   из
ненавистных мне выражений, _пикантной_. "В самом деле, она очень красива!"
- подумал Шаверни. И он продолжал стоять перед нею, не двигаясь с места  и
не говоря ни слова, с подсвечником в руке. Жюли тоже стояла  перед  ним  и
мяла ночной чепчик, казалось, с нетерпением ожидая, когда  он  оставит  ее
одну.
   - Вы сегодня очаровательны, черт меня  побери!  -  воскликнул  Шаверни,
делая шаг вперед  и  ставя  подсвечник.  -  Люблю  женщин  с  распущенными
волосами!
   С этими словами он схватил рукою  одну  из  прядей,  покрывавших  плечи
Жюли, и почти с нежностью обнял ее за талию.
   -  Боже  мой,  как  от  вас  пахнет  табаком!  -  воскликнула  Жюли   и
отвернулась. - Оставьте мои волосы в покое, а то они пропитаются  табачным
запахом, и я не смогу от него отделаться.
   - Пустяки! Вы говорите это просто так, зная, что  я  иногда  курю.  Ну,
женушка, не изображайте из себя недотрогу!
   Она недостаточно быстро вырвалась из его объятий, так что  ему  удалось
поцеловать ее в плечо.
   К счастью  для  Жюли,  вернулась  горничная.  Для  женщины  нет  ничего
ненавистнее подобных ласк,  которые  и  принимать  и  отвергать  одинаково
смешно.
   - Мари! - обратилась г-жа де Шаверни к горничной. -  У  моего  голубого
платья лиф слишком длинен. Я видела сегодня  госпожу  де  Бежи,  а  у  нее
безукоризненный вкус: лиф у нее был на добрых два пальца короче.  Заколите
складку булавками, - посмотрим, как это выйдет.
   Между  горничной  и  барыней  завязался   самый   оживленный   разговор
относительно того, какой длины должен быть лиф. Жюли  знала,  что  Шаверни
терпеть не может разговоров о тряпках и что она его выживет таким образом.
Действительно, походив взад и вперед минут пять и видя, что  Жюли  всецело
занята своим лифом, Шаверни зевнул во  весь  рот,  взял  свой  подсвечник,
вышел и больше не возвращался.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.9707 сек.