Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Алексей КОРЕПАНОВ - БЕЗ МАСКИ

Скачать Алексей КОРЕПАНОВ - БЕЗ МАСКИ

      Мертвецом был он сам, капитан Белов!..
     Он застонал и оторвал лицо  от  холодного  пола.  За  окном  по  небу
катился, удаляясь, знакомый треск, за окном хмурилось  серое  небо.  Белов
оттолкнулся от пыльных половиц и сел, стараясь не  тревожить  тупо  ноющую
ступню. Серый утренний свет разливался по комнате  с  ободранными  обоями,
отражался  в  осколке  зеркала  на  стене,  тонул  в  темных  углах,   где
попрятались ночные сны. Яблоня за окном дрожала ветвями на ветру.
     Треск удалялся, глох в сером небе. "Парашют!" -  подумал  Белов.  Они
должны увидеть на кладбище яркий купол  его  парашюта,  сесть,  подойти  к
креслу и брошенному гермошлему и понять, что он решил переждать  дождливую
холодную ночь в покинутом селе.
     Покинутом?
     Капитан посмотрел на приоткрытую дверь, ведущую в коридор, подобрался
к стене, взял  штакетину,  вернулся  к  груде  тряпья,  которое  оказалось
пестрыми половиками, рваной телогрейкой и белым, но очень грязным халатом,
взял вторую штакетину, поднялся и направился к выходу.
     Он проковылял по  коридору,  задержался  у  двери,  беззвучно  шевеля
губами, толкнул ее - заскрипело, заныло - и вышел на улицу.
     ...Потом, уже  полулежа  в  уютной  тесноте  вертолета,  он  спросил,
подавшись к  сидящему  рядом  светловолосому  усатому  крепышу  из  группы
поиска:
     - Слушай, а тут мог кто-нибудь остаться?
     Крепыш покосился на него и пожал плечами.
     - Были случаи, возвращались, только давно.  Так  ведь  прочесывали  и
выселяли. А что?
     Теперь уже Белов пожал плечами. Вертолет с треском молотил  лопастями
серый неподатливый воздух, плыл внизу черный лес.  Пилот  курил  и  что-то
насвистывал.
     - Может, кто и сховался в погребах, - продолжал крепыш. - Слыхал, что
постреливают на постах. А вообще, чего ты хочешь, капитан? Зона ведь,  тут
же все одичали. Лисы без шерсти, лысые, как... - Крепыш повел  глазами  на
лысину пилота. - Куры стаями бегают, уже и двухголовые  попадаются,  опять
же собаки...
     - Часто приходится здесь бывать?
     Крепыш сделал непонятное движение головой, как-то  странно  посмотрел
на Белова.
     - Случается...
     - Ну и как?
     Крепыш бормотал что-то, но Белов не расслышал его в стрекоте мотора.
     - Не понял!
     Крепыш в упор взглянул  на  него  серыми  колючими  глазами,  рупором
приставил ладонь к губам.
     - Зона, капитан! Двадцать с гаком стукнуло,  соображаешь?  Поколение.
Мы здесь работаем, понимаешь? Работаем. Так что всякое бывает.
     Белов кивнул, передвинул поудобнее забинтованную ногу и закрыл глаза.
     И представилась ему дверь того дома с выдранным крючком.  Прежде  чем
выйти на улицу, он прочитал неровно обведенные красным карандашом строчки,
напечатанные на пожелтевшем листке районной газеты, прикнопленной к двери,
и тем же карандашом написанное на полях матерное слово.
     - Но, упорно сражаясь за мир, мы убеждаемся тысячу раз,  -  прошептал
он концовку виршей какого-то местного жизнерадостного поэта, - верим,  что
покоренный и мирный атом будет работать на нас...
     Крепыш, играя желваками на скулах, смотрел  прямо  перед  собой.  Под
вертолетом  лежали  поля,   и   от   горизонта   до   горизонта   тянулась
железобетонная стена, и  над  стеной  в  пять  рядов  ощетинилась  колючая
проволока".
     Все. Я выжал из себя все, остатки энергии ушли на то, чтобы поставить
финальную точку, в голове, груди, животе было пусто, как в  обреченном  на
снос доме, который уже покинули последние жильцы.  "Выпитость"  -  называл
такое состояние Александр Блок. Я не был, конечно, Александром Блоком,  но
прекрасно ощущал, что значит это  его  определение.  Произведение  как  бы
истекло из меня, и уже отделилось от меня, и вот  лежало  передо  мной  на
столе  листками  исписанной  бумаги,   воплощенное...   Лежало   рядом   с
пепельницей, утыканной окурками, рядом с будильником, показывавшим  начало
шестого.
     И вот обидно, думал  я,  всегда  обидно,  что  воплощенное  постоянно
оказывается только отблеском того, о  чем  думал,  что  хотел  сказать.  И
всегда остается недовольство собой.
     Я распахнул окно и немного постоял, вдыхая  сыроватый  воздух.  Я  не
спешил ложиться, потому что знал - все равно сразу не усну, все равно буду
лежать в темноте и  еще  и  еще  раз  прокручивать  в  памяти  только  что
завершенный рассказ, и повисший в комнате табачный  дым  заставит  неровно
биться сердце.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0978 сек.