Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Александр Лаптев - Звездная пыль

Скачать Александр Лаптев - Звездная пыль

        Я  поспешно  догнал  ее  и  пошел  рядом. Некоторое время мы молчали.
Девушка  думала  о  чем-то  своем, а я отчего-то не мог решиться заговорить.
Такое   было  со  мной  впервые.  После  гибели  Ирины  я  не  интересовался
женщинами,  но  поговорить  мог  запросто и с любой, быть может, потому, что
мне ничего не надо было от них?..
       -- А куда ведет эта аллея? -- спросила девушка, глядя вдаль.
       -- Там  будет  спуск, а за ним морковное поле. А еще дальше березовый
лес. Я люблю ходить туда. В июле там много грибов, а еще там растут жарки.
       -- Это что, цветы?
       -- Да. Их там много. Но я никогда не рву.
       -- А грибы?
       -- Что?
       -- Грибы рвете?
       -- Р-рву, то есть собираю. Грибы собирают, а не рвут.
       -- И что вы с ними делаете?
       Я  посмотрел  внимательно ей в лицо, пытаясь понять, действительно ли
это ее интересует.
       -- Я их сушу, -- ответил я, так ничего и не поняв.
       -- Сушите? -- воскликнула она. -- Как это?
       -- Ну  как...  Нанизываю  грибы на тонкую прочную нить и подвешиваю в
комнате.
       -- Правда? Вы не шутите? Нет?
       -- Нет, не шучу. А вы что, не знали, что грибы сушат?
       -- Впервые слышу.
       Я пожал плечами, и мы двинулись дальше.
       -- Ну а потом? -- спросила девушка.
       -- Что? -- не понял я.
       -- Что вы делаете с грибами после того, как высушите их?
       Я снова остановился.
       -- Я их ем.
       -- Едите?
       -- Ем.
       -- И что, это вкусно?
       -- Вкусно и питательно. Я вас как-нибудь угощу.
       -- Вы хотите угостить меня сушеными грибами?
       -- Вареными, -- поправил я. -- Я варю из них суп.
       -- Это   интересно, --  сказала  она,  испытующе  глядя  на  меня. --
Простите, а кем вы работаете?
       Я задержался с ответом на секунду, а потом легко произнес:
       -- Я  работаю  в  космофлоте,  вожу  пассажирские корабли к удаленным
планетам солнечной системы.
       Мне  хорошо  было  известно,  какое  впечатление  оказывает на женщин
подобное  сообщение,  но  данный  случай  отличался от остальных. Девушка не
раскрыла  широко  глаза  и  не выказала никаких иных признаков восхищения --
она улыбнулась своей мягкой улыбкой и заключила:
       -- Я могла бы догадаться.
       -- Почему?
       -- Ну  кто  еще,  кроме  выпускников  летной академии, умеет готовить
грибы? Вы, наверное, из любой травы сумеете себе еду приготовить?
       -- Ну,  не  из  любой, --  проговорил  я,  незаметно  оглядывая кусты
вокруг себя, -- но вот в этом, например, лесу не пропаду.
       Нас  действительно  учили  всяким  таким  штучкам,  даже спецкурс был
такой -- "Выживание в агрессивной среде".
       -- Все  дело  в  сложившихся  привычках, --  продолжил  я, припоминая
лекции   двадцатилетней   давности, --   просто   мы   привыкли  употреблять
определенную  пищу,  а на самом деле любое органическое образование содержит
в  себе  запас  энергии.  Даже эта трава способна утолить голод и поддержать
силы.
       -- Вы не пробовали?
       -- Нет, не пробовал, -- усмехнулся я.
       Между   тем   мы   вышли   на  открытое  место.  Впереди  раскинулось
перепаханное  поле, земля была выворочена толстыми пластами и жирно блестела
на солнце.
       -- Вы  же  говорили,  что  дальше  будет  морковное  поле? -- Девушка
закрылась от яркого света рукой и смотрела на черную землю.
       -- А  это и есть морковное поле. Только морковку давно уже собрали --
в конце августа. Вам надо было пораньше переехать в наш город.
       -- Раньше  я не могла, -- сказала девушка и опустила руку. -- Ну что,
пойдем назад?
       Я  посмотрел  вдаль, на черное поле, похожее на штормовое море, когда
поверхность  его  кипит  и  волны вздымаются и набрасываются друг на друга в
слепой  ярости,  в  жестокой  и  бесполезной борьбе, потом увидел прозрачный
березовый  лес  на той стороне, в котором уже не было ни грибов, ни жарков и
ни того восторженного звона, какой бывает в пору цветенья.
       -- Пойдемте, -- ответил я.
       Мы  развернулись  и  пошли в обратную сторону, по хрустящему ковру из
колючих  рыжих  иголок,  мимо  обуглившихся  стволов деревьев, выстроившихся
словно  на  параде,  под  оранжевыми  и  красными факелами, среди невесомого
прозрачного  воздуха,  под  синим  небом и блистающим желтым диском, холодно
пламенеющим  среди  невыразимого спокойствия, необъятности и синевы. И вдруг
я  почувствовал удивительное умиротворение. Мне подумалось, что ничто больше
не  важно  и ничего мне не надо от жизни, и что можно быть вполне счастливым
никуда  не  летая, не покоряя дальние миры и не рискуя ежесекундно жизнью, а
находясь  здесь,  на  Земле, гуляя по ее бескрайним просторам, слушая шелест
ветра   и   ведя   неторопливую   беседу  с  незнакомой  девушкой,  нечаянно
встретившейся на пути, которую, кажется, знал всю жизнь...
       В  молчании  мы  прошли  путь  до  города  и остановились на развилке
дорог.  Мне  нужно  было  сворачивать влево, а девушка уже сделала несколько
шагов по дороге вверх. Мы смотрели друг на друга и не знали, что сказать.
       -- Хотите, я вас провожу? -- наконец проговорил я.
       -- Нет, не надо.
       -- А вы придете завтра в лес?
       -- Не знаю, наверное...
       Я  оглянулся и посмотрел назад. Озеро лежало спокойно в своем удобном
ложе,  поверхность  его  была удивительно ясной, и в ней отражались желтые и
багряные   деревья  на  том  берегу,  и  синее  небо,  и  облачка  у  самого
горизонта...  Все  казалось  пусто  и  безнадежно, как роскошный сад, навеки
оставленный  своими  хозяевами. "Как странно! -- подумал я. -- Когда мы были
там, все выглядело иначе".
       -- До свидания, -- сказала девушка и пошла вверх по дороге.
       -- До свидания, -- ответил я. -- Приходите завтра!
       -- Хорошо, я постараюсь...
       Я подождал, когда она скроется из вида, и направился домой.

       Зайдя  в  квартиру,  я  постоял с минуту среди комнаты и вдруг хватил
кулаком  по  столу.  Почему я так легко отпустил ее? Не проводил до дому, не
спросил  даже  имени?  Она же сказала, что недавно сюда приехала, значит, ей
нужна  помощь,  самая  элементарная:  расставить вещи в квартире, подключить
сложную  аппаратуру  да  и  просто  рассказать  о  городе,  о том, какое это
замечательное  место  и  как  здорово,  что  она сюда приехала... Вдруг меня
пронзило:  а как же Ира?! Но я тут же возразил себе: а что -- Ира? Иры давно
нет.  Ира  погибла,  а я должен жить... Но ведь это подло -- так рассуждать!
Ты  предаешь  ее  память!  Ты  клялся  помнить ее всю жизнь!.. Но я и помню.
Прошло  двенадцать  лет,  и  не было дня, чтобы я мысленно не разговаривал с
ней. И я совсем не предаю Ирину, ведь ее нет!
       На  столике, на видном месте стояла объемная фотография моей жены. На
фотографии  ей  было  девятнадцать  лет,  она  стояла  в легком сарафане под
жгучим  солнцем  среди  яркой  сочной  зелени  и  счастливо смеялась. Она не
знала,  что  жить  ей  оставалось  только шесть месяцев. Я взял фотографию и
поднес  к  лицу. Как странно, прошло столько лет, а она все смеется, все так
же   счастлива   и   ничего   не   ведает   о   том,  что  ее  ждет.  Навеки
девятнадцатилетняя,  навсегда  красивая  и смеющаяся. Мне открыто завидовали
товарищи,  когда  видели  мою молодую невесту, мне говорили, что я недостоин
подобного  счастья.  И  я с готовностью соглашался, потому что действительно
не  понимал,  как  такая  замечательная  девушка  могла полюбить меня. После
того,  как  я  познакомился  с  ней,  для меня словно перестали существовать
другие  женщины,  потому что невозможно было вообразить кого-то на ее месте.
И  даже  после  гибели  Ирины  сердце  мое  было наглухо закрыто, и вдруг --
сегодняшняя  встреча...  Что это? Внезапная любовь? Или помутнение рассудка?
Потеря собственного "я", деградация личности?..
       Я  зажмурился  и  попытался  вспомнить  лицо  незнакомки и увидел его
вдруг  пугающе  ярко  и отчетливо, как будто наяву. Девушка смотрела на меня
своим  загадочным  взглядом,  и  столько  глубины  виделось мне в ее глазах,
такое  обещание  счастья,  что  я  поспешно  отогнал  видение. Нащупал ручки
кресла  и  медленно  опустился...  Передо  мной снова была комната, знакомые
предметы  стояли  на своих местах, и ничто не нарушало спокойствия и тишины.
Но  покой  этот  теперь  не  успокаивал,  и  я  не  рад  был  одиночеству  и
неизменности  обстановки.  Захотелось,  чтобы  пришел  кто  угодно  в гости,
нагрянули  друзья  со смехом и беспорядочной и шумной суетой, и я бы шумел и
веселился  вместе  с  ними, и рассказал, между прочим, о нечаянной встрече в
лесу,  о  том,  с какой необыкновенной девушкой я познакомился и какие у нее
удивительные  глаза. А друзья сочувственно кивали бы мне и делали понимающий
вид.  Мне  вдруг  захотелось  жизни!  Настоящей, бурной жизни, которой я был
лишен  столько  лет.  Но никто не придет ко мне в гости, потому что я отучил
друзей  от  этой  привычки,  и  они  ходят  теперь  в  гости друг к другу, и
вспоминают ли меня? -- скорее всего, нет.
       Я  глянул на часы -- была всего половина пятого. Впереди целый вечер,
ужасный  вечер  ничегонеделанья, когда никого не ждешь и тебя никто не ждет,
потому  что  никому  в  целом  мире  ты  не нужен. "И почему я не спросил ее
имя?" -- спросил я себя в десятый раз.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.6105 сек.