Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Екатерина Васильева - DOMINUS BONUS^1 ИЛИ ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ ШЕХЕРЕЗАДЫ

Скачать Екатерина Васильева - DOMINUS BONUS^1 ИЛИ ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ ШЕХЕРЕЗАДЫ

- Как тебе такой революционер? - спросил меня Андреас, когда Фабиан скрылся
из виду. - Мало ему отцовской фирмы, мало неограниченных финансовых
возможностей, он еще и власти хочет. Но не той власти, которую дают деньги.
Нет, та ему слишком банальна, хотя она у него, разумеется, всегда про запас
имеется. Ему хочется свеженькой и интересненькой власти - власти
образованного, сытого, а потому на удивление духовного и бескорыстного
господина над голодной невежественной толпой, инстинктивно протягивающей
руки к чужому добру. С каким наслаждением он, должно быть, представляет
себя во главе несчастных нищих, зараженных бешенством классовой ненависти
через его изобретательные статейки. Да, он хочет заражать, не будучи сам
больным, хочет руководить толпой грабителей, ощущая себя при этом на
стороне высоких идеалов. Как же не преклониться перед таким вождем? Ведь
идущий на баррикады нищий делает это ради куска хлеба, то есть подчиняясь
голосу элементарного корыстолюбия, а Фабиан, у которого и так все есть, ему
только по доброте душевной помогает, из безграничного внутреннего
благородства, так сказать. Вот он - настоящий герой! Думаю, правда, шансов
справиться с ролью доброго господина у него еще меньше, чем у МС Герхарда:
народу у нас, слава Богу, пока неплохо живется. По крайней мере, не так
плохо, как бы этого хотелось Фабиану, - добавил он с усмешкой. - Ну ладно,
- Андреас поднялся пола, - я пойду. Думаю, никто здесь особо возражать не
будет. А то мне завтра рано вставать. Тебя, кстати, как зовут?

- Надя, - пролепетала я.

- Приятно было с тобой поболтать, Надя, - подмигнув мне, он скрылся где-то
в вибрирующих от льющегося из динамиков саунда лабиринтах шестикомнатной
квартиры Фабиана.

Мне было ужасно тяжело смириться с тем, что этот ангел, едва явившись
передо мной, едва полоснув мне сердце острой бритвой и заставив его
изливаться мучительным желанием, навсегда исчез из моей жизни. Что делать?
К кому обратиться? Быть может, к профессору Петерсу? Он ведь специалист по
ангелам и вообще может все. Впрочем, Андреас ведь ненавидит авторитеты, он
не послушается ни Петерса, ни латинского господина с кнутом и философским
трактатом в руках.

Подобные мысли мучали меня всю ночь после той вечеринки, а утром я
обнаружила, что неожиданно успокоилась.

"Ну и что? - думала я. - Такое иногда случается в жизни: ангелы пролетают
мимо, возбуждая в нас надежду на небесное блаженство, а потом снова
пропадают где-то в облаках, так и не выполнив молчаливого обещания, которое
мы угадываем в их божественно прекрасных чертах. Разве такая уж большая
трагедия, что нам не дано следовать за ними на небо?"

Рассудив подобным образом, я поднялась с постели, готовая к следующему дню
на земле. Было воскресенье, и в общежитии царила какая-то особенная тишина:
многие студенты уезжали на выходные к родителям или друзьям. Мне,
естественно, было некуда ехать, и потому я пошла на кухню, чтобы, как
всегда, приготовить себе кофе. Собираясь уже начать поиски сливок, я
обнаружила на холодильнике оставленную там кем-то рекламку. Без особого
любопытства взяла я ее в руки, чтобы рассмотреть поближе. Рекламка
приглашала желающих на бесплатный утренний концерт-мессу в Домском Соборе с
участием хора, исполняющего духовную музыку Скарлатти и Перголези. Как ни
странно, прожив в Кельне уже около месяца, я еще ни разу не заходила внутрь
этого знаменитого на весь мир собора. Однако снаружи еще в первый день
приезда он произвел на меня потрясающее, даже немного пугающее впечатление
- в центре бесформенного и скупого на украшения Кельна эта вздымающаяся
вверх ажурная громадина выглядела не более уместно, чем нью-йоркские
небоскребы, которые ни с того, ни с сего воздвигли бы вдруг рядом с
афинскими развалинами. Я слышала, что средневековые зодчие задумали Домский
Собор как воплощение идеи о Рае, куда праведники попадут после Страшного
Суда. Да, он действительно кажется свалившимся откуда-то с неба, а не
построенным руками человека. Но, как ни странно, глядя на него, чувствуешь,
что райское блаженство не приближается, а наоборот - удаляется куда-то
очень далеко: такую неприступность излучают эти совершенные с
художественной точки зрения стены.

Несмотря на противоречивые чувства по отношению к Собору, я все же очень
обрадовалась случаю посетить его изнутри, да еще и послушать под его
сводами хоровой концерт. У меня оставалось всего полчаса: надо было
торопиться, если я хотела успеть.

Но трамвай задержался, и, когда я наконец перешагнула порог церкви, ступив
на каменный пол, чье холодное дыхание ощущалось даже через подошвы туфель,
концерт уже начался. Народу было не так уж много: выстроившиеся аккуратными
рядами скамейки для прихожан наполовину пустовали. Несмотря на строгий
взгляд служителя в красной накидке, прохаживающегося между рядами и
следившего за порядком, я все-таки решилась подойти поближе к возвышению
перед алтарем, где разместился хор. Опустившись на одну из передних
скамеек, я стала прислушиваться к изливающейся на меня мелодии. Но вместо
того, чтобы служить бальзамом моей душе, не оправившейся еще от вчерашней
раны, это гармоничное сплетение голосов почему-то наносило моему сердцу все
новые безжалостные удары, слегка приоткрывая передо мной балдахин, за
которым находилось небесное блаженство, но не давая мне ни малейшего шанса
каким-нибудь образом целиком проскользнуть в этот волшебный мир. Я подняла
глаза к темно-серым, до хрупкости изящным готическим сводам, уходящим в
почти невероятные выси, туда, где уже порхали вырвавшиеся на волю звуки
музыки, и мое сердце затрепетало от восторга и тоски.

"Miserere nostri, Domine, miserere nostri... Te Deum laudamus, te Dominum
confitemur",(3) - пел хор.

Да, Domine, если ты позовешь меня, если хоть жестом намекнешь на свою
благосклонность или хоть ударом кнута дашь знать, что ты меня заметил, я с
радостью позволю тебе сделать со мной все, что угодно, ибо чувствую
потребность в твоей власти и признаю за всем хаосом мира твой мудрый и
дальновидный рассчет. Высоко сидишь, далеко глядишь...

Мой взгляд скользнул по лицам поющих в хоре мужчин и женщин, и вдруг я чуть
не вскрикнула от удивления, увидев во втором ряду на мужской половине моего
ангела со вчерашней вечеринки. Впрочем, ничего удивительного в том, что
ангел встречается мне на этот раз именно в церкви, конечно, не было. Вполне
нормально. Кому же еще могли поручить петь восславляющие Бога гимны? Хотя
остальные певцы вовсе не имели ни в своем облике, ни в манере держаться во
время выступления ничего ангельского: кто-то равнодушно смотрел перед собой
в ожидании своей очереди что-нибудь пропеть, кто-то так сосредоточенно
сжимал в руках ноты, что пот выступал у него на лбу, кто-то даже, как я
заметила, тайком посматривал на часы. Только лицо Андреаса выражало
вдохновение, достойное звуков, льющихся из его уст. Если Бог на самом деле
существует, он непременно должен был внять молитвам, возносимым к нему с
такой искренностью и смирением. Но было в блеске его глаз и что-то
требовательное, непокорное, будто не одолжения ждал он от всемогущего
хозяина мира, а отстаивал свое законное право быть услышанным. Но так ведь
и подобает ангелам, которые даже согласно теории господина Петерса стоят
намного ближе к небесной сфере, чем мы, простые смертные, а значит они и с
Богом связаны другими, очень близкими, почти кровными узами. Недаром в их
власти замолвить за нас словечко перед тем, кто повергает в трепет
вселенную своей таинственной непредсказуемостью. Пожилая женщина в шляпке с
вуалью, сидевшая рядом со мной, опустилась на колени, устремив взгляд к
алтарю: она, безусловно, тоже догадывалась, кто такой Андреас, и спешила
задобрить его своей набожностью, чтобы он походатайствовал  за нее, когда
снова вернется на небо.

Музыкальная месса закончилась. Священник произнес несколько заключительных
слов, и слушатели стали медленно расходиться, так и не поаплодировав
исполнителям. То ли в церкви это не принято, то ли музыка окончательно
задавила их своим великолепием. Между рядами возникли суровые служители с
коробочками для пожертвований. Певцы тоже постепенно спускались вниз, где
многих уже ожидали родственники и знакомые. Андреас, которого, очевидно,
никто не встречал, заметил меня и направился в мою сторону. На его лице
играла улыбка, но не та формально-приветливая улыбка, которую люди обычно
одевают по инерции, когда собираются с кем-нибудь заговорить, нет - эта
улыбка вообще не относилась ни к кому конкретно. Так мечтательно-задумчиво
и вместе с тем облегченно улыбаются ангелы, после того, как очередная их
миссия увенчалась успехом.

- Вот уж не ожидал тебя здесь встретить, - сказал он, приблизившись ко мне.
- Как вы там вчера, долго еще сидели у Фабиана?

Я пожала плечами:

- Не знаю, я ушла примерно через полчаса после тебя.

- И с утра пораньше уже в церкви? - он снова чарующе улыбнулся. -
Похвально-похвально. Ну и что, понравилось тебе? Мы, вроде, сегодня были не
совсем в форме...

- Я не заметила. То есть я и не могла заметить, потому что, честно говоря,
совсем не разбираюсь в музыке.

"А в чем я вообще разбираюсь, "честно говоря"?" - неожиданно пришло мне в
голову.

- Для меня, - продолжала я, - переплетение всех этих чудесных мелодий
просто торжественное и грустное месиво.

- Почему грустное? - спросил Андреас, но не удивленно, а с каким-то
особенным интересом, будто и сам так думал и хотел теперь получить от
других подтверждение своего мнения.

- Ну во-первых, мне грустно оттого, что я, в принципе, осознаю, каким
прекрасным цветком должна раскрыться эта музыка перед человеком понимающим,
но сама пока неспособна проложить себе путь к полноценному наслаждению с
учетом всех оттенков и деталей. А во-вторых... печально, что религиозный
экстаз, в который, несмотря ни на какую музыкальную безграмотность, а может
быть, именно благодаря ей, погружает ваша месса, наверное так и пропадет
даром...

При слове "экстаз" проходивший как раз мимо нас церковный служитель строго
взглянул в нашу сторону.

- Пойдем отсюда, - шепнул мне Андреас.

Я покорно последовала за ним. Мы покинули собор через какой-то боковой
выход и оказались недалеко от спуска, ведущего прямо к берегу Рейна. После
полутьмы, царившей внутри собора, нежное весеннее солнце слепило нам глаза.
Прохладный ветерок накатывал на нас свои нежные волны.

- Если хочешь, - предложил Андреас, - можешь прогуляться со мной по Рейну.
Мне все равно через час на работу, так что возвращаться домой не имеет
смысла.

- Опять петь? - спросила я.

- Да нет, - рассмеялся он. - Еще одного концерта я бы сегодня не выдержал.
Впрочем, хор - это не работа никакая, а просто так, для удовольствия,
что-то вроде хобби. Нам за концерты никто и не платит, все пожертвования
идут в фонд Собора, ну и на дирижера, который с нами репетирует. Так что
деньги зарабатывать приходится совсем в другом месте.

- Тогда тебе, наверное, надо переодеться, - предположила я.

Андреас и вправду после выступления так и остался в черном парадном костюме
с белой рубашкой и с бабочкой у воротника. Этот наряд удивительно шел ему и
заставлял многих прохожих, практично одетых для воскресной прогулки в
джинсы и свитера, с удивлением поглядывать на нас.

- К счастью, переодеваться не надо, - ответил Андреас. - Для моей работы
этот костюм вполне сгодится. Вернее, это и есть мой рабочий костюм, а для
концертов я его уже так, во вторую очередь применяю.

- Где же ты работаешь? - удивилась я. - В кино? На телевиденье?

Мне вспомнилось, что по телевизору, стоявшему в холле нашего общежития
часто показывали сериалы, почти полностью состоящие из сцен на балах для
высшего общества и торжественных приемах. На этих приемах герои важно
прохаживались взад и вперед с бокалами шампанского в руке, там они
влюблялись, плели свои интриги, там же снова расставались, а иногда даже и
умирали. И все мужчины, появлявшиеся в этих сериалах, носили такие же
элегантные костюмы, как Андреас. Подобные размышления и заставили меня
высказать свое предположение.

Андреас рассмеялся:

- Ну почти, почти. Совсем близко. Попробуй еще разок - может, угадаешь...
На самом деле, я работаю в ресторане.

- Ах, в ресторане?





 
 
Страница сгенерировалась за 0.093 сек.