Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Бирюзов Игорь Владимирович - АКЦИЯ

Скачать Бирюзов Игорь Владимирович - АКЦИЯ

   * * *

   Я поздоровался с пятью числянами,  ждущими  моего  сообщения  с  какой-то
смесью легкого  недоверия  и  неприкрытого  любопытства.  Своим  приходом  я
отрезал для себя все пути отступления.
   - Предлагаю сменить больше половины членов правительства.
   Взгляд  штабистов  не  изменился.  Они  подумали,  что  эти  слова  вроде
шутки-преамбулы к настоящему заявлению.
   -  Я  совершенно  серьезно  считаю,  что  если  мы   заменим   пять-шесть
государственных  руководителей,  то  остальные  не  будут  чувствовать  себя
спокойными и волей-неволей повернутся лицом к простым числянам.
   Штабисты зашевелились. Хотя они и поняли, что я не шучу,  но  поверить  в
такое? Сложно.
   Один из руководителей кружка после некоторой паузы заговорил:
   - О нравственной стороне дела поговорим чуть позже.  Как  ты  предлагаешь
осуществить на практике то, что задумал?
   - Я недавно наткнулся в  библиотеке  на  запрещенную  книгу  про  поселок
Мнимое,  где  в  великолепных  коттеджах  живут  числянки  с  первыми  пятью
номерами.  Я  сделал  примерные  математические  вычисления.   Пришлось   по
этическим соображениям за модель выбрать себя. Так вот,  на  рождение  шести
дублеров государственных руководителей требуется двадцать два эмбрионария...
   Студенты - народ дотошный. Дальше меня не слушали. Они взяли лист и стали
проверять расчеты.
   -  Точно.  Двадцать  два  эмбрионария,  если  заменять  с  4-го  по  9-го
руководителя.
   Я продолжил:
   - Можно найти числянина с меньшим номером, чем у меня, тогда  потребуется
меньшее количество дорогостоящих эмбрионариев. Если...
   Меня прервали.
   - Подожди. Идея интересная.  У  нас  пятерых,  сам  видишь,  номера  выше
сорокового, а чужого числянина в такое дело посвящать нельзя.  Ты  правильно
поступил, что рассказал свой замысел только нам, руководству кружка. Назовем
предстоящую  операцию  просто  и   незамысловато   "Акция".   К   помощи   в
осуществлении "Акции" подключим и других кружковцев, но основную идею  будем
знать только мы.
   - Мы еще  окончательно  не  решили.  -  возразил  один  из  штабистов.  -
Возьмется ли наш кружок за осуществление данной  "Акции"?  К  тому  же  надо
предусмотреть последствия...
   Остальные зашикали на  него,  обвинив  в  пустых  разглагольствованиях  и
критиканстве наконец-то найденного реального дела. Они, похоже, находились в
эйфории от математических выкладок и тут же проголосовали. Четырьмя голосами
против одного утвердили решение о проведении "Акции". После  голосования  их
взгляды устремились на меня.
   А мне все меньше и меньше нравилось то, к чему они клонят.
   - Я ведь для примера провел подсчеты. - Штабисты  неумолимо  смотрели  на
меня, как на подопытного кролика. - К тому же мне нравится 17-я.
   Угнетающее меня молчание закончилось. Они дружно рассмеялись.
   - Не о том думаешь. Перед нами встает тысяча организационных,  финансовых
и других  вопросов,  а  ты  слиянием  заниматься  не  хочешь.  Удивил.  Тебе
предоставлена самая приятная  роль.  А  с  моральными  принципами  на  время
"Акции", уж извини, придется поступиться.
   - Вот влип, - подумал я. - Какой из меня герой?
   Штабисты заметили мою кислую физиономию.
   - Ничего, друг, с числянками договоримся мы, а тебя подвезем к  коттеджам
только для участия в самом процессе.
   Работа в штабе закипела.  Начали  составлять  план  действий,  определять
поручения для рядовых кружковцев.  Не  последнее  место  занимала  забота  о
конспирации.
   Я отрешенно смотрел на происходящее. Как я себя не обозвал за это  время.
И идиотом, и последним дураком, и выскочкой-математиком. Последнее выражение
меня заставило задуматься. Выскочка-математик.  Мое  спасение  забрезжило  в
финансовой стороне дела.
   - А откуда мы возьмем столько денег на  эмбрионарии?  Месячных  стипендий
всего кружка хватит максимум на три аппарата. И не  забудьте  про  перевозку
грузов по железной дороге. Но меня ждало жестокое разочарование.
   - Об этом вопросе не думай. Год  назад  нашему  движению  крупные  деньги
пожертвовал эмигрировавший и разбогатевший за рубежом числянин. Когда-то  он
тоже учился в цифратории и был одним из основателей  кружка.  У  нас  теперь
даже взносы с кружковцев больше несут дисциплинарную цель,  чем  финансовую.
Это - между нами.  Я  смирился  с  решением  лидеров  кружка.  Все  чаще,  в
последнее время, мне приходила мысль о несчастливой  звезде.  Где  оно,  это
счастье? В детстве? Одно воспоминание о нем ранило душу, правда, все меньше.
Любовь? Она  будоражит,  волнует,  гонит  в  свои  трепетные  сети.  Но  где
обещанное романистами единство души и тела? Его нет. Наверное, я родился под
несчастливой звездой, с  неправильным  восприятием  жизни.  Одним  словом  -
неделимый. Но ведь есть же счастливые числяне?! Работа? Когда  отдаешься  ей
без остатка, проводишь  бессонные  ночи  за  математическими  проблемами  и,
наконец, получаешь результат, то  наступает  состояние  небывалой  легкости.
Кажется, что можно  свернуть  горы...  Удовлетворение  есть  и  большое,  но
счастье?! Нет. Вряд ли. Все. Надо  кончать  с  самокопанием.  Я  поднялся  с
кровати и весь как-то выпрямился от принятого решения.
   - 23-й готов к выполнению любого задания.
   - Молодец. Вот это по-студенчески. Меня обступили, похлопали по плечу.
   - Теперь  тебе  надо  энергетически  подготовиться.  Заключительный  этап
"Акции" должен  быть  проведен  в  рекордно  короткий  срок,  иначе  мы  все
погибнем. Для двадцати двух слияний требуется огромное количество энергии.
   Руководители кружка  с  некоторым  сомнением  посмотрели  на  мою  щуплую
фигуру.
   - К тебе приставим энергоработника. Он наш  числянин.  Будет  подкачивать
тебя  каждый  день.   За   три-четыре   месяца   должен   набрать   отличную
энергетическую форму. На это время исчезнешь с "политической сцены" и забудь
про общежитие. Занимайся энергонакачкой и своей математикой. Твоя задача  не
навлечь на себя подозрения и сыграть свою роль в определенный момент времени
по нашему сигналу, не раньше и не позже. Мы надеемся на тебя.
   Из здания общежития я вышел в возвышенном состоянии. Мне  предстояло  или
умереть, или победить.  В  конце  концов  жизнь  текла  несчастливо,  а  тут
предлагалось совершить героический подвиг!?
   Жизнь, в первый месяц после заседания штаба как бы замедлилась,  несмотря
на чрезвычайную насыщенность, даже сверхнасыщенность моего дня  тренировками
и учебой. Второй месяц  прошел  поспокойнее,  возбуждения  поубавилось.  Все
больше стало тяготить вынужденное отстранение  от  друзей.  По  рекомендации
штаба, подразумевавшее приказ, мне вменялось в обязанность обходить стороной
членов кружка. Не всегда это удавалось, и я стал  ловить  на  себе  гневные,
уничтожающие взгляды. Как-то столкнулся лицом к лицу с  17-й.  Увидели  друг
друга, практически одновременно, в пяти метрах. Отворачиваться было  поздно.
Поговорили о погоде, о нереальности студенческого самоуправления  и  холодно
попрощавшись, разошлись, как совершенно чужие люди.  Во  время  разговора  я
видел в ее глазах неумолимый вопрос: "Как ты смог предать  в  такой  момент?
Как?"
   Мне хотелось броситься к ее ногам, обнять ее и рассказать все-все, как  я
мучился без нее, какую замечательную идею я  придумал,  и  как  эта  задумка
должна воплотиться в жизнь. Нет, пожалуй, о воплощении я рассказывать бы  не
стал.
   А вместо этого я, как истукан, вынужден был говорить  идиотские  слова  о
погоде, которые и нужны-то только тогда, когда нет других, живых слов...
   Однажды я заметил, как двое кружковцев  грузят  обитый  толстым  картоном
большой предмет в железнодорожный вагон. Я посмотрел на расписание  движения
поездов. Данный поезд проходил мимо поселка Мнимого. Это  означало  успешные
переговоры с числянками. Меня  прямо  на  перроне  вокзала  охватил  сильный
озноб, ноги стали ватными и непослушными. Оцепенение длилось не больше  трех
секунд, затем все прошло так же неожиданно, как и началось.
   Я в первый раз отчетливо почувствовал, что мое личное участие в акции  не
за горами, и меня могут послать к числянкам в любой момент.  Обволакивающая,
как туман, растерянность проникла в мою душу. Как  я  буду  разговаривать  с
числянками? Да и о чем? Или, может  быть,  просто  заниматься  слиянием  без
всяких разговоров? Как-то пошло выглядит. А вдруг мне кто-то из числянок  не
понравится? Брезгливость может помешать слиянию? Мне самому эти  рассуждения
показались страшно кощунственными. Но не  думать  же  об  этом  в  последний
момент? Еще не хватало прийти в дом к 1-й или,  например,  к  4-й  и  решать
перед слиянием глобальные проблемы морали и нравственности.  Я  представляю,
каких трудов стоило уговорить числянок на сливание с незнакомцем. А может  у
них с этим делом попроще? Без интеллигентских  переживаний.  Бац  и  готово.
Чертов кружок. Занимался бы своей математикой и никаких моральных проблем. А
если бы и вставали, то такие малюсенькие, что ни в какое сравнение  не  идут
со вставшими сейчас в полный рост.
   По цифраторию стали ходить слухи об  аресте  группы  заговорщиков,  якобы
намеревающихся уничтожить всех государственных руководителей во главе с 1-м.
Что им только ни приписывали?! И  распространение  листовок  с  призывами  к
гражданской войне, и шпионство в пользу сразу пяти иностранных  разведок,  и
шарлатанские опыты с эмбрионариями. Атмосфера психоза нагнеталась  грамотно,
в полном соответствии со  всеми  инструкциями  и  положениями.  В  "Числовой
правде" напечатали целый цикл статей под  общим  заголовком  "Нужны  ли  нам
такие студенты?"  По  цифраторию  шныряли  подозрительные  личности,  что-то
выспрашивающие и вынюхивающие.
   Я почти уверил себя, что меня будут считать предателем. И  действительно,
все выглядело подозрительным. Отошел  от  работы  кружка,  всех  сторонится,
значит какой-то червь его гложет. И тут аресты. Новая напасть  свалилась  на
меня. Правда, к стыду своему я должен признаться,  что  порадовался  в  этот
момент  одному  обстоятельству.  "Акция",   похоже,   провалилась,   и   мои
нравственные  мучения  от  предстоящей  встречи  с  числянками  сами   собой
исчезали.
   Вечером, после тяжелой и  напряженной  работы  в  лаборатории,  я  шел  к
комплексу энергонакачки. Неясным  чувством  я  вдруг  ощутил  неотвратимость
судьбы, которая должна была меня настигнуть именно в этот день.
   Навстречу мне появилась 17-я. Я никогда ее такой не видел. Радостная, она
не шла, а летела,  словно  спеша  к  кому-то  по  бесконечно  важному  делу.
"Наверное, меня еще не видит", - грустно подумал я и  оглянулся  назад.  Там
никого не было.
   17-я бежала прямо на меня. Я попытался отвернуться и пройти мимо, но  она
остановила меня и стала тормошить, закидывая вопросами.
   - Это правда, что ты законспирировался ради выполнения  последней,  самой
сложной и завершающей части "Акции"? Ну хоть бы намекнул?! Я  же  тебя  один
момент сильно ненавидела. Как твое здоровье? Вижу, усталый.  Мне  так  много
тебе надо сказать, но сначала о главном. Во  время  свидания  в  тюрьме  наш
теоретический бог смог незаметно от полицейских сказать, что ты  наш,  а  не
предатель и просил меня запомнить следующее...
   17-я нахмурилась, видимо забыв какое-то слово, а затем просияла.
   -  Слушай.  Все  готово.  Детки  согласны.  Охрана  убрана.  Приступай  к
завершению "Акции" немедленно. Точно. Слово в слово передала. Честно говоря,
боялась забыть. "Детки" какие-то.
   - Больше он тебе ничего не рассказывал? О завершающей части "Акции"? -  Я
внимательно посмотрел на 17-ю.
   - Нет, только эти фразы.
   Во мне опять все перевернулось. На лице отпечаталась маска недоумения.  Я
не знал радоваться мне или огорчаться, но совершенно  четко  осознавал,  что
каждая минута, проведенная с 17-й, доставляла мне дополнительные страдания.
   Я повернулся и, не попрощавшись, пошел от 17-й, чувствуя на  своей  спине
ее недоуменный взгляд. Я двигался как  сомнамбула.  Деревья,  дома,  числяне
проходили  как  бы  сквозь  мое  сознание,  не  задерживаясь  там   надолго.
Неожиданно последовал короткий , но чувствительный импульсный удар, выведший
меня из состояния прострации.
   Ко мне приближался полицейский. "Что-то разнюхали", - пронеслось у меня в
голове. Но оказалось, что я всего  лишь  нарушил  правила  пешеходов  и  уже
минуту  иду  по  автомобильной  дороге.  Заплатив  положенный  штраф,  я   с
облегчением удалился.
   Поздним вечером я появился на перроне вокзала с купленным несколько часов
назад билетом. По перрону маршировал полицейский, гулкие шаги которого,  как
эхо отзывались в каждом уголке вокзала,  приводя  в  трепет  благонамеренных
граждан числового государства.





 
 
Страница сгенерировалась за 5.0974 сек.